Существо, бывшее Меньшиковым, открыло глаза, и в них не было видно ни зелени, ни свечения, вообще ничего. Обычные человеческие глаза, серые, усталые и такие знакомые. Оно оглядело зал, и на его лице проступило вежливое, почти светское удовольствие.

— Как тесно, — сказало оно голосом главного полководца Империи. — И как вкусно пахнет.

Оно повело носом, будто гончая, и взгляд его прошёлся по залу, задержавшись на Потёмкине дольше, чем на прочих.

— А этот хорош, — произнесло оно с одобрением знатока. — Почему не отдал его мне?

— Виноват… — покорно склонил голову Император.

ДА ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ⁈ Светлейший князь Потёмкин хотел бы это прокричать вслух, но горло сдавил спазм.

— Это было сложнее, чем я думал, — существо внезапно пошатнулось, схватилось за спинку кресла и тяжело упало в него. — Мне нужно время… Продолжай.

Существо закрыло глаза, как будто впав в спячку, а Олег Дмитриевич понял, чем на самом деле был обещанный ему навечно холод. Полной потерей тела и души…

Оставшиеся светлейшие князья тоже всё поняли, но было поздно: они уже стояли на ногах, потому что тела их поднялись сами, безо всякого их участия, и пошли к центру зала ровным послушным полукругом. Три столетия послушания оказались вписаны в них глубже любой собственной воли. Кто-то из них беззвучно молился. Кто-то из них, кажется, просто прощался с жизнью…

Их взяли всех разом. Зал наполнился тихим потрескиванием, с каким занимается сухая растопка, и десять безупречных кристаллических сетей, лучших во всей Империи, погасли в голубом спектре и зажглись в зелёном. Они сделали это молча, потому что кричать в них было уже нечему. А потом все тела выпрямились, почти одновременно оправили одежду, повели плечами и осторожно подошли к креслам, упав в них и прикрыв глаза.

Один Потёмкин остался стоять на месте.

Не потому, что был храбрее или сильнее прочих. Просто он взял на эту встречу один амулет. Давным-давно этот амулет попал на Летающий остров с какого-то рейда, он уже забыл какого. На тот момент он только вступил на путь возвышения, был еще очень слабый и… гораздо более человечный… Он еще помнил легенды про Странника, а этот амулет как раз, предположительно, принадлежал именно ему.

Это выглядело как сказка, потому что кроме истинного металла, из которого был сделан этот амулет и печати Странника на нём, ничего другого на это не указывало. Ни магии, ни силы в этой безделушке не было. Но, тогда еще молодой Олег оставил этот амулет себе, несмотря на четкую инструкции Императора по поводу всего, что связано со Странником. Почему? Не было ответа у князя на этот вопрос, точно также. как он не мог бы сказать, зачем надел его сегодня на шею.

Но прямо сейчас он понял, как при прямом внимании Императора, амулет на груди внезапно нагрелся, разгоняя тот самый холод внутри него и он… мог двигаться!

Нет, он не побежал сломя голову к дверям. Бежать было бессмысленно, потому что весь остров был телом государя не в меньшей степени, чем зал. Вместо этого Олег Дмитриевич повернул ладонь вверх, и широкие кольца из Истинного металла на его руке засветились. Он потратил всё, что копил в себе триста лет, одним разом, без остатка, и швырнул это не в Императора, а вниз, сквозь белый камень пола, сквозь жилы и перекрытия, в чёрный гранитный куб, к которому в этой крепости имел доступ он один. Если Сердце Цитадели было его сердцем, то Терминал Цитадели было глазами и ушами острова. И он их сейчас выжег.

Остров ослеп ровно на четыре секунды и вместе с этим ослеп Император, который, схватившись за глаза издал то ли крик, то ли вой…

Окно князь высадил вместе с рамой своим тело за полсекунды, далее была пустота, и облака, и тошнотворное падение вдоль исполинского днища, по которому сейчас шли, пульсируя, уже совершенно не скрываясь, зелёные энергетические «вены» толщиной с городскую улицу. Князь ускорил свободное падении, чтобы выиграть драгоценные секунды. Что происходит наверху он не видел и не хотел видеть. Место, которому он служил все эти годы, оказалось обманом. Человек, которому он верил три столетия, оказался предателем. А вся его жизнь превратилась в одну сплошную ложь.

Лишь перед землей светлейший погасил скорость последними крохами резерва и остатками энергии в артефактах, приземлившись в шести километрах от границы Казанского полиса, чуть не поломав себе ноги. Светлейший князь Потёмкин, не кланявшийся никому кроме Императора, лежал в пыли Диких земель, задрав к небу расколотое надвое лицо, и смотрел, как остров начинает… свой ужин.

Остров висел над Казанским полисом и с его днища вниз, к городу, протянулись зелёные нити. Их было ровно пять. Они опустились точно и аккуратно, и Потёмкин увидел то, чего в самом полисе ещё не понял никто: нити нашли кристаллы великих родов, которых в Казани было ровно пять. У него всё еще оставалась связь с Цитаделью, и он её глазами видел всё. Родовые камни Казанского полиса, те самые, что держали купола над пятью секторами и над сотнями тысяч живших под ними людей, начали отдавать свою силу… изумрудному Злу.

Первым погас купол над сектором Юсуповых. Этот род был слабейшим в полисе и многие не понимали, почему они всё ещё оставались в совете. Только теперь Потёмкин задумался о том, что подобный «слабак» был в каждом полисе по всей стране. Потом Песковы. Потом Саларьевы… Купола не падали с грохотом, как падают стены, они просто бледнели, будто кто-то вытягивал из них цвет. И следом за цветом уходила защита мирного люда Казанского полиса. А потом город начал кричать. Отсюда, с шести километров, крики были уже явственно слышны…

Пять кристаллов Казани — это мелочь для Сердца Острова и смерть для всего живого в полисе. Это закуска. Дальше пойдут Москва, Урал, Кавказ, Степь, Европейский агломерат, дальше пойдёт всё, что светится голубым светом, в этом бывший светлейший князь был почему-то уверен. Он тут же подсчитал в голове: при таком темпе людям этого мира осталось жить даже не годы. А всего месяцы.

А потом Олег Дмитриевич поймал себя на мысли настолько нелепой, что засмеялся бы, если бы мог дышать. Ему нужно было найти дикого барона. Того, ради которого тварь на императорском троне отправила своё отравленное изумрудной силой тело в сторону столицы. Он единственный сможет справиться с зелёной заразой.

Мысль пришла неожиданно и князь, по своему обыкновению, мгновенно начал просчитывать варианты. Что он может дать безродному мальчишке? Правду об Императоре? Мальчишка, судя по докладам Теней, и сам догадался. Устройство острова? Остров теперь населён теми, кому на это устройство глубоко положить. Слабое место? У них нет слабых мест, они пришли сюда… захватывать этот мир.

Выходило, что рассказать ему нечего.

И всё же князь лежал в пыли Диких земель, смотрел, как гаснет над Казанским полисом пятый купол, и с холодным упрямством человека, который триста лет не ошибался в расчётах, думал о том, что интуиция его не обманывает. Один-единственный человек во всей Империи сумел взял кристалл класса А+, который по всем параметрам не должен был его принять. Один единственный раздавил «изумруд» голыми руками и остался жив. И если во всём этом гибнущем мире и есть хоть что-то, чего изумрудные твари не учли, то оно сейчас сидит в маленьком баронстве у московских границ и, скорее всего готовится к своему последнему бою.

Светлейший князь Потёмкин так и не придумал чем именно, но он обязан ему помочь. Путь ему предстоял не близкий, но прошедшие столетия ничего не поменяли в сути того, кого когда-то называли Гончей Пустошей. Когда-то светлейшему князю не было равных в Пустошах и сейчас нужно было вспомнить все старые навыки, чтобы пройти восемьсот километров по мёртвым землям быстрее, чем это же расстояние пролетит остров Императора и приступит к своей следующей трапезе…

Следом за рассыпающейся реальностью пришёл мощный гул. Будто могучий прилив бил в высокие скалы, раз за разом пытаясь проложить себе дорогу. С этой силой невозможно было сражаться. Можно было только принять её мощь и отступить. И когда я увидел источник этого звука, то не поверил своим глазам.