Парень принюхался к запаху Лирки, успокоился, но потом всё же подошёл к девушке и, подхватив её под локоть, потащил за собой.

— Пошли спрошу кое-что.

И вытащил её в коридор. Род было двинулась за ними, но Мадиш схватил её за шиворот и притянул к себе.

— Не мешай.

В коридоре, выбрав укромный уголок, Эдар запихнул туда испуганную девушку и шёпотом прямо спросил:

— Деревенские мужики приставали?

Лицо Лирки залила сперва мертвенная бледность, а потом стыдливая краснота.

— И что-то случилось? — предположил Эдар. — Не жмись, чую, что не полакомились.

Девчонка немного расслабилась и, окинув внушительного парня взглядом, вдруг испытала необъяснимый прилив расположения. Впервые с тех пор, как с Родом познакомилась. Тот, правда, не сразу ей понравился, но до него из мужчин она привечала только отца и брата.

— Я же некрасивая, — едва слышно промямлила Лирка. — Замуж всё равно не брали, а так… пропадать, что ли? — последнее она явно слышала из чужих уст. — Но я сильнее всех деревенских… была, — Эдар удивлённо вскинул брови, но потом сообразил, что сила в Стожевых Ыеках просто выродилась вместе с благородством. — По одиночке. А тут я, — девчонка закусила губу, — брата, дядиного сына, сильно поломала, и мне пришлось в ночь бежать. Но он живой! — торопливо добавила она.

— Да и умер бы, невелика потеря, — поморщился Эдар. — Ладно, пошли к нашим.

Встретили их друзья возбуждёнными и любопытными взглядами.

— Ну? — поторопил Мадиш.

— Мы разобрались между собой как медведь с медведем, — с достоинством ответил и ничего конкретного не сказал Эдар. — Эй, Род, ты там внимательнее за ней смотри. Если ваши охламоны-одноклассники вздумают её обижать, нам говори.

— Да она их сама всех расшугала, — девчонка недовольно посмотрела на подругу. — Слышал, лапа у неё тяжёлая. Лирка, почему ты не говорила, что тебе сорок два? Это же… это… Ты такая взрослая!

— Старше всех нас, — развеселился Лирой, раньше бывший в их компании самым старшим. Прошедшей осенью ему исполнилось аж тридцать восемь.

— Да ладно, вы выглядите как ровесники, — успокоил Род Мадиш. — Или ты у нас самая маленькая? Сколько тебе?

— Ну, — Род воровато скосила глаза, — девятнадцать.

Парень уже намётанным глазом оценил её нервное лицо, помрачнел и предположил:

— Восемнадцать? Семнадцать? — Род вздрогнула. — Ты несовершеннолетняя⁈ — возмущённо зашипел Мадиш. — Ты в курсе, что в школу принимают с пятнадцати лет⁈ Ты во сколько пошла? Решила нарушить все правила, идиотка⁈

— Не плюйся мне в ухо!

— Эй, Род, — окликнул её Лирой, не сводя напряжённого взгляда с Лирки, — а ты Лирке не говорила?

Род обернулась и столкнулась с широко распахнутыми изумлёнными глазами подруги.

— Род, ну ты вообще… — устало вздохнул Мадиш.

— А! Помощница, — господин Раий посмотрел на Майяри через плечо и опять перевёл взгляд на начерченную на полу печать. — И где изволила шляться весь вчерашний день? Если отрядили в помощь, то будь добра действительно помогать.

Йон устало, но всё же весьма добродушно подмигнул Майяри.

Девушка с сожалением посмотрела на закрытую дверь, за которую её проводили Редий и Аший по приказу харена. Вообще-то она думала остаться в кабинете господина Ранхаша, для неё наверняка нашлась бы уйма дел и там. Но харен едва заметно понимающе улыбнулся и приказал проводить свою помощницу, которая ему всего лишь помощница, на место работы. Щёки окрасились при воспоминании о смутившей и раздосадовавшей её сцене в карете.

Ранним утром Майяри уже ждала харена и господина Шидая у двери, полностью одетая и готовая к поездке в сыск.

— О, Ранхаш, твоя охрана, — пошутил лекарь.

Харен смерил её совершенно невозмутимым взглядом, и Майяри уже приготовилась к тому, что он раздосадовано поморщится и холодно попросит не относиться к нему с жалостью. Она даже отрепетировала речь, чтобы с достоинством ответить, что она ничуть его не жалеет и не беспокоится за него, а просто хочет извиниться за своё раннее поведение поступками. Но оборотень совершенно неожиданно улыбнулся невиданной ранее улыбкой: довольной и немного лукавой.

— Госпожа Майяри, вы готовы ответить мне взаимностью?

Майяри готовилась и к этому. У неё была целая ночь. И, хоть улыбка её несколько обескуражила, она всё же спокойно приподняла брови и ответила:

— Ещё не готова.

— Госпожа Майяри, — харен, казалось, ничуть не опечалился, — вы вчера так плакали, что ваша благосклонность стала очевидной. Пока я готов принять просто ваше признание. Но ещё немного, и я захочу также узнать причины, по которым вы до сих пор молчите. Подумайте, я предлагаю вам хорошую сделку. Вы ещё можете оставить при себе одну из своих трепетно лелеемых тайн.

— Обговорим это в карете, — поторопил их господин Шидай и за спиной сына подмигнул Майяри.

Она сразу поняла, что от неё требуется. Всё же какое облегчение, что её тайну теперь знает господин Шидай. Он точно что-нибудь придумает.

— Харен, я же сегодня сопровождаю вас? — стоило только дверке захлопнуться, и Майяри торопливо, лишь бы отвлечь от прежней темы, задала вопрос.

— Нет.

— Нет? Почему?

— Потому что вам нужно заниматься печатью, — невозмутимо ответил харен.

Печать её сейчас интересовала меньше всего, но высказаться Майяри не успела.

— Будь я вашим возлюбленным, вы бы могли не послушаться меня и сделать по-своему, — продолжил оборотень, — но вы моя помощница и, значит, займётесь печатью, верно?

Майяри растерянно посмотрела на господина Шидая, и тот ответил ей обескураженным взглядом. Харен же поёрзал на месте, тихо вздохнул и вытянул левую ногу.

— Болит, — с достоинством пожаловался он.

Майяри показалось, что она услышала щелчок захлопываемой ловушки.

Если бы ей кто-то ещё месяц назад сказал, что харен ради достижения цели пойдёт на такие методы, она бы перестала общаться с этим идиотом.

— Простите, мастер, — повинилась Майяри и раскрыла саквояж. — Но я кое-что нашла, и мне потребовалось время, чтобы достать записи.

— У тебя по лицу видно, что искала упорно, — весело поморщился Йон.

По его лицу и лицу мастера тоже было заметно, что если они и спали, то это была коварная случайность.

— Ну посмотрим, что там у тебя, — не оглядываясь, проворчал мастер. — Иди сюда.

Майяри вытащила шкатулку и, приблизившись, опустилась на пол.

Печать была нарисована частями. Как сохранилась, так её и перенесли на пол подземной лаборатории сыска. Но Майяри почти сразу заметила несколько новых символов, и азарт, утухший после вчерашних событий, опять затеплился.

— Что это?

— Уссешский алфавит, — неохотно отозвался мастер. — Очень древняя штука, ей уже более двенадцати тысячелетий никто не пользуется. Это один из прародителей нынешних самых распространённых алфавитов, таких, как игнайский и сыйский. Очень несовершенный, как и всё изначальное. В дворцовой библиотеке сохранился только в переписанных книгах. Почти уверен, что он тут использовался. Вот здесь, — он ткнул в печать, — сохранились бубенцы.

Бубенцами он назвал три кружочка, рачьими глазами торчащих над одним из знаков.

— У круга слишком широкая пространственная ориентация, а тут их три. Я сперва решил, что это два отдельных символа, но больно уж близко они бы тогда стояли друг к другу. Понять бы теперь, как всю эту мешанину увязать…

— Смотрите! — Майяри в возбуждении вытащила из шкатулки книгу с лекарскими печатями, едва ли не отбросила её и достала сильно навощённые, чтобы время не изъело, листы. — Вот здесь, — она в свою очередь ткнула в печать, — тоже осталась часть странного символа. Я перерыла всю школьную библиотеку и нашла упоминание о чём-то похожем в рассуждениях… не помню кого, но неважно! Это алфавит хайрена Игренаэша. Насилу умолила хайнеса, — девушка перешла на шёпот. — Мне его скоро возвращать, так что надо успеть изучить. Особенность этого алфавита в том, что он не смысловой, а буквенный…