Да, это именно то, что нужно! Почти так же волнительно, как и «господин Ранхаш».

Склонившись, Ранхаш осторожно поцеловал девушку в губы. Без страсти и жара, но с нежностью, и Майяри даже показалось, что боль в голове стихает.

— Сладко, — прошептала она, целуя мужчину в подбородок. — Очень сладко.

— Я торопился и плохо помылся, — тихо признался Ранхаш, — а оно плохо отмывается, если в спешке.

— Оно?

Ямочки заиграли ещё очаровательнее, и Майяри совсем перестала соображать.

— На входе сбил Пандар, и она на меня таз с медовым вареньем опрокинула, — прошептал Ранхаш. — На голову. Шидай едва успел тебя спасти от сладкой угрозы.

Майяри тихо рассмеялась и опять поцеловала мужчину. Действительно сладкий. Очень-очень вкусный.

— Вы же поспите сегодня со мной? — с надеждой спросила она. — Я знаю, терпеть сложно, но может…

— Он уже одеяло притащил и подушку, — сдал сына вошедший Шидай и сообщил о причинах шума: — Редий посмел прикоснуться к священному табаку Пандар, и она его в печь засунула. В нерастопленную, слава богам. Она мне, кстати, напомнила кое о чём…

Лекарь опустился на корточки рядом с сыном и неожиданно укусил сидящую на его коленях девушку за задницу.

— Господин Шидай! — взвилась та, забираясь харену чуть ли не на плечи.

— Отец, — Ранхаш строго взглянул на поднимающегося оборотня и прикрыл ягодицы Майяри ладонями.

— Я обещал, что покусаю, я своё обещание сдержал. А теперь спать, поганка. Я тебе завтра ещё такую выволочку устрою, что ты у меня шагнуть без дозволения будешь бояться.

Ранхаш сам положил девушку на постель и укрыл её одеялом, а лекарь продолжал ворчать:

— Твой братец, видать, умный парень. Сразу смекнул, какая ты проблема, и поспешил сбыть с рук. И я его ой как понимаю!

— Ничего подобного, — Майяри обиделась за укус, — я ему просто сказала, что люблю вас. Но, видимо, зря я вас люблю…

Она осеклась, неожиданно вспомнив о том, о чём вообще-то забыть очень сложно. И смертельно побледнела.

— Что такое? — напрягся лекарь. — Тебе плохо? Тошнит? Вот здесь таз…

— У него Лоэзия, — едва слышно произнесла Майяри и со страхом посмотрела на харена. — Он… Ёрдел украл Лоэзию.

Господин Шидай подозрительно прищурился.

— Бредишь?

— Мне бы очень хотелось бредить. И… — Майяри с надеждой посмотрела на лекаря, — мне было так плохо. Может… привиделось? Нет-нет, не привиделось… Но…

— Так Бодый что-то ищет? — протянул Шидай и взглянул на Ранхаша.

Тот поджал губы и распорядился:

— Позови мне Редия и Ашия. У меня есть задание для них.

Убедить Мариша переночевать в его доме Юдришу не удалось. Пришлось идти за покачивающимся другом, больше следя за тем, чтобы он не упал, и переживая за девочку: мороз на улице стоял отменный. Впрочем, юная госпожа совсем не мёрзла. Казалось, даже наоборот. Щёки её пылали горячим здоровым румянцем, какой возникает обычно из-за чрезмерного тепла, но никак не из-за его отсутствия.

Дом семейства Бодый встретил их тишиной. Стражи на воротах не было, слуги не спешили отпирать двери, а в холле царила такая же стынь, как и на улице.

— Кто? — из коридора пугливо выглянул огонёк, а следом за ним и дюжий лакей — крепкий белобрысый парень, за спиной которого угадывался дрожащий женский силуэт.

Мариш встал посреди холла, обвёл помещение мрачным недовольным взглядом и раздражённо шевельнул ноздрями.

— Какого Хрибного тут творится? — глухо проворчал оборотень.

Лакей испуганно ахнул, узнав дворецкого, и едва не сбежал.

— Почему дом выстужен? Что за беспорядок? Где Орид, Тёмные бы его задрали⁈

— Г-господин, простите, — перепуганный парень робко вышел из коридора. — Господина Орида забрал с собой сарен ещё тогда… ну, когда стена развалилась. И вообще почти всех забрал. А остальных слуг забрала с собой сарена. Она изволила уехать к своим достопочтенным родителям. Здесь сейчас только я, Илия, — парень с неуверенной нежностью посмотрел через плечо, — и старик Момий.

— Момий! — рявкнул Мариш, и пару секунд спустя со стороны кухни донеслось не очень довольное:

— Мариш, ты?

Раздалось шарканье, и в холле показался коренастый широкоплечий оборотень с лысой головой, бородой лопатой и серьгой в ухе.

— Добыл-таки, — обалдел он, увидев завёрнутую в мех ношу дворецкого.

— Какого хрена я возвращаюсь, а дома беспорядок? — сквозь зубы прорычал Мариш. — Я тебя для этого оставил?

— Не скалься. Чего зря дрова переводить, коли никто не живёт? Комнаты госпожи протоплены, неси её туда, а мы сейчас и с остальным управимся. Ребят мне только своих оставь. Илия, иди помоги госпоже.

Из темноты выступила полненькая хорошенькая девушка с золотистой косой и едва ли не убежала обратно под разъярённым взглядом дворецкого, но вместо этого шмыгнула на лестницу и уже оттуда пропищала:

— Несите её в комнату, господин.

Рявкнув на Момия, Мариш всё же последовал наверх в сопровождении пары оборотней. Юдриш остался внизу, чтобы расставить стражу и определить помощников Момию. Старик Момий, на старика нисколько не похожий, уголком губ едва слышно спросил:

— Лекаря звать?

Юдриш мотнул головой.

— Целая.

— Брешешь? — не поверил Момий.

— Сам не поверил. Ты совсем ошалеешь, когда узнаешь, что тот отбиток, что её стащил, сам её и вернул. Причём с наказом, чтоб смотрели лучше.

— Эк она его воспитала! — восхитился госпожой Момий.

— Господин, а откуда госпожа? — рискнул поинтересоваться парень-лакей.

Юдриш косо посмотрел на него. Слугам об истинной причине переполоха не говорили. Это уж ему Момий с посыльным передал. Сарен распорядился объявить, что, мол, юная госпожа вместе с сареной отбыла к сиятельным родственникам. Кто рискнёт оставлять своего ребёнка в доме, в котором взорвалась стена? А затем ещё и слух пустил, что дочь подхватила сильнейшую простуду.

— От госпожи и господина Арии, — улыбнулся Юдриш. — Ей наконец-то стало лучше, и она горячо пожелала вернуться домой. И никто не посчитал нужным отказать ей в исполнении столь малого каприза. А тут такой беспорядок…

— Мы сейчас всё исправим! — рьяно заявил парень и бросился на кухню.

Юдриш проводил его насмешливым взором. Пусть Мариш сам разбирается, кому и что говорить.

— Что тут без нас было?

— Да ничего, — поморщился Момий. — Сарен раз в два дня объявляется: в порядок себя приведёт, во дворец с визитом смотается и опять со всеми город прочёсывать. Коронованной птичке он, похоже, правду так и не сказал, да и всеми силами пытается уберечь семью от позора, но по городу-то слухи ходят… Они ж на пару с Маришем всех на уши подняли. Аж харен интерес проявил. Его парни приходили справиться о госпоже, да я отбрехался. Мариш-то как? Выглядит препаршиво…

— Ты к нему сейчас не лезь. Помнишь дракониху, у которой твои глупые подопечные весь выводок перебили? — лицо Момия перекосилось так, словно он силился, но не мог что-то раскусить. — Так вот, он как та дракониха. Пусть всласть наворкуется над своей пропажей, успокоится, а там уж…

— Эх, помню, как внучка моя загулялась в лесу. Вроде взрослая бабища, за сто лет. Пару дитяток успела родить, а всё равно ж для меня сама как дитя. Ух, и расстройство я тогда словил…

— Я помню, — Юдриш хохотнул. — Ты тогда её мужу едва хребет не выгрыз, за что от неё же и огрёб.

Момий смущённо кашлянул в бороду, а затем вдруг напрягся и развернулся к двери. Юдриш последовал его примеру и бросил взгляд в окно. На стёклах заиграли блики огней, явнее послышались голоса, а затем и шаги. Хлопнула дверь, и в холл в сопровождении двух оборотней вошёл сарен Триий.

— Юдриш? — сарен с изумлением воззрился на оборотня и сразу же сообразил, почему тот мог быть дома. — Он нашёл её! Где она⁈

— Господин… — Юдриш замешкался, пытаясь сообразить, как ему остановить сарена — почтительно или, чего уж там, скрутить и носом в ковёр ткнуть, — и тот промчался мимо него к лестнице.