— А что здесь забыли и те, и другие? — Хабдир нахмурился.

Ничего хорошего от этой вылазки он не ждал.

— Среди нота-са жрец, — продолжил Ёрих.

Повис вязкий холодок.

Встретить в бою хоёторского жреца было огромной неудачей. С ними практически невозможно было сладить в одиночку. Приходилось нападать целым десятком, но без поддержки мага жрец мог и их положить. Они владели силой странной и необъяснимой.

— Обычный? — уточнил Хабдир, и Ёрих кивнул.

Несмотря на разобщённость среди народов Хоётора, было на этой земле какое-то подобие организованной власти, сосредоточенной в руках восьми Больших жрецов, среди которых был один Главный. Их в боях последний раз встречали при битве за Арван-Ё, и величинами они были ужасающими по своему могуществу. Ходил слух, что дарен Узээриш смог убить одного и тем переломил ход сражения в пользу Салеи. Но почему-то никто из участников тех событий не спешил подтверждать это.

Помимо Больших жрецов существовало несколько десятков обычных. Но и они сейчас участвовали в стычках с приграничниками редко.

— Отступников очень много. Похоже, они заранее планировали нападение и подтянулись, — Ёрих натирал лицо листьями шилапика. — Умудрились разбить отряд нота-са на две части.

— Большой отряд?

— Пятеро. Но там помимо жреца шаман, приближенный к духам. Этот, — Ёрих поморщился, — болезненный такой. С чёрными глазами.

— Ли-риан-си? — Хабдир окончательно расхотел куда-то вести отряд.

Попадут под раздачу горячего. Одно дело — предполагать, что можешь наткнуться на бешеного дракона, и совсем другое — точно знать, что наткнёшься на него.

«Если столкнёмся, уступаешь место мне, — велел господин Наэш. — Тебе он не по зубам».

Лирка не спорила. Она видела Ли-риан-си один раз, издали. И господин Наэш сразу же велел ей убираться подальше от шамана. Тот был одарён странной силой, природу которой не мог объяснить даже Иррес. И это пугало.

— Это ж сколько там отступников, раз им удалось продержаться так долго, чтобы разбить отряд?

Ёрих коротким неприличным словом назвал количество.

— Всё в трупах. Я живыми видел только пару десятков отступников и самого Ли-риан-си. Жрец, я так понял, откололся.

— Чего тут забыли нота-са? — Хабдир задумчиво искривил губы. — И чего хотят от них отступники, раз они забрались так далеко, да ещё и на смерть идут. Верную смерть.

Про отступников известно было не так много. В стычках с приграничниками они не участвовали. Это была какая-то вялая немногочисленная сила, выступающая против власти жрецов.

— Вот меньше всего мне хочется это узнавать, — скривился Ёрих.

— А вот начальство очень захочет. Ну что, ребята? — Хабдир посмотрел себе за спину. — Пойдём заслуживать имя?

Шум боя довольно быстро достиг кочевого поселения. Отправленный на разведку воин доложил, что отряд нота-са угодил в ловушку крысаков[1]. Те собрались большой стаей и нападали довольно отчаянно. Долг хозяев требовал, чтобы хуани-са пошли с потравой, но спешить на помощь давнему врагу не стали. Обождали чуток, съели утреннюю трапезу и только после этого выдвинулись.

И теперь, стоя над телом убитого молодого жреца, корили себя за медлительность. Особенно злился Хо-ёта-си. Шаман медведем носился по заваленной телами поляне, то возвращаясь, то удаляясь от растерзанного жреца.

— Следов насильственного разрыва связи с печатью нет, — И-тро-х разогнулся. — Успел спрятать.

— Куда он мог её деть? — Хо-ёта-си метался, чуя, как сквозь пальцы ускользает возможность стать жрецом.

Если бы они пришли чуточку раньше и О-сон-х был ещё жив…

Отводя ярость, он пнул одно из тел. Труп перевернулся на спину, и открылось лицо с застывшей на нём маской муки. От левого плеча до правого бедра по груди шла широкая рана. Одет оборотень был в такое рваньё, что ткань едва ли не просвечивала.

Сквозь кусты проломился разведчик.

— Там, — он указал на восток, — Ли-риан-си и отступники.

— Если успеем, то можем застать кого-то в живых, — И-тро-х поднялся на ноги.

Большую часть отряда оставили в чаще, вперёд пошли только Ёрих, Нарий, Хабдир и Лирка, как единственный маг в отряде. Но и они не стали подходить слишком близко, чтобы их не обнаружили.

Оборотни, облачённые в страшнейшее рваньё, с отчаянием смертников бросались на черноглазого шамана, а тот даже не соизволил подняться с бревна. Сидел и тяжело смотрел на нападавших. Над его плечами клубилась тьма. Она металась из стороны в сторону, душила и рвала врагов, проникала внутрь через распахнутые рты и выходила, разрывая грудную клетку. Оглушительные вопли распугали всю живность, разведчики побелели, но никто, даже Лирка, взора не отвёл, чтобы точно знать, на что ещё способен главный шаман нота-са.

От нападавших осталась всего пара оборотней. И они не собирались обращаться бегством, хотя участь их была определена и выглядела жутко. Тьма уже метнулась к ним, когда на поляну выбежали трое. Престарелый, но ещё крепкий оборотень, знакомый Лирке колдун и держащийся позади слегка напуганный мужчина. Они быстро заговорили по-хоёторски, и женщина покосилась на товарищей. Живя на границе, она научилась общаться с врагами, но быстрая речь всё ещё сбивала её с толку. Мужчины, судя по их напряжённым лицам, понимали больше.

Черноглазый шаман ленивым взмахом руки остановил тьму, и та замерла, недовольно клубясь над поверженными на землю отступниками.

Старый хоёторец что-то продолжил говорить быстро и резко, указывая рукой себе за спину. Ли-риан-си досадливо поморщился, и тьма полностью отползла к нему и легла на плечи плащом. Лирка напряглась, кое-что разобрав в речи хоёторца, и переглянулась с какими же поражёнными товарищами.

Эти крысаки умудрились грохнуть жреца и, похоже, стащили его печать!

*["1]Крысаки — одно из презрительных названий отступников.

К товарищам Хабдир, Ёрих, Нарий и Лирка вернулись почти четыре часа спустя. Мхян встревоженно осмотрел каждого. Самый молодой и эмоциональный, он никак не мог привыкнуть, что лазутчики могли уйти даже не на часы — на несколько суток, и придумывал различные беды. Остальные лишь заинтересованно вскинули брови, но виларий коротко распорядился двигаться на запад и искать подходящее место для укрытия. Уйти на заставу сегодня шансов у них точно не осталось. Хоёторцы встревожены, как пчёлы, у которых дупло с мёдом разворошили, и шныряют по округе.

Менее чем через час подходящее место нашлось.

— Ну почему именно здесь? — жалобно ныл Мхян, нервно косясь на дерево.

— Если ссышь, просто не подходи близко, — хмыкнул Ёрих, но сам тоже обошёл древо с жралами по большой дуге.

— Зато сюда местные не сунутся, — глухо произнёс Хабдир.

— И наши тоже, — добавил Онт.

Взгляды всех скрестились на Лирке, которая когда-то впервые предложила переночевать рядом с жральным деревом. Мол, слышала от старожилов, что самого дерева и его плодов бояться не нужно. Нужно бояться только сорванных фруктов. Дерево вроде бы как мстит за насильно оторванных деток.

«Трусы», — ехидно протянул тот самый «старожил».

Так-то дерево с жралами выглядело волшебно. Увидев его впервые, Лирка не хотела верить ехидному Ирресу, что именно вот из этих жёлто-зелёных плодов появляется прожорливый кошмар. Изящно перевитый желтовато-золотистый ствол, увенчанный округлой шапкой из ветвей и оранжево-песочной листвы. Среди удлинённых ладошек-листьев как игрушечки покачивались зеленовато-золотистые, словно слегка светящиеся плоды. Не очень большие размером, как дикие яблочки. Форма только более вытянутая, кожица бархатистая и ни одного следа завязи.

«Пожирали, сухляды, прямо зелёными! — дух ядом исходил, когда рассказывал историю волшебного дерева. — Подчистую обирали, будто для них посажено. Не следить же за всеми? Так что босѝка теперь сама себя защищает».