— Ноги моей семьи в нём не будет! — сквозь зубы процедил хайнес. — Пока он опутан сетью этого паука, я не позволю кому-то там жить.

— Ваши маги…

— У меня нет магов! — повысил голос Риш. — И я не собираюсь искать новых. Бесполезные малосильные предатели! На пла…

Разгорячённый мужчина осёкся и нервно облизнул губы.

— А что с этими… как вы их назвали? Химеры духа?

— Мёртвых исследуем, живые пока в вольере при храме Ваирака.

— Мне больше интересны оборотни, которые их носят. Ужасно, что невинные души и свободолюбивые духи связаны мерзким ритуалом. Есть ли возможность их освободить?

— Маги пока её не видят. Вероятно, подобное потребует больших сил.

Больших сил? Риш поджал губы, стараясь скрыть своё нервное состояние. Сильный маг… Кто в Салее самый сильный маг? Или, может, за границей?

— Есть ещё большая проблема, — спокойно заявил Ранхаш. — Мы не можем найти двух зверей: хайрена и детёныша.

— Хайрена? — вскинулся Риш и разъярённо зашипел: — Вы вообще что-то можете⁈

— Могу.

— Детёныша… хайрена… — хайнес растёр лицо руками. — Боги с детёнышем, ищите хайрена. Его точно нет в завалах?

— Нет, его тело не нашли. Предполагаем, что он прячется в подземелье или скрывается в городе. Маги пытаются создать компас, настроенный на поиски химер.

— Пусть поторопятся. Я надеюсь, вам больше нечем меня огорчить?

— Большего я пока сказать не могу.

— Что ж, — Риш неприязненно зыркнул на невозмутимого сыскаря, — идите работать.

Ранхаш поднялся, а мысли Узээриша уже занимали лихорадочные размышления.

Маг, сильный маг. Нужен самый сильный, надёжный, которому можно будет довериться. Кто? Риш перебирал в памяти одно лицо за другим, провожая взглядом уходящего харена, и вдруг…

— Стой!

Харен замер.

Перед глазами Риша всплыла невероятная сцена.

Посреди площади стоит мужчина в плаще с девушкой на спине, а у его ног расползается трещина…

— Вы не всё рассказали! — в ярости прошипел Риш. — Тот маг на площади, который вытащил Майяри! Кто он⁈

— Не могу знать, господин. Просто хаги, пришедший на выручку девочке одной с ним расы. Равнинные хаги с особым трепетом относятся к несовершеннолетним хаги.

— Вот как?

Риш вскочил и бросился прочь из комнаты.

Через минуту он беспардонно ворвался в кабинет господина Шереха и уставился на раскрасневшуюся от гнева девушку. Старый консер и красавец-слуга встретили его весёлыми улыбками.

— Госпожа Майяри, кто тот хаги, который помог выбраться вам из подземелий?

Лицо девчонки вытянулось, и она испуганно посмотрела на появившегося на пороге харена.

— Я жду ответ.

— Господин, я уже сказал вам, что это незнакомый хаги, пришедший на выручку ребёнку.

Хайнес резко развернулся и недовольно уставился на сыскаря. Фыркнув, он опять уставился на Майяри и медленно произнёс:

— Госпожа, вам же известно о запрете, который я наложил на ваш с хареном брак?

— Я слышала, — девушка угрожающе прищурилась.

— Если тот хаги станет моим главным магом, вы сможете выйти замуж за своего пса. Очень, — Риш издевательски улыбнулся, — надеюсь на вашу помощь.

Осмотрев на прощание лица присутствующих, оборотень покинул кабинет, оставив после себя гнетущую тишину.

— Главным магом? — изумлённая Майяри уставилась на Ранхаша и тут же в ужасе прошептала: — А он знает, что он тёмный⁈

На губах харена появилась едва заметная улыбка.

— Не думаю.

— Но Риш любит сюрпризы, — расплылся в улыбке старый консер.

Над головой под лёгкими порывами ветра качались усыпанные крупными бутонами ветки магнолии. Ещё пара дней, и деревья окутает розовый туман, а по саду поплывёт сладкий аромат. Солнце садилось, и разрумянившееся небо над крышами домов постепенно темнело, синело, наливалось чернотой и начинало подмигивать звёздочками. Тонкий узкий серп луны бледной тенью висел на всё ещё светлом своде, а волчий месяц тускло желтел на более тёмной стороне. Предночная тишина уже сменялась шорохами и заливистым соловьиным пением.

— Я не знаю, где искать Ёрдела, — Майяри сидела рядом с Ранхашем на траве и нервно дёргала себя за косу. — Да я и не хочу просить его становиться главным магом хайнеса! И не согласится он. И мне вообще не нравится это предложение!

— Не нужно его искать и что-то предлагать, — Ранхаш приобнял девушку за талию и притянул к себе, утыкаясь носом в её затылок.

— Но… — Майяри печально и немного смущённо посмотрела на него. — А как же… ну… мы?

— Ты о чём? — не захотел ей помочь Ранхаш.

— Ты понимаешь, о чём. О запрете господина Узээриша. Он хайнес, его слова нельзя так просто проигнорировать.

— Всё же я попробую.

— Не нужно нарываться на неприятности, — умоляюще протянула Майяри. — Я же всё равно, — она понизила голос, — пока не свободна. Может, господин Иерхарид придёт в себя и поговорит с сыном…

Ранхаш отстранился от неё и посмотрел слегка удивлённо.

— Мне это сейчас говорит девушка, которая всеми силами нарывалась на неприятности в моём лице, скрывая в Санарише истинную роль, которую она сыграла при ограблении сокровищницы? А если припомнить, как она же разносила дворец хайнеса… Мне показалось, что тогда она даже не думала, чем может обернуться её помощь.

— Нет, я думала. Но сейчас… — Майяри закусила губу. — Мне… ну… мне как-то… страшновато. Вдруг с тобой что-то случится… вдруг немилость хайнеса отзовётся какой-то гадостью. А господин Иерхарид…

— Господин Иерхарид не поможет, — Ранхаш опять прижался щекой к виску Майяри. — Наш молодой хайнес оказался в сложной ситуации, и его отец её не исправит.

— Но мы же не виноваты, что с его семьёй произошло такое.

— Ты уверена?

— То есть как уверена? — девушка подобралась.

— Господин Узээриш столкнулся с тем, что в его окружении оказались предатели. Причём самые неожиданные, некоторым из них он оказывал особое доверие. И мы поймали не всех. Нельзя сказать, кто на самом деле друг нам, а кто участвовал в заговоре. И сейчас господин Узээриш подозревает всех. Он доверился деду, потому что ему нужно было кому-то довериться, но продолжает сомневаться. Может, мы, Вотые, всё это и устроили. Может, ты и госпожа Лирка врали, рассказывая о произошедшем в подземельях. Он сомневается во всех и даже заступничество отца не развеет его сомнения. А если мы будем смиренно прислушиваться к его сумасбродным приказам, то это только укрепит его в подозрениях, мол, мы пытаемся усыпить его бдительность мнимой покорностью.

— Но послушание жрецов вряд ли будем мнимым, — пробурчала Майяри. — Кто рискнёт нас поженить?

— Пересчитать всех не хватит пальцев, — спокойно отозвался Ранхаш.

— У вас, Вотых, на всё есть решение! И вы невероятно самоуверенные!

— Мы либо делаем, либо не делаем. Если я бы постоянно сомневался, то всё ещё мрачно смотрел бы на тебя, отказываясь понимать, что влюблён. И был бы очень несчастен.

Волна горячей крови обожгла шею, и Майяри смущённо потёрла ладони.

— А так… — Ранхаш прижался губами к её уху и прошептал, — а так я очень влюблён и очень счастлив.

— Я… я тоже влюблена и… и счастли… — растроганная и взволнованная девушка повернула голову и осеклась, увидев очаровательнейшие ямочки на щеках харена. Сердце скакнуло так, что на нём наверняка должны были отпечататься рёбра. — Не дурите мне голову, — голос прозвучал жалобно, почти обиженно. — Вы специально это говорите, чтобы не признаваться, что вы там удумали делать с моим… с моей несвободностью.

— Всё будет хорошо, — заверил её Ранхаш.

— Тогда расскажите о своих планах!

— Нет, — оборотень ласково поцеловал её в лоб. — Ты излишне паникуешь и можешь помешать.

— Я паникую, когда мне что-то не нравится! — ещё больше напряглась Майяри. — И что мне не понравится в твоём плане?

— Он не только мой. К его созданию приложил лапу и старый консер.