— Но мне нравится харен.

— Давай будем честны: он к тебе равнодушен, — Элду аж передёрнуло от собственных жестоких слов. — И тебе его равнодушие уже неприятно! Лучше излечиться от симпатии к нему сейчас. Потом же будет больнее.

— Прекрати! — Диэна возмущённо уставилась на неё. — Такая выгодная партия выпадает далеко не всем, а ты предлагаешь Лоэзии просто выкинуть свой шанс на удачное замужество?

— Удачное? — в свою очередь возмутилась Элда. — Диэна, ты просто цитируешь своего отца!

— И что с того? — взвилась уязвлённая брюнетка.

— Мне просто интересно, веришь ли ты сама в то, что говоришь?

— Конечно, верю! — Диэна сложила руки на груди и уставилась в окно.

Но после непродолжительного молчания всё же добавила:

— Но желать раздражать своего жениха уж как-то… неправильно.

Лоэзия опустила голову, прикипев взглядом к своим переплетённым пальчикам.

А Диэна вдруг порозовела и спрятала улыбку в ладошке.

— Ты чего? — подозрительно прищурилась Элда.

— Да просто подумала кое о чём, — отмахнулась та.

Атмосфера в экипаже царила тяжёленькая. Харен холодно смотрел в окно, любуясь бесконечными снежными пейзажами, Майяри глядела в другое окно, любуясь таким же бесконечным лесом, а Шидай с лёгкой улыбкой на устах попеременно смотрел то на господина, то на девушку. Решив, что уже прошло достаточно времени для того, чтобы Ранхаш малость расслабился, лекарь поинтересовался:

— Ты опять повредил ногу? Просто хромаешь сильнее обычного.

— Всё в порядке, — сухо отозвался харен и попытался согнуть больную ногу. Не получилось.

Майяри, бросив острый взгляд на лекаря, напустила на лицо виноватое выражение и протянула:

— Простите, это из-за меня. Вам пришлось столько бегать, а вы же хотели за время пути восстановиться.

Ранхаш покосился на неё. Девчонка выглядела искренне расстроенной, но почему-то он ощущал какой-то подвох.

— А разве господин Шидай не может помочь вам полностью восстановиться?

— Это ежедневная процедура, — тут же вступил в разговор лекарь. — У меня не хватает сил.

— Так только из-за этого? — оживилась девушка, и Ранхаш невольно напрягся. — У меня сил много, я могу помочь. Господин Ранхаш, давайте я в качестве извинений позабочусь о вашей ноге.

— Замечательно! — поддержал её Шидай. — А то он так беспокоится из-за неё. Даже запланировал больше отдыхать в пути, но вот не вышло, — мужчина хитро посмотрел на господина, словно спрашивая: «Ну что? Признаешься ей, что врал и на самом деле заботился о ней?».

И Ранхаш понял. Сговорились. И что ему с ними делать? Отправить их лечить друг друга, а потом бегать от них? Морока… Может, пусть лечат? Вылечат да отстанут.

— Только быстро, — тяжело выдохнул он.

— Хорошее дело быстро не делается, — нравоучительно произнёс Шидай.

Майяри же решила не ждать, пока харен передумает, и, наклонившись, заставила его поднять ногу и водрузить на соседнее сиденье. Ранхаш едва смог остаться невозмутимым.

— Расслабьтесь, — она так пошевелила пальцами в воздухе, что расслабиться при всём желании не получилось.

Откинув левую полу плаща, девушка положила руки на бедро харена, и её пальцы весьма ощутимо промяли его мышцы.

— Майяри, не торопись, — наставительно протянул Шидай.

Заставив себя расслабиться, Ранхаш отвернулся к окну. Пусть делают, что хотят.

Сперва всё было хорошо. По бедру от рук девушки разливалось тепло. Местами было больно, местами — приятно… А потом тепло распространилось, и Ранхаш застыл. Между лопаток выступил пот, в груди появилось волнение, и мужчина, украдкой опустив глаза, с облегчением уверился, что правая пола плаща лежит очень удачно.

— Долго ещё? — как можно равнодушнее поинтересовался он.

— Долго, — ласково протянул Шидай. — Лечебные процедуры не терпят спешки.

Ранхаш уставился на него и столкнулся с ехидным взглядом.

Шидай знал, каково это — когда от тонких девичьих пальцев вверх по бедру поднимается тепло и стягивается внизу живота.

— Да, тут много работы, — рассеянно отозвалась Майяри, проминая напрягшиеся мышцы у самого тазобедренного сустава.

В глазах харена помутнело, а во рту пересохло.

На следующее утро к удивлению всех харен лично спровадил Майяри к Диэне, Элде и Лоэзии.

— Совсем достала? — насмешливо поинтересовалась Элда.

— Да нет вроде, — отозвалась озадаченная Майяри.

— Майяри, не забудь вечером про процедуры! — прокричал ей господин Шидай.

Харен споткнулся.

— Госпожа, не следует уходить так далеко.

Лоэзия вздрогнула и испуганно воззрилась на появившегося невесть откуда Мариша.

— О, прости, — девушка растерянно осмотрелась и обнаружила, что ушла за пределы лагеря и по сторонам тянутся заросли кустов. В темноте ей показалось, что по другую их сторону кто-то ходит. — Я не заметила, что ушла так далеко.

Мариш подал ей руку, и они направились назад.

— Вас что-то беспокоит? — наконец спросил слуга.

В последние два дня госпожа была очень задумчива, печальна и рассеяна. Мариш предполагал, с чем это могло быть связано, и злился.

Госпожа ответила не сразу.

— Это из-за госпожи Майяри, — тихо призналась она.

— И из-за харена, верно? — добавил Мариш, пристально следя за лицом госпожи.

К его удивлению, на упоминание жениха девушка отреагировала почти спокойно, без болезненных гримас и несколько равнодушно.

— И из-за него тоже. Мне стыдно признаться, но его холодность всё же расстраивает меня. Мы же уговаривались, что не будем ждать друг от друга невозможного. Но сейчас меня беспокоит не это.

— Вам кажется, что харен неравнодушен к госпоже Майяри?

Лоэзия даже споткнулась от изумления и посмотрела на Мариша удивлёнными глазами.

— Нет, — обескуражила она слугу ответом. — Точнее, меня беспокоит не совсем это… — она закусила губу и, отпустив локоть мужчины, заломила пальцы, пытаясь подобрать нужные слова. — Я чувствую, что во мне происходит что-то неправильное. Моя уважаемая мама, когда мне исполнилось пятнадцать, побеседовала со мной об отношениях между мужчинами и женщинами, — Мариш недовольно скривился, представив беседу с «уважаемой мамой». — Она рассказала мне о том, как зверь реагирует на своего избранника. Он становится нежным, — уголок губ дворецкого дёрнулся, но он не стал разуверять юную госпожу, — ласковым и немного агрессивным в своём стремлении не позволить другим заявить права на его возлюбленного.

— Да, госпожа, звери не любят, когда заходят на их территорию и трогают то, что принадлежит им. Всё правильно.

— А правильно ли, что я всё это ощущаю в отношении Майяри? — Лоэзия сильно, до хруста заломила пальчики и с надеждой уставилась на оборотня.

Тот даже остановился. Но невозмутимое лицо сохранить смог.

— Конечно, — выдавил он после секундной заминки.

Чтобы женщина тянулась к женщине? В этом не было ничего правильного, но расстраивать госпожу мужчина не захотел. Голова закипела, выискивая логичное объяснение случившемуся.

— Вот сейчас она ушла помогать господину Шидаю лечить ногу харена, а моя птица очень хочет расцарапать господину Ранхашу лицо, — Лоэзия некультурно шмыгнула носом. — Нет, он мне по-прежнему нравится, но порой, когда он подходит к Майяри, мне хочется броситься на него и… и… — она густо покраснела, — и пнуть.

По другую сторону кустов кто-то поперхнулся кашлем, и девушка испуганно вцепилась в локоть дворецкого.

— Это ваша охрана, — успокоил её Мариш, одаривая заросли многообещающим взглядом.

— Они слышали! — ужаснулась Лоэзия.

— Они глухи, — тяжёлый тон оборотня также намекал, что слышащие и болтающие вполне могут стать не просто глухими, но мёртвыми. — Вам не стоит переживать по этому поводу, госпожа. Ваша птица ещё юна, она редко видела других самцов и по молодости может испытывать ошибочную привязанность. Госпожа Майяри повела себя очень мужественно, — лицо мужчины даже не дрогнуло, — защищая вас. И ваша птица усмотрела в защитнике подходящую для себя пару. Её ввело в заблуждение поведение госпожи Майяри, больше подходящее мужчине. Со временем ваш зверь осознает свою ошибку и обратит свой взор в нужную сторону.