— Обалдеть, — поражённо выдохнул Викан.

Лекарь обернулся, услышав хныканье, увидел, что Майяри, усевшись на постели, пытается стащить с себя платье.

— Вот же мировое бедствие, — оборотень тяжко вздохнул и велел остальным: — Топайте отсюда.

Дверь за ним закрылась, и уже из-за неё донеслось:

— Ну иди сюда, помогу. Эх, Майяри, ну отчего ты меня никогда не слушаешься? Сказал же, как выпьешь лекарство, сразу спать. Ждёт теперь тебя утром совсем новая жизнь. И я даже не знаю какая, но, думаю, влюблённый Ранхаш будет ещё тем чудаком. Ну да сама виновата, — и донельзя довольным голосом протянул: — Нарвалась!

Мариш замер посреди коридора, бдительно прислушиваясь к затихающим звукам. Господа уже изволили пойти спать, слуги тоже потихоньку расходились по своим комнатушкам, и дворецкий наслаждался этими спокойными минутами.

Благородную тишину разрушили торопливые лёгкие шаги, раздавшиеся на лестнице, и в коридор выскочил Юдриш. Увидев нахмурившегося Мариша, оборотень поспешил к нему.

— Представляешь, кто на ночь глядя явился? — прошептал мужчина, весело вскидывая брови. — Наш доблестный харен. Хочет немедля видеть госпожу. И это в такой-то поздний час!

— Что ему нужно? — ещё сильнее нахмурился Мариш.

— Этого не сказал, но выглядит взволнованным и мрачным. Прям на себя не похож. Да ты взгляни, он на улице стоит. Заходить отказался, сказал, спроси сперва, можно ли госпожу увидеть.

Мариш шагнул к окну и действительно увидел рядом с дверью для слуг — парадные-то уже заперли — господина Ранхаша. Выглядел тот настолько необычно, что дворецкий коротко распорядился:

— Впусти. Я разбужу госпожу.

— Ты серьёзно? — поразился Юдриш, но поразился шёпотом, чтобы кто-то не услышал, как фамильярно он к господину дворецкому обращается. — Ночь на дворе, неприлично же мужика пускать к незамужней девушке в такое время.

— Впусти, — повторил Мариш и загадочно добавил: — Может, сегодня это закончится.

— Что закончится?

— Открой дверь! — почти прорычал дворецкий и направился в сторону покоев госпожи.

Лоэзия уже отпустила служанку и забралась под одеяло, когда услышала тихий, но настойчивый стук и голос Мариша.

— Госпожа, прошу прощения, что беспокою вас так поздно, но пришёл господин Ранхаш. Он желает видеть вас прямо сейчас.

— Господин Ранхаш? — девушка испуганно приподнялась. — Его пустили?

— Конечно, — голос дворецкого прозвучал так ровно, словно в дом Бодый всегда пускают припозднившихся гостей.

— Да… я сейчас… — Лоэзия откинула одеяло и торопливо опустила ноги с кровати. — Я сейчас.

— Он будет ждать вас в гостиной.

Девушка заметалась по комнате в поисках домашних туфель, которые аккуратно стояли на коврике подле кровати, и пытаясь одеться хоть как-то поприличнее. Неужели что-то произошло? Господин Ранхаш не стал бы беспокоить её так поздно по пустякам, да и Мариш бы не пустил его, будь дело пустым.

Затянув пояс халата, девушка ещё набросила на плечи плед, стащенный с кушетки, и опасливо выглянула за дверь.

Господин Ранхаш уже был здесь. Он стоял спиной к ней, заложив на поясницу руки, и смотрел в окно. Над его головой покачивались три светляка: один ослепительно-белый и два слегка зеленоватых — такие у Мариша получались. Заслышав лёгкие девичьи шаги, мужчина стремительно развернулся, и Лоэзия невольно замерла, поражённая беспокойством на лице жениха. В глазах его было что-то болезненное, словно какая-то мука снедала его изнутри.

— Господин Ранхаш, что-то случилось? — испуганно спросила оборотница и похолодела. — Что-то с Майяри?

Ранхаш стиснул губы и слегка опустил голову.

— Доброй ночи, госпожа Лоэзия. Нет, с Майяри всё в порядке… сейчас всё в порядке. Я побеспокоил вас так поздно по другому поводу.

Он умолк, на несколько секунд залюбовавшись девушкой. Тонкая, изящная, неумолимо прекрасная, окружённая облаком серебристых волос и мягкой ткани. Ранхашу казалось, что только сейчас он наконец-то понял, как красива его невеста. Словно бы вконец прозрел, чтобы осознать, что теряет, но… Но пьяная девчонка, которую он менее часа назад уложил спать, манила его куда сильнее.

— Простите меня, госпожа Лоэзия, я хочу расторгнуть нашу помолвку.

Продолжение следует…

Всего с момента начала истории прошло 4 месяца 27 дней.

В Жаанидые герои находятся уже 12 дней.

3 месяца и 29 дней назад Ранхаш и Майяри впервые встретились.

Второй том закончился на 16 дне 1-го месяца весны.

— Я сумел полюбить.

Голос харена прозвучал совсем тихо, но влился в уши подобно прибою и незримой волной толкнул Лоэзию. Девушка пошатнулась и судорожно вцепилась в спинку кресла. Потрясённо распахнув глаза, она уставилась на жениха с непониманием и недоверием.

— Простите меня, госпожа, — Ранхаш склонил голову. — Я не хочу обманывать вас. Я не думал, что подобное когда-либо случится со мной, но я полюбил.

Лоэзия моргнула. Харен продолжал смотреть на неё, и сияние светляков отражалось в его обычно холодных глазах диким огнём. Но ведь он нравится ей…

Осознание, словно камнепад, обрушилось на неё. В голове вихрем взметнулись сотни мыслей, неразборчивых и пустых: что скажут в обществе; родители разозлятся; шепотки за спиной… Хлопотливые и совсем неважные мысли. А потом нахлынули разочарование и почти детская обида.

Почему не она?

Понимание пришло почти тут же.

— Это, — Лоэзия с трудом сглотнула, — Майяри?

Ранхаш не стал отрицать.

— Да.

Майяри… Лоэзия прерывисто вздохнула. Разве можно её не любить? Она ведь и раньше замечала особое отношение харена к невесте брата. Все замечали. Но… но ведь харен нравится ей.

— Я виноват перед вами. Я не смог сдержать данного вам слова. Я поступаю нечестно. Но будет хуже, если я стану вашим мужем, любя другую. Не хочу обманывать вас, не хочу обманывать себя. И хочу быть честным перед ней.

— Я понимаю, — голос девушки прозвучал глухо. — Понимаю.

Лицо её застыло словно маска, а в серебристых глазах появился стеклянный блеск.

— Я оставляю за вами право разорвать помолвку, — продолжил Ранхаш. — Не хочу… доставлять вам проблем.

Он не сказал об этом вслух, но Лоэзия и так поняла причину. Чтобы никто не говорил, что её бросили. Почему-то от этих невысказанных слов стало ещё больнее и обиднее.

— Конечно, — голос девушки прозвучал спокойно, а лицо не дрогнуло. — Я понимаю вас. Благодарю за вашу заботу обо мне и за вашу честность. Я согласна разорвать помолвку. Отцу о своём решении я скажу утром.

— Благодарю.

Ранхаш опять взглянул на свою уже бывшую невесту и отметил неестественное безучастное выражение лица.

— Не думаю, что был достоин вас.

— Это могу решать только я, — неожиданно резко ответила Лоэзия.

Решать… Она никогда ничего не решала сама, но дерзкие слова сорвались сами.

— Позаботьтесь о ней. Я… — девушка стиснула зубы, но всё же договорила, — я не прощу вас, если вы не справитесь. А теперь идите… пожалуйста.

Харен молча поклонился и решительно шагнул за дверь. Только после этого Лоэзия позволила себе вздохнуть чуть глубже. Вздох вышел судорожным, и всё тело затряслось. Горло перехватило, глаза защипало, и девушка до боли закусила губы, пытаясь удержать рвущийся наружу плач. Пошатываясь, она побрела в комнату и там, забравшись на кровать, до самого носа укуталась в покрывало.

— Госпожа, — в спальню заглянул Мариш.

— Оставь меня, — глухо попросила Лоэзия.

Дворецкий послушно скрылся за дверью, но не прошло и минуты, как он опять зашёл внутрь, неся с собой ширму. Поставив её перед кроватью, он спокойно сказал:

— Я оставлю вас, — и спрятался за ширмой.

Лоэзия некоторое время смотрела на его тёмный силуэт, слегка просвечивающий через узорчатую ткань, а затем всё же не выдержала и заплакала. Вытирая рукавом катящиеся слёзы, девушка слезла с кровати и, рыдая, потопала за ширму. Уже там она забралась на колени Мариша и, прижавшись к его груди, позволила себе расплакаться ещё горше, как в детстве.