Скачок не удался. Сперва он сам споткнулся — серые прожилки в глазах окрасились голубым в этот момент, — а затем развернувшаяся медведица бумкнула его лапой по башке так, что ослабевшие лапы расползлись в разные стороны. Он оскорблённо зарычал, но бросаться на неё не посмел. Наоборот, как-то сжался, подбирая под себя лапы и хвост, и жрец ощутил прилив жалости.

— Бедолага, как ты ещё жив?

Тот зыркнул на него не по-звериному пронизывающим взглядом и с ненавистью и отчаянием уставился на медведицу. Та ещё немного пошарила по кустам и разочарованно заревела, не обнаружив ничего достойного к съедению. И, заскучав, решила уступить место разумной половине. Раздался хруст, и тощая тварь подорвалась прочь. Но убежать не смогла. Её просто притянуло к медведице, вжало в её мохнатый бок, и через пару секунд они начали сливаться.

Прошла минута, и на траве среди обрывков одежды осталась лежать только голая дрожащая Лирка. Жрец поспешил стянуть с себя плащ и, пробравшись через кусты, начал заворачивать в него девушку.

— Господин, — оборотница приоткрыла мутные глаза, — он выходит. Он… он…

— Я видел-видел, ничего страшного, — успокаивающе пробормотал мужчина, поднимая её на руки. — Совсем не опасный. Больной, слабый, испуганный и оттого злой. Всё хорошо, не переживай. Выпьешь немного вина, и я вас всех покормлю.

По возвращении домой харена сразу же потребовал к себе молодой хайнес. Взволнованной Майяри только и оставалось топтаться в коридоре. Правда, через некоторое время к ней присоединился безмятежно улыбающийся Казар — казалось, мужчине доставляло удовольствие поддразнивать свою недоверчивую госпожу, — и Майяри, раздражённо фыркнув, пошла искать господина Шереха, не подозревая, что очень скоро хайнес пожелает её видеть.

Ранхаш и Узээриш расположились в малой гостиной на втором этаже. Кроме них, здесь никого не было. Разговор предстоял приватный и должен был пойти о вещах совершенно тайных.

— Значит, мой отец сам рассказал об истории с Сумасшедшим хайнесом? — Риш недовольно прищурился, скрещивая руки на груди.

— Обстоятельства вынудили его пойти на откровенность.

— И сейчас помимо вас и господина Шидая о произошедшем знает и госпожа Майяри?

— Нет, господин, — спокойно соврал Ранхаш. — Я посчитал возможным утаить от неё это. Судя по её рассказу о произошедшем в подземном городе, многое осталось для неё непонятным и запутало именно из-за её незнания событий прошлого. Кое о чём, конечно, хайрен Игренаэш отозвался вполне определённо.

Узээриш недоверчиво прищурился, давая понять, что харен его ничуть не убедил. И пусть его. Подозревать Майяри во всезнайстве он всё равно будет, что ничуть не убавит внимания с его стороны к девушке. Но кроме Майяри появился ещё один оборотень, знающий о прошлом. Сам господин Иерхарид поведал его Лирке. И вот с безродной оборотницей вряд ли будут цацкаться, что очень огорчит Майяри. Лучше уже немного подправить память невольному свидетелю откровенности господина Иерхарида.

— И вы думаете, ваша невеста не захочет разобраться? — с сомнением протянул Узээриш.

— Пока она такого желания не проявила. Ей хотелось бы забыть произошедшее. Надеюсь, вы позволите это?

— Возможно. Сперва я хочу услышать, что вы успели собрать. Мне важно всё, каждая мелочь.

— Если вы позволите, я начну с самого начала, — Ранхаш откинулся на спинку. — События очень запутанные и в случившемся ещё очень много неясностей. Мы не нашли в подземелье бумаг, в которых говорилось бы о планах, или переписки. А среди задержанных в основном те, кто мало что может добавить к уже известному. Приходится допрашивать их с большими предосторожностями. Неверно заданный вопрос, и их убивает невидимая метка. Более солидных заговорщиков пока бережём. Могут знать больше. По крайней мере печати у них срабатывают быстрее.

— Ваши маги не могут снять печать Вечного Безмолвия? — нехорошо удивился Узээриш.

— Это не печать Вечного Безмолвия, а лишь что-то подобное. Она нанесена на тело красками, приближенными к цвету кожи. Впервые столкнулись с ней ещё до мятежа, — честно признался Ранхаш. — Викан и Майяри поймали пару, которая следила за ними.

При очередном упоминании Майяри мрачное лицо хайнеса несколько оживилось: глаза прищурились, а губы разошлись в неприятной усмешке.

— Похоже, госпожа Майяри очень привлекала внимание заговорщиков, а вы не смогли воспользоваться такой прекрасной приманкой.

— Не смог, — глаза харена похолодели.

Один раз, в Санарише, он уже пытался использовать Майяри, и ничем хорошим задумка не закончилась. Но делиться опытом с хайнесом он не стал.

— Самые главные свидетельства мы получили от Майяри и частично от госпожи Лирки. Майяри была вместе с господином Иерхаридом, а позже к ним привели и госпожу Лирку, чтобы сделать Майяри немного сговорчивее. Мы тщательно допросили их. Если бы вы позволили, то мы могли бы попробовать узнать что-то и от господина Зиша…

— Нет! — ноздри Узээриша яростно раздулись. — Он мал и почти ничего не запомнил, кроме ужаса. Я не хочу, чтобы он вспоминал это.

— Ваше право, — не стал настаивать Ранхаш. — Так я продолжу?

Повисла тишина. Мужчины смотрели друг на друга, и в глазах молодого хайнеса явно светилась неприязнь. Он всё ещё не мог перестать винить харена в том, что тот не успел разобраться с заговором раньше, чем он вспыхнул, но пара ночей сна, надежда на выздоровление отца и две новые проблемы, о которых он не мог рассказать, пробудили разум. Харен не мог предугадать всего. Узээриш пока не принимал эту мысль сердцем, но головой принимал. Правящая семья, их приближённые, влиятельные семьи, имеющие доступ ко двору… Никто не смог распознать надвигающийся заговор и увидеть его размеры. И всё же харен Ранхаш заставлял его злиться.

Спокойный и холодный, будто ничего не произошло. Будто минувшая трагедия не имела для него никакого значения. Ледяной взгляд бесил больше всего.

— Харен, будьте добры, — сквозь зубы процедил Риш, — улыбнитесь, пока моё желание придушить вас не победило.

— Для улыбок могу позвать Викана.

Скрытая ирония, даже издевка, иглой ткнула Ришево раздражение, и он малость расслабился.

— Продолжайте.

— Начну с Санариша. Когда меня направили туда, дело шло только об ограблении санаришской сокровищницы и убийстве главного хранителя, в которых была обвинена Амайярида Мыйм. Нашёлся свидетель, видевший, как она убила старика-хранителя. Той же ночью она бежала. Бежала очень поспешно, чем только укрепила подозрения. Выломала стену школьного общежития, скрывалась по городу от стражи, а затем вовсе исчезла. На момент, когда я занялся этим делом, она числилась пропавшей уже год. Всё говорило против неё. Только рекомендации из школы были исключительно хорошими.

— Вероятно, обидно осознавать, что проблемы начались из-за никому не известной сироты-человечки, ученицы школы магии, — Узээриш впервые за многие дни ощутил удовольствие. Злорадное, но всё равно стало приятно.

— Мы её нашли, — Ранхаш опустил подробности поисков, — и в первый же допрос она обвинила свидетеля, будто грабил сокровищницу на самом деле он. В его словах обнаружилась ложь: он заявил, что Амайярида выхватила артефакты у хранителя голыми руками, но она доказала, что не могла сделать этого. Иначе стала бы тёмной. Так мы узнали, что она хаги. В деле появились новые обстоятельства, мы больше не могли верить только словам свидетеля. Амайярида даже объяснила своё бегство, заявив, что слышала, как преследователи говорили, что всё равно доберутся до неё, как только она сунется к страже. И когда той же ночью за ней явилась стража, она испугалась и бежала. По её же словам, именно она была свидетелем происшествия.

— А она мастерица во вранье…

— Не очень способная, — не снизошёл до похвалы возлюбленной Ранхаш. — То, что она что-то скрывает, было очевидно. Кроме того, настоящие преступники засуетились и подослали свидетеля, который дал показания в её пользу. Только вот его версия событий и версия событий девушки не сходились. Отпустить я её не мог и взял под свою опеку. В ночь переезда в мой дом экипаж с ней пытались взорвать.