— Так ты и есть та девка, что пытается соблазнить моего сына? — брезгливо уточнила непрошеная гостья.

Майяри нахмурилась и вернулась к реальности. Сына? Первая мысль была о Викане, всё же он её «жених», но с его родителями она знакома. Родителей друзей она тоже знала. Неужели эта женщина — мать… харена?

В голове зазвучал голосок Рены.

«Хвалёное чутьё? Да, наверное, это всё дар сов».

Понимание волной накатило на Майяри. Так вот как он её всегда находил! Тёмные, как же проста оказалась разгадка, а ведь Рена даже дала ей подсказку! Мать харена из рода белых сов. Он просто унаследовал дар, присущий этим оборотням.

Белые совы, или снежные совы, относились к демонам-зверям и, как все демоны, имели свои таланты, которые передались и оборотням этого вида. Про сов говорят, что они найдут что угодно, если очень сильно этого захотят, добьются любой цели, найдут дорогу к её достижению. От них не скрыться и не спрятаться. Они те, кто всегда знают верный путь. Возможно, поэтому именно белые совы заняли трон хайнеса.

Ошеломление так ярко отразилось на лице Майяри, что женщина приняла это на свой счёт.

— Думала, что можешь спокойно прибрать моего сына к рукам и тебе никто не помешает? — на её холёном лице появилась кривая улыбка, ничуть не красящая её.

Майяри вздрогнула и, вырвавшись из своих раздумий, с недоумением посмотрела на оборотницу.

— Госпожа, а вы чья мать? — на всякий случай уточнила она. Может, птичка просто окном ошиблась?

— Не делай мне тут непонимающее лицо, сука! — ноздри красавицы яростно раздулись. — Я мать Ранхаша Вотого!

Брови Майяри приподнялись в искреннем удивлении, и она поражённо выдохнула:

— И вы думаете, я в это поверю?

Искренняя ярость на лице женщины разбавилась удивлением и непониманием, ярко отразившимся в её прекрасных глазах.

— Господин Ранхаш принадлежит к высшему обществу, — надменно заявила девушка, — а вы не похожи на благородную госпожу.

Поражённо хлопнув глазами, оборотница хрипло рассмеялась.

— Да как ты смеешь, блудливая тварь?

— Всем известно, госпожа, что представители высшего общества благородны, отличаются изяществом манер и уж точно не позволяют себе поведения, подобного вашему. Да и с чего вы решили, что я хочу прибрать к рукам господина Ранхаша?

Нет, действительно, почему она сталкивается с этим обвинением уже не первый раз? Разве можно заподозрить такого оборотня, как харен, в неверности невесте? Да это даже звучит неправдоподобно.

— Закрой рот, приживалка, — холодно бросила женщина. — Об этом весь город судачит.

В другое время Майяри, может быть, постаралась вести себя помягче, всё же мать харена, но она и так была расстроена неопределёнными мыслями о брате и воспоминаниями о своей прежней жизни, кроме этого чувствовала себя ужасно уставшей, и ей очень хотелось немного выпустить скопившееся напряжение.

Сложив руки на груди, Майяри холодно улыбнулась и издевательски протянула:

— О-о-о, так вы примчались сюда из-за слухов? Госпожа, после подобного заявления утверждать, что вы мать господина Ранхаша, даже наивно. Вы никак не можете быть благородной госпожой. И, — она плавно шагнула вперёд и проникновенно спросила, — знаете почему? Потому что благородная госпожа дорожит своей репутацией. Она бы никогда не опозорила себя разборками только из-за каких-то слухов. Слухи придумывают простолюдины. И верят в них тоже только простолюдины. А благородная госпожа никогда не доверит свою честь слухам. Она всё проверит, и только после того, как мерзкие домыслы станут фактами, позволит себе снизойти до праведного гнева. Вы же, — Майяри окинула застывшую оборотницу снисходительным взглядом, — ничего не проверили, иначе знали бы, что у меня есть жених и это не господин Ранхаш.

— Я слышала, что ты нахалка, но не думала, что твоя наглость настолько безмерна, — в голосе гостьи даже мелькнуло восхищение. — И глупость. Ты даже представить не можешь, что я могу сделать с тобой. Ещё раз посмеешь меня поучать, и от тебя даже имени не останется, тварь. А теперь выметайся из этого дома, пока я тебя сама не вышвырнула!

Майяри всё-таки овладела злость, и она вспомнила о своём происхождении. Эта высокомерная крикливая барышня наверняка даже помыслить не может о том, чтобы дотянуться до той высоты, на которой находится проклятый род Майяри. Вероятно, происходит она не напрямую из семьи хайнеса, а из рода, в который когда-то вышла замуж одна из хайрени[9], и белую сову она унаследовала только по воле судьбы. Если бы кто-то из Вотых женился именно на хайрени, Майяри бы это знала.

— Следи за языком, невоспитанная дрянь! — в бешенстве прошипела она.

Рот оборотницы изумлённо распахнулся.

— Ведёшь себя как дочь конюха, выросшая в дешёвом притоне! Услышав тебя, я даже решила, что у кого-то из рисов есть внебрачный ребёнок от дворцовой служанки, настолько грязно ты себя ведёшь. Позоришь и сына, и всю семью своими плебейскими манерами. Как смеешь ты быть такой высокомерной, если ведёшь себя как обычная девка?

Лицо женщины исказилось от ярости, и она, подскочив ближе, замахнулась для пощёчины. Майяри перехватила её руку и безжалостно вывернула до отчаянного болезненного вскрика, заставив оборотницу согнуться. Рывком подтащив её ближе, девушка хладнокровно прошептала прямо в лицо женщине:

— Ещё раз посмеешь поднять на меня руку, и я вырву обе твои руки и засуну их в твою хорошенькую задницу. И мне за этого ничего не будет. Поняла?

В глазах оборотницы впервые за весь разговор появился страх. Майяри ещё немного крутанула её руку, чисто в воспитательных целях, и отшвырнула от себя.

— И оденься, — женщина слегка вздрогнула от холодного взгляда, скользнувшего по её телу. — Не в бордель прилетела.

От двери донёсся какой-то странный звук — то ли кашель, то ли поперхнулся кто-то, — и Майяри с оборотницей обернулись. У самого порога стояли мрачные как тучи господин Шидай и господин Ранхаш. Майяри нахмурилась. И как много они успели услышать? Хотя, может, и к лучшему. Вдруг харен, разозлившись, сам вышвырнет её за порог.

Гостья отчего-то не поспешила жаловаться мужчинам на Майяри. Вместо этого она почему-то напряглась, а затем вскинула подбородок и, ничуть не стесняясь своей наготы, полностью развернулась. Майяри даже показалось, что она намеренно демонстрировала своё тело, но ни Ранхаш, ни Шидай не опустили взглядов ниже её лица.

— Майяри, — лекарь посмотрел на девушку и улыбнулся ей. Как-то натянуто улыбнулся. — Давай-ка мы с тобой прогуляемся. Ты же ещё не видела теплицу Ывашия? Она достойна внимания.

Майяри подозрительно взглянула сперва на него, а потом на харена и едва не вздрогнула. Тот смотрел на мать с такой непробиваемой холодностью, что девушка невольно вспомнила их беседу в тюремной башне. И поняла, что на неё почему-то злиться не собираются, и даже малость расстроилась.

— Да, конечно.

Она шагнула к лекарю и позволила ему вывести себя из гостиной. Жадного взгляда женщины, направленного на спину Шидая, она уже не заметила.

Едва дверь закрылась, как невозмутимость оборотницы пошатнулась, и она без лишней спешки, но всё же скрылась за спинкой кресла, закрывая тело от взора сына.

— Госпожа Менвиа, я, кажется, говорил, что не желаю видеть вас ни в одном из моих домов, — холодно напомнил харен. — Я пошёл вам на уступки, а вы обещали больше не лезть в мою жизнь.

— Ну неужели ты выгонишь свою мать? — усмехнулась оборотница. Несмотря на кажущуюся уверенность, в её глазах мелькнула нервозность. Она опасалась такого сына.

— Выгоню, — спокойно отозвался Ранхаш. — Тем более мне нечего предложить вам из одежды.

— Господин Шидай, — Майяри окликнула лекаря, который продолжал целеустремлённо тащить её куда-то.

Они уже пересекли холл, где оборотень подхватил с вешалок их верхнюю одежду, и свернули куда-то вглубь дома. Выглядел при этом мужчина неважно: брови нахмурены, губы поджаты, и, казалось, он весь ушёл в себя. Нет, госпожа Менвиа — неприятная женщина, но Майяри почему-то чудилось, что лекарь не хотел видеть её не только по этой причине. Оставил харена наедине с ней, хотя обычно господина Шидая не выгонишь: он был готов поддержать господина Ранхаша даже тогда, когда тот не хотел никакой поддержки.