Мадиш хитро прищурился и, поочередно посмотрев на подруг, наконец заявил:

— Расслабьтесь. Не собирается мастер Резвер разводить с Лиркой любовь.

Род, только что возмущавшаяся, что хитрый учитель хочет прибрать к рукам лучшую девку школы, опять разгневанно распахнула рот. Как это не собирается⁈

— Женат он. Давно и прочно, — торжественно возвестил Мадиш, театрально раскидывая руки. — И, кстати, жена его — хатерай!

— Да ты что⁈ — не поверила Род.

— То-то он так воинствующих баб не любит, — Эдар зычно захохотал.

— У них даже дети есть. Трое, — Мадиш умилённо улыбнулся, чем мигом насторожил Майяри. — Мальчики, — прищуренные глаза блеснули по-лисьи хитро, и парень осклабился в ухмылке. — Все взрослые. И… не же-на-ты-е. Мне кажется, он к тебе как будущий свёкор присматривается.

Лирка побелела как мел и, нервно сглотнув, поспешила прикрыть свой шрам.

— Серьёзно?

Чем уж так весть, что мастер Резвер — счастливый муж и отец, порадовала Род — загадка, но девчонка прям расцвела.

— О, они такие же красавчики, как мастер?

— Ну мне сложно судить, но парни отзывались завистливо.

— Целых три красавчика в борьбе за руку нашей Лирки! — возликовала Род. — И одна тощая химера!

— Эй, ты потише! — Мадиш настороженно осмотрелся, выискивая взглядом учителя.

— Эти балаболки ядом своим подавятся! — мстительно расхохоталась Род.

Внимание мастера Резвера заметили не только они, и какие-то зубоскалки успели пройтись по Лирке на тему её безродности, неприглядности и даже осмелились выразить своё удивление: как это она зацепила такого мужчину. Наверное, на соревнованиях они не присутствовали, иначе вряд ли осмелились бы шутить над девушкой, одним ударом ломающей кости.

Лирка-то на их язвы не отреагировала, но вот Род распетушилась и до сих пор вскидывалась.

— Майяри, может, на неё и кто-то из Вотых засматривался? — Род с жаром уставилась на подругу.

— Ага, господин Викан, — хохотнул Мадиш, — который теперь гроза не только женщин, но и мужчин!

Слух о розыгрыше внука уважаемого купца Оирида очень быстро разбежался по городу, и репутация Викана стала ещё более разгромной. Послушаешь и представишь этакого похотливого Тёмного духа, сбивающего с пути истинного слабые души.

— И особенно ему по вкусу блондины, — многозначительно приподнял брови Лирой, и Мадиш подавился кашлем.

— Вот ты где, тварь! — раздался разъярённый вопль и хлёсткий звук пощёчины.

— М-м-м… — удивлённо протянул Мадиш, которому голос показался знакомым, и теперь он недоумевал, почему пощёчина досталась не ему.

У ворот стоял высокий светловолосый мужчина, одетый во всё чёрное, а напротив него, сжав кулачки, взбешённо шипела что-то миниатюрная блондиночка, очень симпатичная.

— Ой, а это не та, с которой ты вчера на свидание должен был пойти? — Род удивлённо посмотрела на Мадиша.

Друг почему-то смотрел только на мужчину.

Тот наконец повернул голову, тряхнул короткими волнистыми волосами и холодно взглянул на блондинку.

— Ой, — пискнула изумлённая Род и потрясённо уставилась на Мадиша, — это же ты…

— Богиня-Покровительница… — невольно прошептал Эдар.

— Что сейчас будет… — вторил ему Лирой.

— Это твой папа? — осторожно поинтересовалась Лирка у Мадиша, и тот изумлённо уставился на неё.

— Хуже, — Майяри торопливо отложила котлету. — Это его брат-близнец Рехей.

Казар удовлетворённо вздохнул, предчувствуя знатные разборки. Ведь главное сегодня — отвлечь госпожу.

За городскими стенами, вне защиты древесных крон Жаанидыя, было чуть жарче, и от земли шло лёгкое тепло, напоминающее Ранхашу запах Майяри, из-за чего он чувствовал себя малость возбуждённым. Распустившаяся степь… Так пахла взволнованная Майяри, томительно растревоженная, желающая… Ноздри хищно шевельнулись, и Ранхаш невольно осмотрелся, выискивая девушку взглядом.

— Её здесь нет, — отозвался Шидай, несколько напряжённый. — Я уже искал.

Лекаря тоже смутил луговой запах. Но Майяри тут быть не должно. Если, конечно, Казар справился с заданием.

— Подумать только, что я буду опасаться появления какой-то девочки, — проворчал стоящий здесь же Узээриш.

Молодой хайнес был полностью закрыт длинным плащом с глубоким капюшоном. Вообще-то ему тут быть не полагалось, чтобы не возбуждать в гостях невольную горделивость и не подкреплять уверенность в собственном величии тем, что сам хайнес вышел встречать их за городские ворота. Но Риш хотел взглянуть на гостей до официальной встречи и теперь стоял за правым плечом консера Хеша — нынешнего консера семьи Вотый, — притворяясь его помощником.

Сам господин Хеш возглавлял встречающих. Невысокий как все Вотые и частично седой, частично сероволосый, консер ни о чём не беспокоился и с безмятежной улыбкой смотрел вдаль, на северо-восток, откуда должны были явиться гости. Вокруг него царила тишина, а оборотни, на которых падал его взгляд, в искреннем почтении склоняли головы.

Чёрные точки в небе разрослись до вполне различимых крылатых силуэтов, и по ожидающим прошлась волна шепотков.

— … хаги?

— … хаггаресы?

— Хаги, — уверенно заявил Хеш. В уголках его глаз и губ было много морщинок, красноречиво говорящих о его любви улыбаться. — Они дерзко летают, с риском, словно сами с крыльями. Хаггаресы ещё осторожничают, воздух-то сгущать не умеют, сами себя не поймают…

Ранхаш сразу же вспомнил полёт Майяри при первой и единственной облаве, на которую он рискнул взять её, и внутри с неодобрением заворчал волк. Женщин могли бы этим никчёмным трюкам и не учить.

Немного севернее появилось ещё несколько крылатых точек, летящих строго в одну линию.

— А это могут быть и хаггаресы…

Драконов было не очень много: четверо с северо-востока и трое с севера. Всадники только разведывали путь, а основная часть гостей следовала по земле с дарами и вещами, которые для юрких ездовых драконов были тяжеловаты.

Через четверть часа драконы стали уже вполне различимы, а ещё через полчаса первая крылатая тень проскользнула над головами, перелетев через городские стены. Часовые, задрав головы, проводили чешуйчатого красавца взглядами. Упряжь богато сверкнула железными бляхами и узором серебряных нитей, расползающихся по кожаной пластине, что прикрывала ящеру брюхо. Вместе с крыльями в воздух взметнулись полы длинных тёмно-зелёных одежд и… пристяжной ремень, болтающийся знаменем лихости и безголовости. Губы Ранхаша едва заметно неодобрительно поджались.

Прижав крылья к бокам, дракон крутнулся в воздухе, красуясь в опасном манёвре, — точнее, красовался-то как раз всадник — и, развернувшись, полетел навстречу припозднившимся товарищам. Те, сделав по головокружительной петле, тоже развернулись, и разведывательный отряд направился в обратную сторону.

— Хаги, — уверился в своём предположении Хеш.

Драконы с севера так не красовались. При ближайшем рассмотрении стало видно, что летят они не в одну линию, а клином. Они подлетели тихо, словно крадучись, и, покружившись хищными птицами над городом, отправились назад. Ранхаш проводил их взглядом, вполуха прислушиваясь к двоюродному деду, который рассказывал молодому хайнесу об охотничьих повадках сумеречных хаггаресов.

— … они тем от равнинных и отличаются. Будто всегда на охоте на крупного и опасного зверя.

— Ранхаш, ты только посдержаннее, — в который раз шёпотом попросил Шидай. В последнее время сын выбрасывал одну выходку за другой, и Шидай уже не был столь уверен в его хладнокровии. — Нам сейчас нельзя лезть на рожон. Помни, отношения с хаги портить не стоит, и с хаггаресами тоже. Сумеречники — большие гордецы и, как равнинники, с разрушенным домом не смирятся. Помни, что сказал Шерех.

Лицо сына даже не дрогнуло. Он продолжал пристально смотреть на северо-восток.

Пыль на дороге, выворачивающей из-за леса, показалась только час спустя. Ожидающие уже малость заскучали. Сам консер Хеш вместе со своим титулованным «помощником» присел на травку в теньке и что-то с большой серьёзностью тому рассказывал. Уставший Шидай задремал, лежа на плаще, и кто-то из стражи лениво гонял от него мошкару.