Чужие взгляды действительно особенно часто задерживались на дарене теней. Серьёзный господин ладной наружности — боги с ним, что широтою плеч не вышел! — притягивал любопытные женские взгляды. Сам дарен! Правнук Шереха Вотого! Хоть полюбоваться на него.

— Одарил бы девочек улыбкой, — Шидай неприязненно посмотрел на невозмутимого господина, — потешил бы сердца. У них здесь за развлечение и свинья, сломавшая забор и подрывшая дерево в соседнем саду. А твою улыбку они год помнить будут и обсуждать. Жалко тебе, что ли? Они вон и яблок нам натащили, молоко принесли, хлебом угостили… Отблагодари и ты их.

Ранхаш не понимал, зачем попусту волновать и тревожить женские сердца. Это ли благодарность?

— Эх, опять мне, старику, за тебя отдуваться, бесстыдник, — Шидай поднялся, потянулся и одним резким движением стянул рубашку через голову.

Раздался девичий писк, плеск и шуршание покатившегося по траве ведра. Обомлевшие девочки, затаившись в кустах, словно преступницы, во все глаза смотрели на крепкое мускулистое тело лекаря самого дарена. Деревенских мужиков часто можно было за работой без рубах узреть, но мог ли из них кто-то похвастаться такими мускулами, золотистой, не до черноты загоревшей кожей и завораживающе сильными движениями? Лекарь скинул сапоги и начал стягивать с себя штаны. Смущённый писк раздался уже из других кустов, и Ранхаш недовольно уставился на Шидая, устроившего это представление.

Оставшись в одних портках, оборотень ещё раз потянулся — под потрясённые женские ахи и подбадривающие мужские смешки — и пошёл купаться. Чтобы полюбоваться на это, засевшие в кустах девушки покинули свои убежища и, сбившись в кучку на берегу, взволнованно следили за мужчиной, рассекающим водную гладь мощными гребками. Правда, когда тот вышел, стряхивая с волос капли, опять разбежались, но продолжали смотреть на оборотня радостно сверкающими глазами.

Дарен Ранхаш был позабыт.

— Вот так, — Шидай спокойно разлёгся на траве и, прищурившись, уставился на голубое небо.

— И в чём здесь благодарность? — не выдержал Ранхаш.

— Э-э-э, дорогой господин, видите ли, не только мужчины наслаждаются обнажёнными женскими телами, но и, наоборот, женщины с удовольствием смотрят на красивые мужские тела.

Этот случай вспомнился Ранхашу, когда он пытался построить план завоевания Майяри. Этот и многие другие, свидетелем которых он был. Родственники, подчинённые, едва знакомые оборотни… Харен вспомнил их поступки, оценил и решил позаимствовать опыт. Реакция Майяри в купальне подсказала ему, что он на верном пути. Вспомнились и слова прадеда, которые тот сказал на свадьбе внука — отца Ирривана, — когда тот вёл в храм гордую дочь орлиного рода.

С женщиной нужно терпение. Особенно, если эта женщина тебя не любит. Она и не полюбит, если ты будешь печально маячить на горизонте. С женщиной нужно говорить, каждый день показывать, как это прекрасно — быть твоей возлюбленной. Не давить, не заставлять, а убеждать и показывать. Я горд, Шиидан. Ты справился.

Когда-то Ранхаш думал, что ухаживания — это совершенно не про него. Бессмысленно, скучно… Ему и без этого есть чем заняться. Но теперь он понимал, как это увлекательно — пробуждать внимание и волновать женщину. Увлекательно, приятно… Было даже здорово узнать, что он неправ.

— Господин Ранхаш, вы считаете, что это не давление? — рассерженно прошипела Майяри, когда они наконец приземлись на каменную площадку.

— Простите, — раскаяние, ну или хотя бы досаду Ранхаш не ощутил, — мои мысли всё ещё путаются.

— И как долго они будут путаться?

— Не знаю, я же первый раз влюблён.

— Кого я вижу! — раздался громкий голос.

К приземлившимся путникам приближался мужчина весьма крепкого телосложения и слишком уж высокий для семейства Вотых. Майяри не сразу заметила фамильное сходство с Вотыми: этот представитель семьи не унаследовал ни изящества фигуры, ни почти женской красоты самого известного волчьего семейства. Лицо его отличалось суровостью, густые серебристые волосы были коротко стрижены, а жёлтые глаза — глубоко посажены. Самой же примечательной деталью его внешности были три длинных шрама, тянущихся от кромки волос к линии нижней челюсти. Одна из рубцеватых полосок рассекала уголок губ, отчего он уродливо стекал вниз.

— Вахеш! — обрадовался господин Шидай и обменялся с оборотнем рукопожатиями. — Так и не избавился от украшения?

— Да мне не мешает, — тот весело прищурился и погладил шрам. — Нашли свою пропажу. Ой, Ранхаш, что у тебя с ладонями? — оборотень задумчиво сжал руку брата ещё раз.

— Обжёгся, — лаконично ответил тот.

— Ну познакомьте меня… Ох ты ж, Викан! — Вахеш ошеломлённо уставился на серебристую косу кузена, успевшую за время полёта отрасти до пояса. — Как давно мы с тобой не виделись… Она настоящая, или это очередная твоя шуточка?

— Это настоящая шуточка, — с гордостью ответил Викан и подёргал себя за волосы, — но не моя.

— Я тебе потом расскажу, — пообещал Шидай и посмотрел на напрягшуюся Майяри, — может быть.

Вахеш опять взглянул на девушку.

— И как зовут милую госпожу? — бархатисто вопросил он.

Ранхаш почувствовал взволнованное шевеление жути.

Гордо вскинув голову, Майяри с достоинством представилась:

— Амайярида Мыйм.

Оборотень осмотрел её с головы до ног, обошёл кругом и замер за её спиной.

— Ранхаш, позволь на минутку…

В следующий миг Майяри подхватили под мышки и понесли вперёд.

— Что вы делаете⁈ — взбрыкнулась девушка. — Поставьте меня!

Не успела она как следует разъяриться, как её подняли вверх и голос оборотня, казалось, прогремел на всю заставу.

— Майяри Даший! Возлюбленная моего брата Ранхаша!

Оборотни, ужинающие у костра, с любопытством вскинули головы и уставились на ошеломлённо таращащуюся на них девушку.

— Советую запомнить, как выглядит. На случай… кхм-м-м… повторения.

— Милашка, — с одобрением протянул кто-то.

— Эй, харен, она красотка!

— Тощевата тока, — весело сморщил нос уже седой оборотень.

Обомлевшая девушка отмерла и попыталась брыкнуть удерживающего её мужчину.

— Но с норовом, — одобрительно качнул головой тот же седой оборотень.

Вахеш, посмеиваясь, отпустил разъярённо шипевшую девушку, и та поспешила отскочить, гневно сверкая глазами. Взгляд её метнулся к драконам, но не успела Майяри даже помечтать о побеге, как на её плечи и голову приземлился тяжеленный орёл. Настолько тяжёлый, что Майяри покачнулась, не сумела устоять и лицом вниз плюхнулась на кучу сена. Орёл взлетел, но тут же под громовой хохот приземлился на её спину и нахохлился, всем своим видом демонстрируя, что не позволит этой злодейке сбежать ещё раз.

— Эй, Ирриван, да слезь с неё, — пожалел девушку Шидай. — Она у нас птиц боится.

Вахеш, прищурившись, смотрел на нахохлившуюся девушку. Та глядела на Викана, с весёлой улыбкой травящего какую-то байку, и демонстративно игнорировала сидящего рядом Ирривана, лицо которого кривилось так, что было ясно: история Викана явно неприличная.

— Сам знаешь, отношения с хаги за эти века улучшились мало, но они научились призывать салейцев к ответу, — протянул Вахеш и перевёл взгляд на Ранхаша. — Будь готов, что от тебя потребуют доказательства, что ты не удерживаешь её насильно.

Раскурив трубку, мужчина с удовольствием втянул дым, напрочь игнорируя укоризненный взгляд лекаря.

— Здесь проблемы вряд ли возникнут, — отозвался за Ранхаша Шидай. — Девчонка очень недоверчиво относится к своим сородичам. Она скорее соврёт, что до безумия влюблена в Ранхаша, чем согласится принять защиту хоть какой-то общины. Сумеречница. Слушай, Вахеш, бросал бы ты эту привычку. Обоняние только отбиваешь.

— О, тогда понятно, — брови Вахеша чуть удивлённо приподнялись, и он, пропустив последние слова дяди мимо ушей, глубоко вдохнул терпкий табачный дым.