— Лучше ожидаемого, — честно ответил я. — Поехали. Дома дел полно. Стоит убраться как можно дальше, пока идёт совет. Потом могут быть проблемы.

Мы быстро загрузились в машины и двинулись к выезду из Белого города. Все жадно смотрели на меня в ожидании подробного рассказа, а я думал о том, что увидел.

— А почему совет прошёл лучше, чем ожидалось? — наконец нарушил тишину Мастер. По статусу командира он имел больше прав, но этот вопрос буквально висел в воздухе.

— Наследный княжич Космачёв притащил с собой пленника и заявил, что тот хотел устроить мятеж по приказу графа Овчинникова, — ответил я. — На днях в столицу пребывает кто-то из верховных судей.

— Ох, ё! — прогудел Бугурт. — Как только представлю, какая мясорубка после этого начнётся… Хорошо, что мы уже ушли из Управления!

— Но многие ещё там, — возразил Мастер и, посмотрев на меня, добавил. — Скорее всего, вам предложат большие отступные, есть мысли, что потребовать с Овчинниковых в качестве возмещения ущерба, Святослав Иванович? Деньги, производства?

— Мысли есть, — ответил я, вспомнив об амулете, который никак не ожидал увидеть в новой жизни. — Но вряд ли граф пойдёт на такое даже в сложившейся ситуации.

— Что будем делать? — поинтересовался командир Святых.

— Пока едем домой и будем заниматься обычными делами, — просто ответил я.

— Это понятно, — улыбнулся в ответ бывший гвардеец. — Я имею в виду, что в целом.

— В целом? — рассеянно ответил я. Разум постепенно погружался в странное оцепенение, связанное со скрытыми пластами памяти, которые пробудил образ амулета. — В целом, я разжёг большой костёр, Мастер. И теперь буду смотреть, как высоко взлетят искры.

Темнота, подсвеченная отвратительным изумрудным светом. Он сочится из разломов в земле, пропитывает воздух и светится в трещинах неба. Будто хрустальный шар здорового мира бросили и разбили в ведре с заражёнными скверной отходами.

Я стою посреди этого поля и вокруг десятки и сотни тел. Трупы тех, кто знал истинную цену обещаниям возвысившихся чудовищ и своими глазами видел их суть. На моём пути были десятки подобных миров. До некоторых я добрался слишком поздно, а в других меня встретили их обманутые обитатели.

Ослеплённые ложным могуществом, они стояли до конца за тех, кто считал их топливом для своей вечной жизни. На горизонте ещё виднелись уродливые вытянутые тени до самых небес, но они уже уходили. Эти ублюдки взяли своё и бежали от прямого боя. Я опоздал.

— Это была славная битва… — прошелестел рядом со мной бесплотный голос. Эстариан — величайший мастер проклятой грани Смерти, решил немного задержаться перед тем, как уйти навсегда. — Жаль, ты этого не видел, старый друг. Мы забрали троих.

— Но какой ценой… — зло выдавил я. — И что мне теперь делать, когда я остался один?

— Ты не один, — возразил Эстариан. — И никогда не был один. Есть те, кто живёт только ради тебя и твоей цели.

— Они слабы, — покачал головой я. Хотелось немедленно броситься в погоню и уничтожить отступающих врагов, но я точно знал, что из этого ничего не выйдет. Сотни ловушек, обманных переходов и запасных нор ждали меня впереди, едва я сдвинусь с места. Даже я не сумею быстро найти правильный путь. — И отдали уже слишком много. Чем я буду отличаться от своих врагов, если заберу всё?

— Ничем, — просто ответил сильнейший архимаг Смерти десяти планов мироздания. Особенно меня удивляло, что подобную грань кристаллической связи освоил представитель воздушного племени. — Но ты и не должен, старый друг. Чтобы уничтожить врага, ты должен быть сильнее его. Иначе всё это потеряет смысл. Не беспокойся за прошлое. Твоя единственная задача — спасти будущее и не дать им завершить возвышение. Всё остальное лишь путь. И ты свой путь выбрал давным-давно… господин барон…

Тьма начала трескаться, проклятие гибели миров пришло в действие и нужно было уходить. Но я никак не мог открыть переход и просто бросить тела близких в пучине гибнущего мира.

— Тебе пора. А о нас не беспокойся. Я присмотрю за погибшими, — напоследок произнёс Эстариан и вдруг снова настойчиво добавил. — Господин барон!

— Что? — удивлённо переспросил я.

— Господин барон! — резко изменившимся голосом, произнёс мой погибший боевой товарищ. Мир вокруг начал стремительно меняться, меня тряхнуло, появились шумы и странный гул. — Просыпайтесь, Святослав Иванович! Мы приехали!

Я с трудом разлепил глаза и увидел над собой встревоженное лицо Мастера. Сон? Когда я успел уснуть? Вокруг ощущалось плотное облако кристаллической связи. Кристалл пытался достучаться до меня с того момента, как мы пересекли границу баронства, но я этого вообще не ощущал. Куда я провалился и что это было? Воспоминание? Тогда почему такое смутное, будто я наблюдал за этим всем издалека?

— Да, спасибо, что разбудил, Алексей Александрович, — рассеянно ответил я. Остатки сна стремительно исчезали, а я пытался уловить их, как обрывки тумана по утру. И так же безуспешно. — Дорога прошла нормально?

— Без происшествий, — коротко ответил командир Святых.

Я поднялся с сиденья так, будто провёл в нём несколько лет. Это было неправильно. Не настолько неудобно я сидел. Мышцы ломило, а в голове пульсировала будто бы чужая ярость. Складывалось стойкое ощущение, что мой разум живёт отдельной жизнью и мне это не нравилось.

— Мне нужно отдохнуть, — признал очевидное я. — Строгиных доставили в имение?

— Михалыч их повёз домой сразу же, как пересекли границу купола, — кивнул Мастер. — Вас проводить, Святослав Иванович?

— Плохо выгляжу? — криво усмехнулся я.

— Краше в гроб кладут, — хмуро ответил бывший гвардеец. — Выглядите так, будто у вас глубокое магическое истощение. Это так совет на вас сказался?

И в этот момент меня осенило. Амулет Овчинникова не просто так привлёк моё внимание. Вероятно, сам граф не знал всех тонкостей работы с этим артефактом и просто влил в него предельное количество кристаллической связи.

Возможно, на других членов совета эта штука такого эффекта не произвела, потому что они находились на совершенно другом уровне владения своим даром. А я не только был слабее, но ещё и на защиту баронессы потратился очень сильно. Сохранить внешнее спокойствие получилось, но откат оказался гораздо сильнее, чем я предполагал.

— Наверное, — не желая вдаваться в подробности, ответил я. — Скажи Михалычу, чтобы попросил Варвару хорошенько согреть Елизавету Дмитриевну. Она поймёт.

— Передам, — произнёс Мастер. — А вы?

— А я как-нибудь сам, — вздохнул я и поковылял к своему жилищу.

По пути встретил Дылду, который распекал одного из своих парней. Рядом стояло несколько душанов. Судя по всему, была тренировочная схватка и теперь шёл разбор.

— Если будешь так держать руки, то твоя дурная голова быстро расстанется с туловищем, Федька, — зло выговаривал подчинённому Аркадий. — Ну и что, что их трое было? Тебя спрашивать кто-то будет, когда за нож возьмёшься? Если дело дошло до ножей, то ты уже обосрался, Федя. Никто, слышишь меня? Никто не должен подойти к тебе ближе, чем на расстояние выстрела! Здравствуйте, Святослав Иванович. Отдыхать?

— Ага, — коротко кивнул я. Похоже, выглядел я совсем неважно, потому что все бойцы проводили меня сочувствующими взглядами. Даже получающий выговор Фёдор.

Чувствовал я себя тоже под стать внешнему виду и это состояние становилось хуже с каждой минутой. К себе в жилище я ввалился уже едва переставляя ноги и все символы на стенах моментально полыхнули в полную силу. Я тяжело сполз по стене на пол и принялся ждать, пока станет легче. Но напрасно.

— Да что за пакость… — поняв, что кристалл сам не может справиться, проворчал я и принялся помогать.

Поверхностной медитации обычно было достаточно при истощении. Кристаллическая сеть в теле одарённого истончалась при запредельных нагрузках, но это служило триггером роста. Я так уже делал недавно, но подобных ощущений не испытывал. И вскоре понял почему.