К поломанной карете поспешили возница и дородный господин экипажа, что остановился на пригорке.

— Здесь женщина и ребёнок! Помогите!

Ещё один оборотень поспешил на помощь, но остальные не сдвинулись с места, продолжая напряжённо смотреть на тёмного, в руках которого силилась сдержать рыдания госпожа.

Ёрдел, чувствуя, как скручивается тело в его руках, решил, что слёзы — это не плохо.

— Плачь.

И Лоэзия бурно разрыдалась.

Мариш и Юдриш стояли у самого моста и просто смотрели на тёмного, который медленно гладил девочку по спине. От лопаток до пояса. И опять, от лопаток до пояса. Чётко. Размеренно. Спокойно. Лоэзия судорожно всхлипнула, вздохнула глубоко-глубоко, и Ёрдел, помедлив, положил ладонь ей на затылок и провёл до самых ягодиц.

Плачущей служанке помогли выбраться, а из нутра покорёженного экипажа достали сперва маленькую девочку, по спине которой расплывалось пятно крови, а следом очень медленно и осторожно вытащили женщину. Юдриш мельком взглянул на неё, отметил висящую плетью руку, осколок стекла, сверкающий между рёбер и, самое страшное, покрасневшие от крови рыжие волосы.

— Вокруг малышки так и обвилась, — побелевший дородный господин отёр лоб дрожащей рукой. — Всю собой закрыла…

Мариш не слушал. Он смотрел на свою драгоценную девочку, которая тонкими руками обнимала невозмутимого тёмного и рыдала на его плече. Внутри не было ни страха за Лоэзию, ни злости. Ни желания убить. Шевелился только страх иного рода.

Ранее ему не доводилось так долго смотреть в глаза этому тёмному. И сейчас он видел совершенно спокойный взгляд, без злобы, насмешки, укора… Никаких эмоций, только спокойствие.

— Очень, — хриплый голос царапнул слух, — плохо. Мне не нравится. Ты не умеешь защищать.

Мариш задержал дыхание.

Тёмный был прав.

— В-вы несправедливы, — вдруг вступилась за дворецкого всхлипывающая Лоэзия. — Он защищал меня, хотя мог погибнуть. Он старался… Просто не все так сильны, как в-вы-ы-ы-ы, — она опять разразилась плачем.

Тёмный пристально посмотрел на Мариша, и дворецкому казалось, что тот знает о нём больше наивной Лоэзии.

— Верну, когда всё утихнет, — отрывисто произнёс хаги и, развернувшись, исчез вместе с девушкой.

— Охренеть, — выдохнул Юдриш.

— Нужен лекарь! Есть тут лекарь?

Один из оборотней бросил короткий взгляд на застывшего дворецкого и бросился на зов.

— Эй, Мариш? — осторожно позвал Юдриш. — Ты как?

Мариш смотрел на место, где только что стоял тёмный, и продолжал видеть перед собой спокойные карие глаза.

У этого парня никого и ничего нет. Он ни за что не борется, ничего не хочет и ничего не может потерять. Мариш представил хаги, парящего в полной темноте. Никаких связей, привязанностей, страхов, целей, смыслов, за которые можно было бы ухватиться. Только сам хаги.

Который слишком силён, чтобы к нему можно было так просто прикоснуться.

Этот противник не чета тому же хайнесу.

Он действительно может забрать Лоэзию.

— Мариш? — опять позвал Юдриш.

Друг повернул голову и совершенно спокойно взглянул в ответ.

— Возвращаемся в город. Нужно разобраться с этой дерьмовой суетой.

Взгляд его упал на женщину, и дворецкий нахмурился.

— Что тут?

Они с Юдришем подошли ближе.

— Боги-основатели, — поражённо выдохнул Юдриш, — да это же…

Мариш скрипнул зубами.

Хайнеси и маленькая хайрени.

У кого же такие длинные руки?

— Выживут? — коротко спросил он у лекаря, и тот поморщился.

— Ребёнка попробую спасти.

— А женщина?

— У ребёнка больше шансов, — уклончиво отозвался тот. — Значительно больше. Там, — он кивнул на хайнеси, — весь затылок раскроен. Лучше попытаться спасти то, что можно спасти.

— Ещё лекари есть? — строго спросил дворецкий.

Возница дородного господина помялся, но всё же сказал:

— Учился когда-то, да недоучился…

— Займись.

— Что вы, господин! Я же ничего и…

— Живее, — от тона дворецкого мороз прошёл по коже. — Делай что можешь. Ты, — Мариш посмотрел на одного из подчинённых, — дуй в город за лекарями. Остальные остаются здесь. Возьмёте экипаж, — он кивнул на карету дородного господина, но тот и не подумал возмущаться. — Привезёте бабу и ребёнка в город. К Шереху Вотому, — и, посмотрев исподлобья, добавил: — Семьями за них отвечаете, поняли?

— В экипаже их нормально не разложить, — не отвлекаясь, отозвался лекарь.

Оборотни, которым поручили присмотр за хайнеси и её дочерью, почему-то перевели взгляды на телегу, и её хозяин нервно икнул.

— Да у меня кобыла бесявая, мужики.

— Лошадей полно. Вон ещё парочка.

Юдриш указал на противоположный берег, куда как раз вместе с лошадьми выбрался их собственный возница.

— Смекалистый парень. Надо запомнить его, а, Мариш? Эй, куда без меня⁈

Успевший вскочить в седло Мариш подстегнул коня.

Ёрдел бодро шагал по истоптанной и заезженной дороге в обратном направлении. Лоэзия уже не плакала, только судорожно вздыхала и печально смотрела на проплывающие внизу зелёные листики.

— Куда мы идём? — наконец спросила она.

— В город.

Помолчав, девушка вздохнула.

— Мариш расстроится. Господин, верните меня, — голос девочки звучал устало и немного равнодушно. Наплакавшись, она утомилась, и теперь ей хотелось спать.

— Верну. Когда… — Ёрдел помедлил, осознав, что очень давно не произносил вслух чьи-то имена. — Когда Мариш разберётся с делами.

Лоэзия положила голову ему на плечо и опять тихо вздохнула.

— До города далеко. Я тяжелая. Вы устанете.

— Я не устаю.

Её и за ношу нельзя считать.

— Вы такой странный, — горячие губы прижались к его уху, и Ёрдел растерянно заморгал. — Я не понимаю, почему вы заботитесь обо мне, но я так рада, что вы сегодня пришли. Спасибо вам, господин.

«Спасибо…»

Тепло растеклось по шее к ключице и запульсировало.

Позади раздался топот копыт, и спустя минуту мимо пронеслись Мариш и Юдриш.

— Ну вот, мы ещё и позже всех до города доберёмся, — впрочем, Лоэзия совсем не расстроилась. Её это даже повеселило.

— Спи.

Девушка покорно закрыла глаза.

Ёрдел уже успел выйти за пределы леса и найти ориентир (стены города), когда девочка сонно пробормотала:

— И как вы так быстро рядом оказались? Или вы всегда рядом были? Всё-таки вы такой хороший, господин. Но совсем странный…

Ёрдел прислушался к ровному дыханию, говорящему, что девочка всё-таки уснула, и почему-то ответил:

— Я доехал на телеге, — и, подумав, добавил: — Плохо бегаю. Совсем плохо.

Иерхарид почти не изменился внешне. Только появились новые тревожные морщинки в уголках глаз и складка на лбу стала чуточку глубже. Здоровый красивый оборотень в самом расцвете сил. Почти здоровый. Голову ему всё-таки разбили, но так. Рассадили кожу, и только.

Глядя на него, Деший куда острее осознавал и собственное быстрое увядание, и слабость тела, и хрупкое здоровье. И чья, чья это вина? Взгляд невольно опять перешёл на огромную тварь, которая продолжала смотреть на пленника. Неужели узнала знакомое лицо?

— Вряд ли мне стоит представляться, — Деший мягко улыбнулся Иерхариду, — и заставлять Сильнейшего напрягать память. Наша встреча в прошлом была так кратка, что едва ли оставила в нём след.

— Я готов познакомиться ещё раз. Память у меня действительно не самая лучшая, — с покаянной улыбкой согласился хайнес. — Уж простите моё любопытство, но так хочется узнать, кому же удалось склонить к предательству моего главного мага, стражу… и, возможно, кого-то ещё. Это… не так просто. Я искренне поражён. Кстати, как там Рийван? А то я малость разгневался и…

А вот выдержка у него стала куда лучше за эти века.

— О, о нём позаботятся, не переживайте. Думаю, он не держит на вас зла.

Агорий, замерший в дверях зверинца, подумал, что если бы не решётка, то можно было бы посчитать, что господин и хайнес встретились обсудить некие приятные вопросы.