Следующие пару часов Шидай в свете костра и сиянии десятка светляков самого разного цвета щупал, мял и осматривал Ёрдела. Тот реагировал с бесстрастием статуи, но честно отвечал, где больно, а где нет. Взволнованная Майяри сидела на коленях Ранхаша за соседним костром — присесть ближе не удалось, из-за Ранхаша тухли все светляки — и терзалась беспокойством, глядя на озадаченное лицо лекаря.

— Работы предстоит много. Одевайся. Мне пока надо подумать, а ты явись-ка ко мне завтра ближе к полудню, — велел лекарь и, поднявшись, куда-то собрался, но Майяри вспорхнула с колен мужа и побежала за ним.

— Господин Шидай, — умоляюще зашептала она, глядя на одевающегося брата, — у него всё так плохо? У вас лицо такое…

— Не надумывай лишнего, — поморщился лекарь. — Он жив, уже это хорошо. Вы, хаги, физически почти такие же хрупкие, как люди. Чудо, что выбрался и даже соображает.

— Тогда почему вы такой озабоченный?

— Этот Кающийся, который его подобрал, бесспорно, выдающийся лекарь. Мир многое потерял с его смертью. Он смог вытянуть почти мёртвого мальчишку и сохранить его разум, а потом ещё несколько лет таскал на своей спине, пока он сам ходить не научился. А он, заметь, уже был далеко не молод! Но, пытаясь спасти голову и направляя все свои усилия именно на неё — а силы его были не безграничны, — другие травмы он лечил уже наспех. У твоего брата череп был проломлен в четырёх местах! В одном месте кость как-то подозрительно ходит под пальцами. Я опасаюсь, что она не срослась.

— Кающийся просмотрел?

— Ну вряд ли, — с сомнением протянул Шидай. — Но у твоего брата потом кости постоянно ломались. Он мог повредить голову и позже, ещё раз. В руках и ногах у него есть несросшиеся осколки, некоторые кости срослись неровно. У левого колена повреждены связки… Я вообще с трудом понимаю, как он терпит и ещё ходит с таким-то телом!

— Но вы же поможете? — Майяри посмотрела на него с мольбой.

— Я попробую, но, Майяри, ты знаешь, почему он начал поглощать камни?

Девушка робко кивнула.

— Почти весь его скелет — это сложная минеральная структура, отличная от обычного состава костей. Я не знаю, можно ли её ломать, чтобы правильно срастить кости. Срастётся ли она вообще. Это… — лекарь то ли в ужасе, то ли в восхищении взлохматил волосы. — Мне не доводилось лечить тёмных хаги, и я никогда не видел ничего подобного. Я даже не знаю, как назвать это! Его тело частично каменное, но это живой камень! По нему проходят кровеносные сосуды, они перегоняют кровь. Медленно, но перегоняют! Нервная чувствительность, я так понимаю, почти отсутствует, структура плоти изменена, но прикосновения он ощущает. Чувствует тепло. Мне нужно переговорить со старейшиной Гейером и другими старейшинами. Равнинные хаги не избавляются от тёмных, пока считают, что они всё же больше живы, чем окаменелы. Возможно, они знают больше и что-то подскажут.

Господин Шидай ничего не обещал, но на душе Майяри стало легче.

— А ещё он реагирует на состояние своего тела… немного по-иному, чем обычные люди или оборотни, — Шидай досадливо прикусил губу. — Я не всегда правильно его понимаю.

— Думаете, ему нужен лекарь душ?

— Что? — оборотень удивлённо и даже возмущённо на неё уставился. — Майяри, лекарь душ нужен для лечения травм души, а твой брат не помнит ничего, что могло бы травмировать его душу.

— Но… — девушка украдкой посмотрела на брата и вздрогнула, столкнувшись с его пристальным взглядом. — Он немного странно реагирует…

— Майяри, — лекарь с укором уставился на неё, — только что рождённый ребёнок вообще не умеет «правильно» реагировать, но лекарю душ его не отдают. У твоего брата подчистую память отшибло! И он учится жить заново, как ребёнок. Ему нужен просто… воспитатель. Но только не ты! — торопливо выпалил господин Шидай. — Ты сама порой такое творишь… Вон, — оборотень кивнул в сторону костра Вахеша, за которым уже собиралась привычная компания на ужин, — попроси Рамина. Они с Ёрделом почти ровесники, а Рамин мальчик общительный, открытый и весёлый. А главное добрый, необидчивый и очень положительный! И я бы советовал заняться «воспитанием» Ёрдела как можно скорее, а то, слышал, он стал главным магом хайнеса. Подготовьте парня хоть немного, а то повелителя ждут большие потрясения. Всё, я побежал! Ах, чуть не забыл. Говорите с Ёрделом потише. Он жаловался на слух.

— На слух?

— Он слышит всё! Лучше любого оборотня. И очень от этого страдает. Всё, я убежал.

Майяри проводила лекаря растерянным взглядом и смущённо — похоже, Ёрдел всё слышал — посмотрела на брата. И обеспокоенно огляделась, обнаружив, что того уже нет.

Вот Тёмные! И как его теперь с Рамином знакомить?

Пообщался господин Шидай с главами хаги на славу. До утра по лагерю разносились пьяные песни, а к полудню у костра помимо лекаря сидели не знакомые Майяри хаги. Она так поняла, что это тоже лекари.

К удивлению девушки, Ёрдел явился строго в полдень и через полчаса с крайне ошалевшим видом стоял у ручья совершенно голый под заинтригованными взглядами трёх лекарей.

— Ну всё самое главное живое, — одобрительно покачал головой Шидай, осматривая тёмного ниже пояса.

— Какая прекрасная реакция! — восхищался соратник по ремеслу, с восторгом наблюдая за эмоциями на лице тёмного. — Обычно в этой стадии чувства сильно притуплены.

Раздосадованная бестактностью лекарей Майяри опасалась, что брат больше никогда не позволит им приблизиться, но в конце осмотра один из хаги подсказал Ёрделу, какую печать чертить, чтобы звуки донимали его не так сильно.

И на следующий день в полдень Ёрдел опять пришёл. И даже позволил познакомить себя с Рамином. Хитрый паренёк — Вотовская порода! — пообещал научить тёмного отрешаться от посторонних звуков без всяких там печатей и куда-то уволок его после осмотра. Майяри даже немного заревновала: это её брат, а другие общаются с ним больше, чем она.

Но она была очень занята сборами. Общинники действительно не умели решать и сомневались, что им следует взять с собой, а что оставить. Не сомневались только Дарелий и его семейство, которые явно вознамерились вывезти всё, что можно. Майяри доверила советнику отобрать деревья из Сада, и ушлый старик отобрал не только самые развесистые и прекрасные, но «присадил» в их корнях как можно больше кустов и травы, яростно убеждая её, что это неотъемлемая часть каждого дерева. И густо увешал ветви мхами! Впрочем, убеждал он госпожу только вначале, пока не понял, что ей в целом всё равно. И вместо пяти деревьев отобрал семь. Майяри милостиво сделала вид, что не заметила.

Отмеренная на сборы неделя неуклонно истекала, и кое-что очень сильно расстраивало Майяри. Сбежавших женщин всё ещё не нашли.

Оборотни прочёсывали окрестности верста за верстой, но следов беглянок не находили.

— Их лагерь наверняка далеко, иначе бы их быстро поймали, — рассудил Ранхаш.

— Но кто-то порой крутится поблизости, чтобы узнавать новости и помочь сбежать другим женщинам, — добавил Узээриш.

Хайнес и харен улетали каждое утро на поиски, но удача им ещё ни разу не улыбнулась. С ними летал и мастер Дагрен. Он пытался найти защиту, которая, возможно, скрывала женщин от чужих взглядов, но не преуспел.

До отъезда оставалось два дня, когда утром к Майяри пришёл Рийган и тихо сказал, что видел сегодня четыре вершины, стоящие неровным прямоугольником, реку в чаше между ними, густую зелень и баранов на склонах.

Майяри вызвала охотника из общины, и тот сразу по описанию определил приметное место.

Сложнее было убедить хайнеса и харена слетать туда, не объясняя и не выдавая секрет Рийгана. Но оборотни особо допытываться и не стали. Господин Узээриш только пристально посмотрел на Ранхаша, мол, «Вы же проследите, чтобы ваша жена своими тайнами не приманила очередные проблемы?».

И начали собирать на «охоту» оборотней и хаги. Майяри же решительно заявила, что полетит с ними.