Скукота лучше погрома. Их-то, конечно, не каждый рискнёт громить, но мало ли что в запаре случится.

Дверь хлопнула, вышибал обдало ночной весенней свежестью, но никто не зашёл. Хозяин напрягся. Вроде и за дверью никто не стоял, но вот нутром он чуял, что не просто так она хлопнула.

Тёмный появился уже на середине пути от порога к стойке. Просто из воздуха вынырнул уже шагающим. Так он ещё не появлялся, и хозяин с непривычки обомлел и не сразу заметил, что хаги пришёл с грузом. Обоняния коснулся нежный цветочный запах, немного молочный, детский, а затем оборотень обратил внимание на тонкие руки, обвившие шею тёмного.

Гость молча подошёл к стойке и выложил на неё истёртую с одной стороны монетку. Как всегда, чтил традиции.

— Еды. Для ребёнка.

«Ребёнок» зашевелился, откинул капюшон, и у хозяина сердце захолонулось. На него смотрело серыми глазами нежнейшее создание с серебристыми волнистыми волосами и прелестным личиком, кои ему доводилось видеть только в окнах проезжающих по улицам богатых карет, но никак не в своём заведении. Создание огляделось с испугом и интересом и доверчиво прижалось личиком к плечу хаги. Только большие глаза и остались видны.

— Молока? — голос осип, пришлось прокашляться. — Кашки?

— Молоко. Мясо. Хлеб, — заказал уже привычное тёмный. И, задумавшись на секунду, добавил: — Кашу.

А хозяин уже успел бегло осмотреть платье гостьи, отметить его отменную дороговизну, убедиться, что перед ним не какая-то там продажная девка (пусть даже из самых дорогих), и кое-что припомнить.

— Эй, Лашка! — зычно позвал он.

— Чего ещё⁈ — парень высунул недовольную рожу из кухни. — Ох…

Глаза его потрясённо округлились, но глупость сморозить парень не успел: вышибала, тот, что посообразительнее, показал ему кулак за спиной гостей.

— Неси молоко, кашу, мясо и хлеб. И прибор, — хозяин многозначительно приподнял брови.

Тёмный тем временем забрал монетку, сгрузил свою ношу на скамью рядом с печью и помог выпутаться из меха. Красота «ребёнка» стала очевидной всем, и вышибалы завистливо заворчали, но умолкли сразу же, стоило хаги посмотреть на них.

— Тут один уважаемый оборотень искал недавно тёмного хаги, — хозяин нервно облизнул губы. — Уж не обессудь, сказал, что бываешь здесь, а кого он точно ищет, я и не знаю. Вроде бы что-то тот тёмный у него стащил… — оборотень нервно взглянул на девочку, осматривающуюся с искренним интересом. Видать, в таких местах бывать ей не доводилось.

— Кто?

— Да некто на «М», — уклончиво отозвался хозяин.

— Мариш, — тёмный понял сразу.

— Мариш? — девушка радостно встрепенулась. — Он был здесь? С ним всё в порядке?

Что станется с такой бедой? Но это хозяин благоразумно придержал при себе.

— Он сейчас занят, — совершенно спокойно заявил хаги, усаживаясь.

Чем занят Мариш, имя которого не всем смелости хватало произнести, почтенный Игг уточнять не стал. Только подал знак вышибалам, чтобы прикрыли двери, мол, закрыты они сегодня. Хватит с него посетителей. Приволочётся какая-нибудь пьянь, прицепится к девчонке, и поди пойми, как на этот отреагирует тёмный. Мыслит-то он совсем странно. Такую аппетитную кралю за дитя считает.

Из кухонной двери с подносом в руках вынырнул Лашка. Хозяин сперва оглядел посуду, лучшую ли выбрал, и только потом глянул на подчинённого. Лицо от воды блестит, кудри приглажены, даже рубашку чистую надел, подлец! С широкой улыбкой подавальщик выставил перед гостьей кушанья, а затем с великим почтением положил серебряный прибор: ложку, вилку и нож.

— Десерт когда изволите видеть?

Игг с трудом сдержал грубое «Пшл отсюда, мерзавец!».

— Иди на кухню. Господин сам позовёт, если госпоже будет что-то угодно.

Эх, ну всё же тёмный не дурак! Какую красоту уволок… Только вот у кого… Игг припомнил, что о дочери Бодыя говорят как о красавице. А кто-то бает, что Мариш ей отец. Не по крови, но из обидчиков мстительный дворецкий всю кровь вытянет вместе с жилами.

Лоэзия с удивлением вертела в руках ложку. Впервые господин тёмный добыл еду вместе с прибором. Такая роскошь!

Ёрдел истолковал замешательство девушки по-своему.

— Наловить мышей? — совершенно серьёзно предложил он.

— Нет!!! — Лоэзия рывком притянула к себе кашу.

— Господин… господин… умоляю… это здесь…

Мариш с холодным презрением взглянул на переломанного оборотня, которого под руки тащили его подчинённые, а затем осмотрел обросшую лишайником стену. И поманил к себе мага. Тот торопливо, но тщательно ощупал кладку и уверенно мотнул головой. Отрицательно.

— Господин, нет! — завопил перепуганный оборотень. — Ворота здесь, здесь! Надо просто по-особому тронуть. Я открою, я сам открою!

Мариш взглядом велел подтащить пугливую тварь ближе к стене.

Выловить в городе четверых подозрительных оборотней труда не составило. Тем более уже распространился слух о фальшивых бородачах, а кому, как не отъявленным злодеям, с одного взгляда распознать фальшивку?

Говорить, правда, захотели не все. Но последний, насмотревшись на допросы товарищей, всё же разоткровенничался. Но тоже не сразу. Даже странно. Мариш видел в них обычных бандитов, а те редко бывают отягощены моральными принципами и преданностью. И этот напрямую ничего не говорил, знаками всё показывал, за что его и поломали.

Сломанными руками много не понажимаешь, и пленник просто кивал, куда давить. Внутри стены глухо заворочалось, появилась дрожь, и прямоугольная плита ушла внутрь. Туда сразу же нырнули двое оборотней, и через минуту донеслись отдалённые стоны. Ещё через минуту вернулся один из разведчиков и показал, что путь свободен.

Мариш знаком велел убрать пленника.

— Нет, стойте… стойте…

Но дворецкий уже шагнул в проём, а следом за ним потянулись подчинённые. Тёмные молчаливые силуэты заполонили улицу, появились на крышах и стенах. Множество чёрных фигур с жутковатой неотвратимостью втягивались в отворившиеся ворота.

Мариш хотел разобраться с проблемой как можно быстрее.

— Дворец почти пустой, все разбежались, — Вахеш покачал головой и оглянулся.

Свет факелов отражался на волосах следующих за ними оборотней, по большей части сероволосых. Консер Хеш отправил с ним своих лучших бойцов, ещё и пара кузенов присоединилась. Остальные были в городе, разбирались с мятежом, не позволяя ему вырваться за пределы города. Тюрьма уже была переполнена.

— Да не только дворцовые, — идущий впереди Идрай зло сплюнул. — Стражи доискаться не смог. В сыске пожар вообще занялся, ребята кто где…

— За Ранхаша не переживайте, — попытался успокоить его Вахеш, — он из крепкого теста замешан.

— Да плевать я хотел на харена! — фыркнул Идрай. — Если его схватят, эти твари нас ждать будут, вот что неприятно. Э-э-э… ну что я говорил? Вот же суки!

Он встал перед разломанным проходом, который вновь оказался засыпан. Вахеш оттеснил его плечом и распорядился:

— За работу.

— Подсунь сюда! Да живее, живее!

Стража вместе с магами и военными суетилась под стенами города в месте, где исчезли нападавшие с похищенными. Открыть проход так никто и не смог, да и времени разбираться с ним не было, поэтому кладку сразу же начали ломать.

Огромная плита с хрустом под натужные крики выломалась из стены и поползла по насыпи вниз.

— Есть, нашли!

— Так, сперва разведаем.

Пара военных нырнула во влажную темноту.

— Все мастера, которые не ранены, ко мне! — распорядился мастер Резвер. — Мадиш, даже не смотри в эту сторону! Ученики боевого отделения присматривают за остальными, и все двигаются к заставе!

— Чисто!

— Ну пошли! Давайте, времени уже много прошло!

Когда дверь зверинца шевельнулась в следующий раз, внутрь вошёл уже сам Деший. Мгновенно всполошились и разъярённо завыли звери в клетках. Встрепенулась успевшая задремать Лирка, настороженно подобрался Иерхарид, только Майяри казалась спокойной и чинно сидела на коленях, разложив вокруг себя юбки. На неё и посмотрел Деший. Ласково, почти по-отечески, и, самое противное, в его взгляде чудилась искренность. Майяри бы, может, даже поверила, что старик задумал действительно нечто, способное изменить мир к лучшему. По его мнению. Но она помнила эту же ласковую улыбку и холодный взгляд в день их первой встречи. Когда умерла Рена. В душе занялась ненависть, руки затряслись от негодования, и спокойствие всё же изменило ей.