Но чтобы пробудить замок, требовалось очень много сил.

Даже у Майяри, второй по могуществу после старейшины в общине, столько не было. Ещё и… Девушка с досадой посмотрела на браслеты. Впрочем, она уже знала, что при большом, очень большом желании эти железки её не остановят. Правда, на руки потом будет страшно смотреть и господин Шидай убьёт её. И Ранхаш вряд ли станет защищать.

Ну если бы Ранхаш учудил подобное, она бы от лекаря его точно защищать не стала.

Задрав рукава повыше, Майяри глубоко вздохнула и, подступив к алмазному кусту, решительно всунула руки в его крону.

Точнее, попыталась.

Сильные пальцы до боли вцепились в её локоть и отдёрнули-отшвырнули прочь. Девушка грохнулась на землю и тут же через плечо, не оборачиваясь, хлестнула садовника щупами сил и только после этого развернулась… и испуганно ахнула.

Над ней стоял Ранхаш.

По его лицу расползались чёрные как сажа линии, а жёлтые глаза разъярённо светились.

Майяри невольно попыталась отползти на заднице, но супруг, зарычав, бросился на неё и повалил на землю.

— Р-ранхаш, — пискнула она, чувствуя, как муж яростно обнюхивает её грудь и шею.

— Ты что собралась сделать⁈ — вскинул тот голову и уставился на неё дикими глазами. — Безмозглое создание!

Он с такой силой сжал Майярины ягодицы, что девушка ощутила: ещё чуть-чуть, и когти вонзятся в её задницу.

Небритый, растрепанный и невероятно злой муж внушал священный ужас, и Майяри обомлела-онемела от страха.

Коротко рыкнув, Ранхаш полностью опустился на неё и со стоном прижался ухом к её груди. Тело его обмякло, задрожало, и оборотень затих.

Майяри испугалась.

— Ранхаш!

Тонкие пальчики торопливо ощупали колючие щёки и тут же были покусаны. Не до крови, но всё же очень больно, и девушка потянулась к более спокойным волосам. Ранхаш заворочался и заворчал, но робкую ласку всё же стерпел, хотя одежда под его когтями затрещала.

— Ты решила оставить меня одного? — глухо спросил муж. — Бросить?

— Нет, я бы вернулась…

— Тогда какого Тёмного ты пыталась сделать⁈ — Ранхаш яростно вскинулся и уставился в её глаза. — Майяри, я просил тебя не лезть, не мешать…

— Ты не просил, — возмутиться девушка не смогла, голос прозвучал жалобно. — Ты даже говорить мне не хотел, что задумал. Я боялась, я переживала… Я знаю, на что они способны! И я тоже не хочу остаться одна! Почему ты можешь меня бросать, чтобы защитить, а я не могу⁈

На её глазах заблестели злые слёзы, и тяжело дышащий Ранхаш досадливо зашипел, опустил веки и опять прижался к ней.

— Даже наказать тебя не могу, — горячо и горько выдохнул он ей на ухо. — Сердце моё, боль моя…

Майяри всхлипнула и крепко обхватила его руками и ногами.

— Прости меня, но я так боюсь… Что я буду делать, если тебя не станет?

— Покусал бы всю, — кровожадно выдохнул Ранхаш, — места живого бы не оставил, если бы это хоть чему-то тебя научило!

— И я бы тебя покусала! — разгневанно шмыгнула носом жена. — И покусаю! Ты… — её голос дрогнул, — ты ведь тоже сердце моё, боль моя… И такая радость… моя. Скажи, я что, была такой плохой, что ты решил наказать меня ожиданием и страхом? За что ты так со мной?

Ранхаш лишь тихо вздохнул, но извиняться не стал. Уставший, злой и едва не сошедший с ума от беспокойства за Майяри, он не мог почувствовать себя виноватым. Тем более что жена ему уже хорошо отомстила.

Он ласково поцеловал её в шею, потом не столь ласково укусил и, более-менее успокоенный, сел и помог сесть Майяри.

— Не плачь, — харен утёр рукавом засопливившийся нос девушки, и та досадливо отстранилась. — Поговорим позже, нужно сперва уйти отсюда.

— Подожди, — Майяри встрепенулась и обернулась к Саду, — нам нужно его закрыть!

— У нас нет на это времени!

— Это важно! Если закрыть сокровищницу, у общины исчезнет мощный источник силы, и она многое отдаст, лишь бы им вернули их Сад. Я могу закрыть, я знаю как! Этому учат всех в общине. Мне нужно лишь ещё немного силы…

Она бросила горящий взгляд на куст, и Ранхаш мгновенно притянул её к себе, обхватив крест-накрест.

— Не смей! — глухо зарычал харен.

— Я не поддамся! — горячо зашептала Майяри. — Только руки, я отдам только руки! У Ёрдела всё куда хуже, но он держится. Я тоже смогу! Рядом с тобой и ради тебя смогу. Да я уже давно не ощущала жажду!

— Нет, Майяри. Мы справимся и без этого, доверься мне.

— Мы? — жена с надеждой посмотрела на него. — Ты всё же послушал меня? Ты пришёл не один?

— Конечно, — без зазрения совести соврал Ранхаш. — Сейчас нужно выйти отсюда и добраться до лагеря. Пойдём.

Майяри, всё ещё сомневаясь, поглядела на кусты, и харен, схватив её за запястье, горячо поцеловал её ладонь.

— Если твои ладони окаменеют, сможешь ли ты чувствовать мои поцелуи? Поверь, боя не будет. Твоим родственникам не придётся показывать своё могущество. И… — Ранхаш осёкся, и его глаза вновь нехорошо загорелись. — Откуда?

Смотрел он на хаггаресский браслет.

— Это дед, — Майяри побоялась рассказывать нервному мужу про Агареса. Его сердце и так молотом бухалось в её спину. — Казар наверняка сможет снять.

Коготь задумчиво шкрябнул узорчатое плетение, и девушка поморщилась от лёгкой боли.

— Или ты можешь снять, — тихо предложила она. — Тогда я смогу защитить нас.

— Тебе будет очень больно, — заметил Ранхаш.

— Я потерплю.

Когда Ранхаш рвал прошлые браслеты, они уже были выгоревшими, а Майяри лежала без сознания. Но всё равно они очень сильно опалили её запястья. Эти же были почти целыми. И всё же уводить жену в браслетах, которые могли быть ещё и амулетами слежения, было опасно.

— Прости, — всё же извинился Ранхаш и ударил Майяри ребром ладони по шее чуть ниже левого уха.

Она только возмущённо распахнула рот и тут же обмякла. Харен торопливо подхватил её, жадно поцеловал место удара, её горло, потрескавшиеся губы и закрытые глаза.

Живая и горячая Майяри. Облегчение волнами омывало тело и лекарством успокаивало истерзавшееся сердце.

Осторожно уложив девушку на землю, Ранхаш зачарованно погладил её косы. Такая Майяри — яркая, смелая и гордая дочь гор — ему тоже очень нравилась. Она будет очень сердиться, когда очнётся. Разозлится, глаза нальются чернотой, губы вспыхнут маками… А он скажет, что это её наказание за страдания, которые она причинила его бедному больному сердцу. Совсем лёгкое наказание, но ведь он тоже, наверное, перед ней виноват.

«Скажи, я что, была такой плохой, что ты решил наказать меня ожиданием и страхом? За что ты так со мной?»

— Прости, — он вновь поцеловал манящие его губы и просунул пальцы под левый браслет.

Паутина металла сопротивлялась и обжигала сильнее, чем когда он рвал брачные браслеты. И могла бы обжечь ещё сильнее, но всё же защита, нанесённая на его тело, немного, совсем чуть-чуть, но сбавляла напор хаггаресской магии.

Когда Ранхаш закончил, в Саду прочно поселился запах палёного мяса. Харен бережно обернул руки жены тканью и, отбросив в сторону бренчащий монетами платок, начал хорошенько заворачивать её в плащ.

Приводить в чувство девушку он не решился. Боялся, что она всё же захочет довершить задуманное и обняться с одним из здешних кустов, а границ возможностей недавно обретённой защиты Ранхаш ещё не знал.

И кроме того, бессознательное тело легче вынести незаметно, чем сознательное, даже если оно всеми силами старается вести себя тихо.

Ранхаш бережно поднял Майяри на руки и двинулся к воротам. Там он ненадолго замер, смерил подозрительным взглядом хаггаресскую печать и, размашисто перечеркнув её когтями, приоткрыл створку и беззвучно канул в темноту коридора.

— Вот он!

Старейшина, следящий, как шестеро хаги осторожно силами навешивают храмовые ворота на петли главных, обернулся и холодно прищурился.

По улице шёл мужчина среднего роста, широкоплечий, смуглый, с короткими чёрными волосами и бородой неряшливого вида, удачно скрывающей почти отсутствующий подбородок и квадратную линию челюсти. Озлобленное выражение лица, помноженное на неприкрытую глупость, делали хаги отталкивающим даже для сородичей.