Майяри осторожно приоткрыла в дверь и в щёлку посмотрела в сторону постели. Господин Шидай, положив голову на постель, смотрел на ребёнка. Потом пошевелился, коснулся губами крохотного кулачка и, встрепенувшись, опять навис над малышкой, с радостной, неуверенной улыбкой ощупывая её ручки, ножки, тельце и личико. Почувствовав чужой взгляд, лекарь яростно ощерился в сторону двери, и Майяри поспешно отскочила.

— Там… Лютый… — она обеспокоенно посмотрела на мужа.

— Ребёнок захочет есть, придёт в себя, — хладнокровно заявил Ранхаш.

— А… — Майяри растерянно и испуганно посмотрела на дверь.

Харен глубоко вдохнул, выдохнул и с непоколебимой уверенностью сказал:

— Справимся.

Девушка не столь уверенно кивнула. По крайней мере, это лучшая из всех проблем, что с ними случились. Наверное…

Десять лет спустя, 579 год эры Храммара

Со двора в открытое окно ворвался особенно истошный детский крик, и Майяри не выдержала и встала. Высунувшись в окно, она посмотрела вниз на маленького взъерошенного сероволосого мальчика и русоволосую девочку, которая выглядела чуть старше. Маленькие разбойники скакали на греющемся на солнышке Лютом, безжалостно дёргая его за уши.

— Хамѝн! Ила̀я! — рявкнула Майяри, и детки вскинули на неё жёлтые глазки. — Хватит издеваться над дедом и отцом.

Хамин прищурился и шкодливо, украдкой дёрнул дедушку за шерсть. Мать в ответ силами щипнула его за задницу, и мальчишка обиженно вскрикнул. Боги, какой разбойник растёт! Майяри подумала об этом почти с гордостью. В свои пять лет Хамин был весьма бойким и сообразительным мальчиком. Вот только шалить любил без меры, а дед ему потакал. Десятилетняя Илая, глядя на него, тоже хулиганила, а ведь какая смирная девочка была.

Погрозив детям пальцем, Майяри развернулась к столу и замерла, глядя на младшую дочь, которая стояла посреди кабинета совершенно голая. Вот же! Минуту назад птенцом была.

— Иди сюда, — ласково позвала она годовалую малышку, и та, заливисто хохоча, потопала прочь.

Но мама коварно отловила её силами и, усадив на сгиб локтя, подошла к столу, где среди кип бумаг с расчётами и домашними заданиями попыталась найти Письмо. Нашлось оно между посланием от Лирки, где та сообщала, что возвращается в Жаанидый, чтобы продолжить обучение, и запиской от Лилеи, в которой подруга с ужасом и растерянностью писала о странном интересе Мадиша к ней. Прищурившись, Майяри ещё раз вчиталась в послание Виидаша, каждая буква которого вопила от отчаяния.

«Майяри, что едят двенадцатилетние дети⁈»

— Вот тоже взвалил проблему на свою шею…

И торопливо начеркала ответ.

«Виидаш, у них как только зубы отрастают, они начинают жрать всё! Следи просто, чтобы это было съедобно».

И звонко чмокнула Ава̀ну в пухлую щёчку. Та рассмеялась и попыталась в ответ слюняво облобызать мать.

Майяри ещё раз взглянула на письмо Лилеи и хмыкнула. Мадиш и Лилея сейчас проходили службу на границе в Рирейских горах. И, похоже, друг отчаялся избавиться от «помутнения». Ну ничего, зато госпожа Ярвиделла относится к нему хорошо и с доверием. Можно не опасаться, что отчикнет ухажёру падчерицы кое-что весьма нужное в супружеской жизни. Да и мастеру Дагрену теперь есть кем утешиться, если кто-то украдёт его единственную пока дочь. Глядишь, они с госпожой Ярвиделлой обзаведутся ещё одним сыном или милой девочкой.

А вот письмо от Лирки Майяри читала уже с серьёзным видом, хмуря брови. У неё уже давно зрело подозрение, что подруга и Эдар что-то от неё скрывали. От них. Но уличить их во лжи пока не удавалось. Её это беспокоило, тем более что она знала о подселенце.

— Госпожа, — в кабинет заглянул Казар.

— Только не говори, что Ёрдел опять что-то учудил, — побелела Майяри.

В последнее время все вести, которые приносил Казар, были о брате и все сплошь не очень приятные. То есть вроде приятные, но и очень волнительные. Она ещё с прошлого месяца не отошла, когда хаггарес сообщил, что Ёрдел додумался украсть Лоэзию и скрыться с ней. К утру, правда, он объявился и сказал, что он всего-то забрал девушку, чтобы жить с ней. Даже дом для этого купил.

Весть о позоре семейства Бодый мигом разнеслась по Жаанидую. И Тёмные с Бодыями! Мариша едва удар не хватил, и Майяри всерьёз опасалась за жизнь брата.

Впрочем, уже к вечеру выяснилось, что Ёрдел сделал всё по правилам и сперва отнёс Лоэзию к жрецу и женился. Город забурлил, смакуя пикантную новость. Триий Бодый прилюдно отрёкся от дочери, а потом вновь принял её в лоно семьи, когда господин Иерхарид попросил его не спешить и напомнил, что главный маг хайнеса происходит из древней родовитой семьи. Последней новостью, взбудоражившей город, стала весть, что господин Мариш перешёл управляющим в дом главного мага. А вместе с ним большая часть слуг, из-за чего семья Бодый оказалась в несколько плачевном положении.

— Я хотел попросить выходной на завтра, — хмыкнул хаггарес.

— На завтра? — прищурилась Майяри. — Ну ладно.

Хаггарес скрылся, а Майяри вновь вернулась к своему столу. Перебрала несколько писем от советника Дарелия, где тот жаловался на молодёжь и слишком тесный драконий ангар. Майяри аж облегчённо вздохнула и восприняла гневную писанину советника как милые старческие причитания. После того, как молодое поколение стало уходить на обучение в город и на заработки в Рирейские горы — надо же пополнять сокровищницу, — появились разногласия между старым и новым поколениями. Пока они были очень острыми, но с каждым годом сглаживались. Кое-кто из стариков был готов терпеть непослушание детей и внуков, лишь бы рядом оставались.

Рядом лежало письмо от госпожи Дирмайи, в котором она писала, что благополучно добралась до предгорий Сумеречных гор. Майяри до сих пор недоумевала, почему бабка вернулась из Многоимённых земель, где смогла найти семью, да ещё направилась в Сумеречные горы.

Авана потянула ворот платья мамы, пытаясь добраться до груди, но Майяри непреклонно отцепила её ладошку.

— Нет, нельзя.

Дочь недовольно захныкала, но мама не пошла у неё на поводу.

Взглянув на головоломное задание по артефактологии, а потом в окно на цветущую яблоню, Майяри малодушно отошла от стола и направилась в спальню, чтобы одеть дочь. Последние два года были такими спокойными, что она чувствовала: покою скоро придёт конец. Ну хоть выносить и родить Авану успела, а то с Хамином она едва с ума не сошла.

Хамин вообще был нежданным ребёнком.

Шесть лет назад Ранхаш наконец позволил господину Шидаю долечить сердце. Лекарь вскрыл его грудь, переделал печать, замкнув её на Майяри, и потом ещё неделю поил сына лекарствами. Что уж свело на нет действие зелья бесплодия — новая печать или лекарства, — они так и не поняли. Но в один день Майяри совершенно неожиданно оказалась беременной.

Не описать ужас, в котором она пребывала от этого известия. Она не была готова к рождению ребёнка. Да, она научилась прекрасно ладить с Илаей, малышка была просто очаровательна. Но сможет ли сама Майяри стать хорошей матерью, если не знает, что это такое?

В кошмаре она пребывала ровно до того момента, пока сын не начал шевелиться внутри. И на неё опустилось странное спокойствие. В конце концов, хуже своего деда она точно быть не сможет. И даже хуже госпожи Менвиа не сможет. Неужели она не поладит со своей кровью и плотью? Нет, она определённо справится. Ну хотя бы попытается!

Восстановиться толком за четыре года ей не удалось, поэтому беременность и рождение Хамина дались ей тяжело. Два дня она провела в бреду, а очнувшись, увидела тихого бледного Ранхаша с таким же тихим ребёнком на руках. Жалко было обоих.

Первые годы жизни Хамина ей тоже дались тяжело. Молока не было, пришлось искать кормилицу. Накануне беременности она как раз решила продолжить обучение и поступила на артефактологию. В сыске было полно дел, община подбрасывала одну проблему за другой… Пришлось на время бросить учёбу и перестать вылетать с Ранхашем за город. Вроде бы господин Шидай взял на себя большую часть забот, госпожа Пандар помогала, приезжала госпожа Иелана, иногда даже Вианиша приходила на помощь — но с единственной кузиной Ранхаша оставлять детей Майяри боялась — да и господин Руахаш никогда не отказывал в помощи, но всё равно было очень тяжело. Может, оттого что Майяри изо всех сил старалась быть хорошей матерью.