— Вы уезжаете? — Майяри растерянно осмотрела собравшихся.

— Ага, — отозвался могучий Брет, глядя на неё горящими от восторга глазами. — Представляешь, под конвоем поедем.

— И к чему радость? — желчно вопросил мастер Милим. — Как каторжников.

— Или как высоких особ! — весело выкрикнул кто-то из толпы, и ученики засмеялись.

— Чего он опять злится? — из-за широкой спины мастера Лодара выглянул мастер Илиш.

Увидев Майяри, оборотень приподнял брови, наградил её странным взглядом и пристально посмотрел на друга-артефактчика. После чего улыбнулся — именно улыбнулся, а не усмехнулся, по-доброму так — и приобнял Милима за плечи.

— А он прощаться не любит. Объятия, слёзы… Не для нашего железного Милима эти нежности. Если хочешь обнять, то поторопись, — и оборотень подмигнул Майяри. — А то я его долго не удержу.

Мастер Милим наградил друга воистину ненавидящим взглядом и вскользь, словно опасался подтвердить слова ехидны-Илиша, посмотрел на Майяри. Посмотрел больным, страдающим взглядом.

Поддавшись порыву, девушка стремительно шагнула вперёд и, обхватив мастера за пояс, крепко сжала. Тот сдавленно выдохнул и поторопился отцепить её от себя.

— Вот мять меня не надо, — неуступчиво брюзжал он. — Иди к Лодару, — и впихнул Майяри в лапы преподавателя боевой подготовки.

Тот хохотнул и радостно обмял девушке тощие бока, приговаривая:

— Ты уж жри побольше, а то страшно смотреть. Замуж такую только извращенец возьмёт.

Милим странно дёрнулся, но Майяри этого не видела. Зато подметил Казар.

Вдоволь наобнимав проблемную ученицу, мастер Лодар толкнул её в толпу учеников, и знакомые парни с весёлым хохотом бросились тискать неприкосновенную обычно девушку. Майяри не ворчала, на объятия отвечала объятиями, на попытки чмокнуть в щёчку — тычками. А стесняшку Брета обняла сама. С двух сторон. С одной его всего обхватить не получилось.

— Ты уж неприятности-то прекращай собирать, — наставительно пробасил мастер Лодар, — и к нам в Санариш заглядывай.

— Да кто ей теперь неприятности-то позволит? — рассмеялся один из парней. — Она же, — он перешёл на заговорщицкий шёпот, — за Вотого замуж собралась.

Вот же господин Шерех! Майяри досадливо скривилась. Или они это про Викана?

— Эй, Майяри, а правда, что ты совсем не человечка?

— Если через пять минут не соберётесь — останетесь здесь ещё на неделю, — пригрозил мастер Жейш, и ученики начали собираться в какое-то подобие колонны.

— Ты точно хочешь остаться?

Майяри удивлённо посмотрела на мастера Милима. Тот спросил совсем тихо и смотрел на неё очень проникновенно.

— Если ты не хочешь быть здесь, мы увезём тебя. Можешь не бояться Вотых.

— Я не боюсь их, — Майяри неловко улыбнулась. — Не могу сказать, что всех не боюсь: я всех не знаю. Но мне хотелось бы остаться здесь.

— Любишь его?

Девушка удивлённо посмотрела на преподавателя и опять наткнулась на больной взгляд. От мастера Милима подобный вопрос она ожидала услышать меньше всего.

— Д-да, — девушка смущённо почесала за ухом.

— Как Виидаша? — губы преподавателя сжались.

— Н-нет. Совсем-совсем по-другому, — и, окончательно оробев, добавила: — Словно жить без него дальше не смогу.

— Хорошо, — обронил преподаватель и отошёл от неё.

А Майяри почему-то показалось, что не совсем «хорошо». Она вдруг почувствовала неясную вину перед мастером и от чего-то посочувствовала ему.

— Может, мне на артефактологию всё же перейти? — задумалась Майяри.

Казар ласково взглянул на неё и поддержал:

— Да от чего бы не перейти? Боевым магом вам всё равно не стать.

Девушка недовольно зыркнула на слугу.

Милим продолжал украдкой наблюдать за удаляющейся девушкой, хотя в глазах уже тёмные пятна вспыхивали от сердечной боли.

Не человечка.

Не слабая.

Влюблённая в другого.

На плечах вновь повис Илиш — его единственный друг. Слишком уж понимающий друг.

— Заведём мы и в твоём гнёздышке птичку, — Илиш старался казаться весёлым, но искреннее сочувствие было сложно скрыть. — Да и с артефактчицами так тяжело ладить. Припомни свой дурной характер.

Милим молча сбросил с плеча его руку и зашагал дальше.

Нет у него гнезда.

— Госпожа, зачем лезть через стену? Давайте пойдём к другим воротам.

— С ума сошёл? — Майяри с высока посмотрела на слугу, а затем бросила взгляд на стоящего к ним спиной Рехея. — До ближайшего корпуса вон сколько бежать.

Хаггарес заинтригованно посмотрел на брата Мадиша, который преспокойно беседовал с господином Жейшем. Сам Мадиш с тоскливым видом отирался рядом, прекрасно видел сидящую на стене подругу и, судя по взгляду, жутко ей завидовал.

Майяри не то что в самом деле боялась Рехея, но беседовать с ним ей совершенно не хотелось. Каждый раз, приходя в школу после очередной выходки брата, Рехей начинал выпрашивать всё о Мадише у его друзей. Из Майяри он вытягивал информацию с особенной тщательностью, и девушка подозревала, что он наслаждается её несговорчивостью. Вот кого бы в дознаватели!

Девушка уже перекинула обе ноги на другую сторону, как неожиданно ощутила сильный поток чужих сил и едва не сверзилась со школьной стены. Казар успел придержать.

— Эй, госпожа, вы ж вроде сумеречница, — подмигнул хаггарес, — чего так плохо держитесь?

Во рту пересохло, сердце заколотилось в груди как сумасшедшее.

Хаги. В город въехали хаги. Сильные и совершенно не скрывающие свои способности.

Внезапное озарение снизошло на Майяри, и она вперила подозрительный взгляд в слугу.

— Ты мне ничего не хочешь сказать?

Хаггаресов пришлось ждать дольше, но северная дорога была и длиннее: петляла между болотами. Когда они наконец появились из-за лесистых холмов, солнце успело на четверть склониться к западу от полуденной черты. Ехали хаггаресы без торжественной помпезности, даже строй не держали. Когда между ними и городом оставалась всего лишь верста, до ожидающих донеслись взрывы хохота.

— С ними нужно быть настороже, — советовал Хеш Узээришу. — Сумеречные хаги хоть и сильны, но гордость их чрезмерна и порой затмевает разум. А вот хаггаресы с гор кажутся простыми, но вот хитрости у них не отнять.

Несмотря на то, что ожидалось всего два представителя, кортеж хаггаресов по численности ничуть не уступал хаги. Только вот женщин среди них не было вовсе. Только мужчины, все как на подбор крупные, мускулистые, в расшитых белыми нитями жилетах, затканных обережными полосами штанах и с покрывалами, обвязанными вокруг пояса на манер юбки. Лошадки под ними были крупные, но приземистые, с мощными ногами. Такие встречались в горных долинах.

— Хеш! — взревел прямо-таки огромный оборотень-хаггарес и поднял ручищу в знак приветствия. — Сколько снегов с гор сошло с нашей последней встречи!

Он спешился и медленно выпрямился, расправляя саженные плечи и поводя головой из стороны в сторону. Высоченный и такой мускулистый, что одежда на нём едва не трещала. Одна только его рука по толщине могла сравняться с половиной Хеша. Спутанные тёмно-русые волосы нечёсаной гривой падали на плечи, недельная щетина украшала щёки, а в вороте жилета буйно курчавилась тёмная поросль, больше похожая не на волосы, а на шерсть.

— Рад встрече, — хаггарес осклабился в белозубом оскале и прищурил жёлто-зелёные, совсем уж звериные глаза.

— Приятно снова тебя увидеть, Агарес, — Хеш протянул ладонь, и она тут же утонула в огромной лапище.

Ранхаш из-под ресниц посмотрел на гостя.

— Его зовут Агарес Изирш, — Шерех положил на стол перед внуком пожелтевший лист бумаги. — Вот его долговое обязательство передо мной. Сейчас он самый влиятельный среди глав сумеречных хаггаресов. Отчаянно смелый, решительный, беспринципный, но весьма сообразительный и хитрый. Среди сумеречных хаггаресов он яростнее всех выступает против мира с хаги, а на самом деле вон такие выверты творит. Из горных гневатых котов, тех, что зубами камень крошат. Очень падок на женщин, и из-за этой своей слабости он и стал моим должником. Может, слышал историю двухсотлетней давности, как хайрени Изаэллаю пытались похитить?