— Что там?

Главный досадливо отмахнулся и, отвернувшись, закашлялся. Второй хаги, хриплым, не своим голосом ответил:

— Факел со стены грохнулся и пламя занялось. Дыму наглотались… — он натужно закашлял.

— Крепежи давно менять пора. Я ещё в прошлую зиму господину Оириду говорил, когда в лаборатории пожар занялся.

— Ну занялся он, допустим, не из-за падающих факелов, а из-за кое-чьей криворукости.

Сдержанный смех прокатился по подземелью. Ходившие на разведку хаги наконец прокашлялись и подошли ближе.

— Слушай, — хриплоголосый повернулся к товарищу, — я тут подумал…

Мужчина заинтересованно подался к нему, и говоривший проворно сунул ладонь ему под нос и дунул. В тот же миг главный развернулся к двум оставшимся хаги и сдунул им в лица с ладони какую-то пыль. Те невольно вдохнули, закашляли и выпучили глаза.

И рухнули на пол.

Оставшиеся двое мужчин потыкали их ногами в бока, убедились, что сонная пыль сработала как надо, и Майяри распустила цветные щиты. Под обликом главного оказалась она сама, а Харийд скрывался под лицом хриплоголосого.

— Ну и методы у тебя, — проворчал парень, отряхивая ладони, — словно и не хаги вовсе.

— Мне ещё уходить отсюда, — сухо ответила Майяри, осматривая дверь, — и я не люблю, когда меня провожают.

— Я бы тебя отсюда вышвырнул! Вредительница!

По кладке вокруг двери зазмеилась трещина, раздался треск и натужный хруст, и пол под ногами слегка дрогнул. Дверь поворочалась, посыпались мелкие камешки, и массивные створки медленно вывернулись из гнезда.

— Кое-что от хаги в тебе всё-таки есть, — хмыкнул Харийд.

Майяри отставила дверь в сторону и запустила в камеру парочку зеленоватых светляков. Их сияние озарило довольно просторное узилище и крестом распятого на цепях мужчину.

— М-м-м! — Казар обрадованно уставился на Майяри, и та помрачнела.

— И зачем он тебе? — спросил Харийд.

И действительно. Такой шанс избавиться от подарочка господина Шереха.

Майяри неохотно прошла в камеру.

В глаза бросилась ещё одна деталь, говорящая, что здешние хаги всё же настроены скорее миролюбиво, чем воинственно: хаггарес был почти цел, если не считать ссадины на лбу и кровящих губ. Обычно пленным хаггаресам ломали всё, чем они могли начертить печати. Казара же распяли на манер звезды на цепях, заковав его руки и ноги в железные перчатки, в которых он не мог и пальцем пошевелить, а в рот запихали кляп.

— Поторопись и помоги освободить его. Нет, кляп в последнюю очередь!

Она совсем не горела желанием услышать, что ей скажет хаггарес. И так чувствовала себя весьма пакостно. Вроде он ей не нравится, да и вообще хаггарес, но почему-то она ощущала ответственность за него.

Будто бы уже приняла его и смирилась.

— А у него одна нога свободна, — удивился Харийд. — Эти растяпы, что ли, упустили? Или…

Майяри невольно почувствовала гордость.

— Вторую расковывай.

Совместными усилиями они стащили с хаггареса железные сапоги и перчатки, а вот кляп он вытащил уже сам.

— Боги, госпожа, вы пришли за мной!

Майяри помрачнела ещё сильнее и надулась. Казар же, безмятежно улыбаясь, приобнял её за плечи.

— Я так рад, что вы меня не бросили. Значит, — он понизил голос и коварно прошептал, — я вам всё-таки нравлюсь.

Майяри аж зубами заскрипела, но опровергать предположение не стала.

— Втроём с Редием и Ашием вам будет проще со мной справиться. Я же могу надеяться, что вы меня оградите от всех неприятностей? — она тяжело посмотрела на сиделку.

— О, боюсь, что нет, — хохотнул Казар.

Глаза Майяри сузились.

— Но мы определённо справимся лучше, чем кто-то другой. Просто, госпожа, границы наших возможностей расширяются медленнее границ ваших возможных неприятностей.

— Это твой слуга? — изумился Харийд. — Харен поменял побрякушки на хаггареса?

Казар смерил незнакомца вроде бы дружелюбным взглядом, но Майяри невольно припомнила, что хаггарес ещё и оборотень с когтями и клыками.

— Это мой старый знакомый хаги, — небрежно представила Харийда Майяри, не уточняя, впрочем, имени. — А это мой охранник Казар.

Мужчины окинули друг друга взглядами, и хаггарес особое внимание уделил облачению хаги — белой с кружевом скатерти.

— Традиционный наряд, — нагло осклабился тот.

— Утончённо, — оценил Казар: ему и самому порой приходилось щеголять в чём-то подобном.

— Как ты сюда попал? — Майяри недовольно уставилась на охранника.

— Я охранял вас, — невинно захлопал глазами тот.

— Я тебя не брала! Мы вообще ушли тайно!

— Госпожа, — Казар снисходительно улыбнулся, — ну неужели вы думаете, что в охране харена, которую собирал ему любящий дедушка, нет оборотней, способных заткнуть его за пояс? Он выбирал лучших из лучших. Я в их числе!

— Тебя в плен взяли, лучший.

— Но я почти выбрался. И вы меня тоже не забыли, — Казар умилённо улыбнулся.

— Где твой кляп… — вздохнула Майяри. — Пошлите отсюда. Нам ещё выбираться через парк, кишащий злыми хаги.

— А всё-таки как ты освободил ногу? — Харийд заинтригованно посмотрел на хаггареса.

— Да раскачивался и на стене выводил знаки тем, чем дотягивался, — хитро прищурился тот.

— Чем же это? — хаги окинул взглядом поникшие цепи.

Казар закинул руки за голову и игриво повёл задницей влево-вправо и вперёд-назад.

— Оу, — не смог сдержать восторг перед его находчивостью Харийд.

Небо на востоке заалело, когда к воротам скрытого в густом парке особняка подъехал чёрный экипаж. Возница, усталый седой дядька, был страже знаком. Благодаря пристрастиям одного из молодых господ они знали в лицо всех извозчиков, служащих при борделях и куртизанках.

— Госпожа к господину Бришу, — с трудом сдерживая зевоту, доложил дядька, и охранники недовольно переглянулись.

— Никого не ждём. Поворачивай назад.

— Да как же я повертаю? — вяло возмутился возница. — Госпожа приехала.

Часовые тихо засовещались.

— Да не мог он на сегодня звать кого-то!

— Как знать наверняка? Мы ж заранее не знали, когда девочку привезут. Мож, заказал, да сам в делах и забыл. Сходи, позови. Пусть сам и разбирается.

Один часовой ушёл. Ожидание прошло под тихое ворчание дядьки-возницы и лошадиное всхрапывание. Через несколько минут показались озабоченный часовой и высокий, обворожительной наружности мужчина с длинной золотистой косой.

Остановившись у ворот, господин Бриш вежливо склонил голову и виновато улыбнулся.

— Видимо, произошла ошибка. Я сегодня никого не жду. Передай госпоже мои искренние извинения, но сегодня я не смогу вырваться в её объятия.

Дверца кареты распахнулась, экипаж качнулся, и на подножку опустилась волна кружев. Чуть придерживая юбку, на землю с плавной изящностью спустилась довольно высокая женщина в светлом платье и накидке. Блеклый свет озарил её профиль, туманным сиянием прошёл через распущенные серебристые локоны, кончики которых едва касались плеч, и очертил ореолом дымчатой загадочности женскую фигуру. Незнакомка медленно повернулась и, томно опустив веки, почти шёпотом хрипло произнесла:

— А вы меня не звали, господин.

Она шагнула вперёд, и фонарь озарил её лицо. Часовые заворожённо приоткрыли рты. На умело накрашенном лице под чёрными длинными ресницами с чарующей чувственностью горячо желтели влажные глаза. Они влекли, манили и были красноречивее любых слов. Взмах ресниц, и в воздухе словно прозвучало обещание невообразимого наслаждения. Юркий язычок мелькнул, облизнув уголок улыбающихся губ. Подразнил и исчез. Головка чуть склонилась набок, и в серебристых локонах качнулись, завлекательно звеня, тяжёлые серьги.

Неописуемо прекрасная и восхитительная! Женщину не портили ни высокий рост, ни слегка широковатые плечи, ни слишком хищные черты лица. Наоборот, всё это только выделяло её, делало запоминающейся и интригующе непохожей на остальных. Роскошная, чувственная… Царственно величественная.