— Ты… — взревел Риш, падая ничком и едва успевая выставить руки.

Лирка как раз смогла высвободить левую ногу и, уперевшись ею в плечо удерживающего её мужчины, с силой вытянула себя из его рук. И на карачках бросилась к приподнявшемуся хайнесу, чтобы навалиться на его плечи коленями и, ухватив его за волосы, что есть силы вдавить лицом в землю.

— ХЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АР-Р-Р-Р-Р!!! — завопила зверюга, мотая башкой.

Рваные ноздри в ярости трепетали, хриппута принюхивалась, напрягала подводящие её лапы, чтобы выбраться полностью, ревела ещё отчаяннее.

— Не смотрите ей в глаза! — орала Лирка. — Отойдите!

Хайнес с рыком попытался стряхнуть её.

— Она безглазая, дура!!! — наконец смог рявкнуть он.

«Чего?» — не понял Иррес.

Лирка присмотрелась к мотающейся башке и обескураженно приоткрыла рот.

Глаз у хриппуты действительно не было. Вместо них зияли чёрной пустотой полые глазницы, едва прикрытые сморщенными веками.

Хайнес под Лиркой зашевелился активнее и, уперевшись руками в землю, приподнялся. Уже не сопротивляющаяся женщина съехала по его спине и бёдрам на голени, и Риш наконец смог встать. Правда, только на колени. Злой, перемазанный и взлохмаченный, он через плечо посмотрел на магичку, которая продолжала оторопело пялиться на выползающую хриппуту.

— Слезай… защитница, — Узээриш с трудом удержался от более крепкого словца.

Опомнившись, Лирка торопливо освободила его ноги, но сама вставать не спешила. Сидя на корточках, она продолжала следить за хриппутой, которая уже наполовину выпросталась наружу. От своего сородича из Хоётора она отличалась чрезмерной худобой и совершенно голой шеей, которую должен был покрывать густой воротник из ядовитых шипов, но вместо них среди чешуи пестрели рваные проплешины, смахивающие на кляксы. Согнутые лапы остротой выпирающих костей имели явное сходство с паучьими, плоские широкие пластины ключиц облепляла исключительно морщинистая кожа с осыпавшейся чешуёй. Выползающий зверь мало походил на сытого и даже округлого хоёторского хищника.

За края пролома зацепилась вторая пара лап, выраставших из нижнего края грудины. БУХ! Вместе с домом сотряслась земля, кладка обвалилась ещё в одном месте, и Лирка уже запереживала, что в подвале есть второй зверь, но в дыру высунулся тощий хвост хриппуты — членистый, многосуставчатый, с круглыми выступающими мослами. И тоже с кляксами-проплешинами вместо ядовитых шипов. Взревев, тварь словно бы из последних сил подтянулась и выпихнула себя наружу почти полностью, внутри остался только длинный хвост. Третья пара лап едва шевелилась и волочилась по земле, и от представшего почти полностью зверя у Лирки от ужаса зашевелились волосы на голове. И не от ужаса перед хриппутой.

«Боги, что они с ней сделали?» — в поражённом голосе Ирреса звучала непривычная жалость.

Хриппута едва стояла на передних двух парах лап и судорожно подёргивала третьей, пытаясь удержать равновесие. Кошмарно худая, настолько, что можно было считать кости и совершенно не было понятно, где скрываются внутренности. Нижний край грудины — там, где билось сердце, — подрагивал и ходил ходуном. Шея едва удерживала тяжесть головы. Ни единого ядовитого шипа, только рассыпанные по всему длинному телу проплешины шрамов. Даже когтей почти не было, только несколько нежных, уже обломанных зачатков.

По левой стороне на лапах болтались обрывки цепей, они цеплялись за обломки и усложняли хриппуте и так дающееся с большим трудом передвижение. Хвост, изогнувшись, наконец вылез наружу, и тут стало ясно, что вся оставшаяся в зверюге сила перешла в него. Замахнувшись, хриппута ударила по стене дома с такой мощью, что фасад вмялся, звонко и дружно лопнули окна и в воздух взметнулась туча каменной пыли. Втянув голову в шею, как змея перед броском, зверь смачно сплюнул, но по слепоте промазал и плевок улетел на спины кругом стоящих оборотней. Лирка тут же обернулась, ожидая, что от разлетевшейся слюны начнёт пренеприятно тлеть трава, но та просто повисла слизкими нитями.

«Как только зубы оставили!» — с отвращением к чужой жестокости процедил Иррес.

Мужчины вокруг в нерешительности смотрели на зверя, но бросаться не торопились. Искалеченный противник не вызывал желание кидаться в бой, и оборотни только обменивались взглядами, ожидая приказа. Сам хайнес стоял, уперев руки в бока, и кривил в отвращении губы.

— Вот же твари, — вырвалось у него.

Даже неприятные воспоминания о первом столкновении с хриппутой не смогли перевесить бешенства перед чужой жестокостью, которая оставила от опаснейшего хищника нечто искалеченное и едва живое.

Хвост вновь замахнулся, но в этот раз не на дом. Оборотни с криками бросились врассыпную, Лирка прямо из положения сидя скакнула в сторону и вновь подпрыгнула, но уже от силы удара, который сотряс землю. Костистый хвост бахнул как раз между ней и хайнесом, и мощёная дорожка вздыбилась осколками камня. На один из этих осколков Лирка пребольно приземлилась боком. Полы мундира задрались, и рваные края камня разодрали рубашку и кожу. На хриппуту посыпались арбалетные болты, но проку от них почти не было, зверь только сильнее разозлился. Пробить не удалось даже проплешины: сухая сморщенная кожа оказалась слишком жестка.

«Рану закрой! — зашипел Иррес. — Кровью сейчас всё заляпаешь. Вдруг кто заметит, что запах другой…»

Лирка и сама понимала и, выхватив из кармана шейный платок, поспешила перетянуть талию, прижимая окровавленные края рубашки к коже.

Мужчины тем временем окружали взбесившуюся зверюгу, которая упрямо тащилась вперёд.

— Через глазницу можно достать! — вопил кто-то.

— У неё там череп толщиной в палец! — Лирка узнала хайнеса. — И щель для нерва размером с волос! Не пройдёт!

Хриппута, казалось, на последнем издыхании ползла вперёд, и женщине до слёз было её жалко.

— Опрокинуть на спину и дорубиться до сердца! — предложил мужчина, которого магичка не так давно приласкала между ног.

«О, этот, видать, раньше с хриппутой дело имел», — оценил предложение Иррес.

«Они её так и зарубят?» — господин Наэш будто ожидал услышать опровержение.

«А чего ты думал, мой жалостливый друг? Живую они её остановить не могут, отпустить бродить по городу тоже. Как есть сейчас и… Лирк, пошли отсюда?»

Яростно взревев, хриппута как хлыстом замахнулась хвостом, описала им круг вокруг себя и со всего маху опустила на землю. Но вместо ожидаемого грохота и сотрясания под ногами тощая конечность повисла в воздухе, будто столкнувшись с невидимой подушкой. Вскинув башку к ночному небу, тварь раззявила пасть, пронзительно завыла, но вой её оборвался. Наступила неестественная после царившей какофонии тишина. Хриппута по-прежнему стояла с задранной головой, тощая шея подрагивала, словно зверь продолжал вопить, но беззвучно. Запоздавший арбалетный болт не долетел до выступающего позвоночника и, тюкнувшись о невидимую преграду, затерялся в траве.

Оборотни обменялись непонимающими взглядами, а вот хайнес почему-то начал осматриваться и, что-то увидев, понимающе вскинул брови.

— Соседушки пожаловали, — Узээриш улыбнулся, и подчинённые, следя за его взглядом, расступились. — Хорошего вечера, Ёрдел.

Несколько десятков взглядов в молчании скрестились на тёмном хаги и трёх мужчинах, стоявших за его спиной.

— Ой, благодарочка, господин, а то едва ухи не отпали, — Юдриш яростно растирал упомянутое.

Хаги не ответил на приветствие, продолжив следить взглядом за ползущей хриппутой. Отгороженная щитом, она не слышала звуков и сосредоточилась на цели — на пахнущем свежестью и прохладой фонтане. Добравшись до него, зверь башкой нырнул в чашу с водой и принялся жадно, захлёбываясь и чихая, пить. Узээриш приподнял брови и спокойно уточнил у своего мага:

— Я могу надеяться, что ты присмотришь за этим милым животным?

У Лирки возникли подозрения, что Ёрдел всё же не присматривает за хриппутой, позволяя зверюге ползать с щитом, куда ей вздумается. От фонтана та, правда, далеко не уходила. Хаги разломал для неё каменную чашу, и водная струя мощно забила вверх, превращая всё вокруг в небольшое болото. Зверь вяло возился на боку, подставляя под потоки шрамированное брюхо и издавая что-то беззвучное, но по ощущениям блаженное: очень уж довольно хвост ходил.