Храм Ваирака стоял в конце улицы, скрытый за узорчатой каменной изгородью и пышными кронами деревьев. Виднелся только огромный, саженей двадцать в основании, светло-серый купол с острым шпилем. Религией Майяри интересовалась мало. Богов знала поимённо, не путалась даже в духах и могла ответить, кто и чему покровительствует. Ну, по мнению смертных. У самой Майяри порой складывалось впечатление, что боги и не знают, что они за чем-то присматривают. Как будущий правитель она обязана была разбираться в верованиях. Но сама в милость богов не верила и больше нужного божественным не интересовалась. Потому и храмы обходила своим вниманием.

Экипаж въехал в ворота и неспешно покатился по широкой мощёной дорожке. Звуки города как отрезало. Майяри настороженно нахохлилась, чувствуя чужое могучее присутствие. Ощущение усиливалось и внешними видами. Между могучими стволами от молодой травки поднималась вверх едва видимая дымка, бесшумно перепархивали с ветки на ветку птицы, а иногда глаза цеплялись за неподвижные фигуры в длинных серых плащах. У Майяри каждый раз сердце от неожиданности подскакивало.

— Часовые, — объяснил Ранхаш, без интереса смотря в окно поверх её плеча.

Мимо проплыла лужайка, и Майяри с облегчением взглянула на более живого, чем часовые, жреца. А то как статуи, в самом деле! Мужчина сидел под деревом с непокрытой головой и с улыбкой что-то рассказывал маленькому мальчику, сидящему на его коленях. И мальчик, и жрец были светловолосы и светлоглазы и чем-то походили друг на друга.

— Жрецы Ваирака же могут иметь семьи?

Харен ответил не сразу.

— Могут. У большинства из них есть семьи.

Дорожка круто забрала вправо, и из-за деревьев выплыл храм. Майяри невольно приоткрыла рот, поражаясь, что такую махину умудрились спрятать посреди города. Мощный светло-серый куб с уверенным величием поднимался вверх, подводясь под громадный купол. Незамысловатый, с высокими, но узкими окнами, без каменного кружева или иного архитектурного кокетства, но, несмотря на монументальность, в нём ощущалась лёгкость. Может, из-за поднимающейся от земли дымки?

Сбегая в очередной раз из общины, Майяри как-то наткнулась в верховьях горной реки на заброшенный город. Было пасмурное летнее утро, небо казалось почти таким же серым, как горы вокруг, а полуразрушенные стены парили в зелени и водяной дымке над рекой. Помнится, тогда у неё появилось ощущение, что она встретилась с живым существом — древним и очень могучим.

И сейчас было так же.

— На крепость похоже, — призналась Майяри.

— Если придётся, то храм станет крепостью, — Ранхаш холодно взглянул на серую громаду. — Он выдержал уже немало битв. Один из старейших храмов в городе. Ваирак почитается как покровитель родных земель, как защитник.

Голос харена звучал прохладно, и Майяри подумала, что он тоже не очень-то религиозен.

— Поэтому его жрецам разрешено всё, в чём заключаются главные ценности родного дома: любовь, семья, дети и право защищать.

Ранхаш отвернулся от храма.

— О да, я вижу…

Не заметившая его пасмурного настроения Майяри украдкой наблюдала, как высокий жрец, обхватив пальцами ладони молоденькой симпатичной девушки, утягивал их под свой капюшон. Судя по хихиканью, там он не ел их, а всё же целовал. Не выдержав, девушка отдёрнула руки и, порывисто обняв мужчину, крепко поцеловала его прямо в капюшон. Захохотав, жрец подхватил её и закружился.

Карета остановилась. Харен помог Майяри спуститься, и они вместе поднялись по широким ступеням к распахнутой двери.

Внутри просторного, с высоким потолком вестибюля оказалось невероятно светло. Причём свет был искусственный, но неотличимый от солнечного: он лился из множества светильников, мерцающим кружевом опоясывающих верхнюю часть стены и гроздьями висящих пониже. В каждой из восьми стен имелась ниша под белой аркой. Ниши были расписаны картинами в коричнево-жёлтых тонах, и повествовали изображения не о славных деяниях Ваирака, его жрецов или на худой конец о самом храме. Леса, везде были изображены леса. А на потолке было выписано жёлто-коричневое небо с белыми точками созвездий.

С деревянной скамьи подскочил мальчишка в сером плаще. Нескладный подросток с острыми локтями и коленями, большими ступнями и немного крупноватой для такой тонкой шеи головой. Отчаянно веснушчатый, с огромными голубыми глазищами и излишне большим ртом, напоминающим лягушачий. Короткие, до плеч, соломенные волосы были собраны в куцый хвост, из которого уже лихо торчало несколько выбившихся прядей. Несуразный, но очень живой парнишка.

От резкого движения плащ распахнулся, открывая взору помятую рубаху, коротковатые штаны и пояс с ножнами, и мальчишка смущённо запоясался и одёрнул полы, закрывая соломенные сандалии. Увидев харена, он радостно улыбнулся:

— Господин, с возвращением! Я думал… — что он думал, гости не узнали. Рассмотрев Ранхаша, он вдруг испуганно округлил глаза и рот. — Ох, господин! Подождите, я сейчас позову главного жреца. Он… — мальчишка растерянно моргнул, — он к малым ушёл. Ну, в воспитательное крыло. Я мигом!

— Не нужно беспокоить главного жреца, — остановил харен уже подобравшего полы плаща мальчишку. — Мы пришли посмотреть на храмовых зверей. Где вольер, я знаю.

Он спокойно прошёл мимо мальчишки, но тот неожиданно заградил ему путь и заявил:

— Я провожу! Я здесь за проводника.

— Нам не нужен проводник.

— Как без проводника? — возмущённо округлил глаза мальчик. — В храме Ваирака гостей так небрежно не принимают. Прошу, господин, — он сам распахнул перед хареном дверь и с поклоном указал на неё.

Майяри едва сдержала улыбку. Юный проводник ей понравился. Главным образом своим подвижным лицом. На нём ярко отражалась каждая эмоция. Если изумление, то брови подняты чуть ли не до кромки волос, глаза распахнуты на пол-лица, а рот раскрыт так, что можно пересчитать зубы.

— Госпожа, — мальчик с неуклюжей галантностью придержал для неё дверь и едва не прищемил сам себя створкой.

Дверь вывела в протяжённый коридор, расписанный жёлто-коричневыми лесами, освещённый фонарями и уставленный бадьями с живыми растениями. Заметив любопытный взгляд Майяри, мальчишка с готовностью пояснил:

— Это жена брата Бая разводит. Сырости от них… Ещё и таскать постоянно приходится: то к свету, то от света. Помёрли бы уже, — мальчишка недовольно зыркнул на обступающую со всех сторон зелень, — толку-то от них? — лицо его исказила искренняя досада. — А другие братья ещё и носят ей эту ботву со всей Салеи.

Храмовые порядки, видимо, ставили его в тупик.

— Давно ты здесь? — полюбопытствовала Майяри.

— Да с самой Злой ночи!

Злой ночью горожане успели прозвать день мятежа.

— Я как сюда попал, сразу понял: жрецом мне быть, — пылающий взор говорил о полной уверенности мальчишки в своём решении. — И главный жрец дозволил. Пошили одёжу, сапоги скоро справят и, может, меч для ножен дадут.

— Так ты уже жрец? — Майяри удивилась.

— Ну, — парнишка смутился, — пока ученик. Но если в науке покажу себя хорошо, то через год и жрецом позволят зваться.

— А что, тяжела наука?

— Ещё как! — округлил глаза проводник. — Особливо эта, — он ткнул себя в грудь и нараспев продекламировал: — «Жрец должен воплощать собой аккуратность и порядок как в облике внешнем, так и в делах». А у меня порядок этот что-то не ладится, — будущий жрец опять затянул расползающийся пояс. — Но заборю и его!

— Почему жрец? — неожиданно вступил в разговор Ранхаш. — Есть много других ремёсел, призваний. Отчего же тебе жрецом так хочется быть?

— А чего бы и не жрецом? Мы, последователи Ваирака, и пользу народу несём, не городимся от света, как другие храмы. Тут и выучиться можно ремеслу. Оружием пользоваться научат, поддержат… А у меня сестра имеется, мне над ней защитой быть, — парнишка гордо выпятил грудь. — Да и у жрецов Ваирака доход есть, плата за труды. Всё ж им семьи содержать. Может, — мальчишка судорожно сглотнул, — сестре на приданное наберу, чтоб по правильности замуж пошла. Это ещё папенька мечтал, но накопить не успел. Болезнь задыхную[4] подхватил и отошёл к богам. А дядька всё прокутил.