Всё закончилось в один миг. Будто случился объёмный взрыв, источником которого стала Ассашара. Все очаги огня по периметру площади разом погасли, а высшая превратилась в обычную девчонку, которая тихо осела на руки барона. Орлов осторожно передал девушку на руки какому-то громиле в стальных доспехах и целенаправленно пошёл к центру площади.

Вокруг барона тут же выстроилась настоящая крепость из бойцов сопровождения, которые отстреливали всё живое, что хотя бы теоретически могло представлять угрозу для их лидера.

— Куда он идёт? Ты видишь куда он идёт? — нервно произнёс Болотов.

Площадь была пуста, но это оказалась только видимость. Разъярённые Орлов, как какую-то нелепую тряпку, одним жестом сбил высшую иллюзию, за которой скрывалась ставка Овчинникова.

По отряду барона ударил шквал выстрелов, но ни один не попал в цель. Будто само пространство ломалось от ярости молодого аристократа. Он прошёл насквозь через цепь защитников графа и, пока его охрана, как несмышлённых малышей, вырезала гвардию великого рода, Орлов взял за шкирку Фёдора Григорьевича, поставил на колени и хладнокровно пристрелил в затылок.

— Твою мать! — выдохнул Горюнов. — Это даже без разбирательства тянет на смертную казнь! Что он натворил⁈

— Это и была казнь, Петя, — тихо ответил Болотов.

Но это оказался ещё не конец. Барон сорвал с тела мёртвого графа сияющий изумрудным светом амулет и с непонятной яростью растёр его в крошево голыми руками. Глядя при этом прямо в объектив камеры, через которую следили за событиями главы великих родов.

— Это конец, — выключив камеру, чтобы не видеть дикой и непонятной ярости Орлова, произнёс Горюнов. — Малец покойник. Что будем делать, Саша?

— Молиться, — неожиданно ответил князь Болотов и бледно улыбнулся. — Страннику или кому угодно. Император нам точно не поможет, Петя.

— Мы сделали всё необходимое, чтобы предотвратить кризис, — возразил Пётр Сергеевич. — Мы не виноваты, что пацан убил главу высшего рода.

— А если бы он не убил? — резонно ответил Александр Игоревич и в кабинете повисла гнетущая тишина.

Оба понимали, что без помощи Орлова вся столица могла погибнуть в считанные дни. Первым нарушил тишину князь Болотов. Он посмотрел на своего старого приятеля и негромко произнёс:

— А знаешь что, Петя? Удали-ка ты все записи. Оригиналы, копии и копии копий. Вообще все. А я через пару часов отправлю за трупом Фёдора Григорьевича отряд своих людей в лучшей защите, что у меня есть. Завтра в город пребывает судья и нам остаётся только надеяться на то, что у него нет полномочий допрашивать глав великих родов, кроме покойного Овчинникова. И что судья не станет задавать нам вопросы о диком бароне, из-за которого это всё началось.

Московский полис.

Сектор рода Овчинниковых.

Дикая ослепляющая ярость вела меня вперёд. Была только цель и никаких преград между нами. Я прокладывал путь и мир откликался на мою волю. Когда стало понятно, что Овчинников стал рабом своего артефакта, любые мысли о переговорах или компромиссе бесследно испарились.

— Нет! Ваше благородие! Барон, не надо! — где-то на периферии моего сознания слышались знакомые голоса, но никто из спутников не успевал меня остановить, да и не пытался этого сделать.

Я прошёл сквозь охрану предателя одним шагом. Никто из бойцов не успел ничего понять, а потом на них обрушились душаны и Вольные. Мастер двигался параллельным курсом, но даже его скорости не хватало, чтобы за мной угнаться.

Источник творившегося в столице безумия сидел в золотом кресле и глупо улыбался, глядя мне в глаза. Разума в этом существе не осталось. Ещё немного, и физическая оболочка разлетится на части под давлением изумрудной отравы. Но это «немного» могло стоить жизней ещё десяткам тысяч людей.

— Нет! Так нельзя, барон! — снова попытался меня вразумить Мастер, но я уже выдернул марионетку с её трона и потянул спусковой крючок. Командир Святых потрясённо уставился на тело графа Овчинникова и неверяще выдохнул: — Твою ж мать…

Артефакт на груди графа тут же активизировался и попытался подчинить ближайших людей, но я не дал ему этого сделать. Как мерзкую отравленную змею, схватил амулет и, использовав треть всего своего резерва, раскрошил его в пыль. Я приду за вами. Приду за каждым и никакие ловушки меня не остановят!

Неприятное чувство чужого взгляда кольнуло сознание. Я уставился на верхушки ближайших домов в поисках цели, но ощущение так же быстро пропало.

— Уходим! — с отвращением отряхивая ладони, приказал я. — Здесь мы закончили.

— Закончили… — тяжело вздохнул Мастер и удручённо покачал головой. Не лучше него выглядел предводитель душанов. Аслан хмуро смотрел на меня, пока его люди оперативно добивали последних врагов.

Я, не обращая внимания ни на что вокруг, шагал к нашему броневику. Внутри поселилась сосущая пустота. Почему так? Почему амбиции заставляют разумных предавать всё и всех? Зачем власть, если ты на пути к ней уничтожишь весь свой мир?

— По машинам, по машинам!!! — надрывался позади меня Мастер.

— Я с вами, — услышал я голос Аслана, но вопрос был адресован не мне и отвечать я не стал.

Мы эвакуировались так же быстро, как прибыли в полис. Задерживаться вообще не было никакого смысла. Я не мог себе представить ни одного вопроса от других глав великих родов, на который я сейчас мог бы им правдиво ответить.

Я не надеялся на то, что моё появление останется незамеченным. Это была бы полнейшая глупость. Найдутся свидетели, найдутся желающие выслужиться и просто те, кто хочет «помочь». Мой расчёт был в другом.

Сектор рода Овчинниковых был критически повреждён. Во всех смыслах. А значит начнётся передел зон влияния, а может и целых секторов. На этом фоне кто-то наверняка захочет присвоить себе лавры ликвидатора. Кризиса или его источника — для меня не суть важно. Главное, что у меня появлялось время на подготовку. Правда, к чему именно готовиться я пока не решил.

К войне? Это глупо и невозможно. Никто не может воевать против целой Империи. К обороне? Тоже не вариант. При желании, мой купол сравняют с землёй довольно быстро. Не настолько, как думают главы великих родов, но сидеть в обороне вечность я точно не сумею. А ещё ведь остаётся немаловажный фактор вмешательства самого Императора и его ближайших вассалов.

— Не нужно было так, Святослав Иванович, — вырвал меня из тяжёлых размышлений голос бывшего гвардейца. — Овчинников тварь редкостная и все скажут вам спасибо за его казнь. Все, кроме глав великих родов и Императора, для которых нет хуже преступления.

— Мастер прав, ваше благородие, — кивнул Аслан. — Тварь надо было прикончить, но мараться не стоило. Любой из нас мог это сделать. А потом достаточно было провести показательный суд и отдать голову виновника совету. И все были бы довольны.

— Что ты сказал? — повернулся я к Аслану и видавший виды барс вдруг вздрогнул и отвёл взгляд. Сидевший рядом с ним Мастер слегка побледнел, но потом решительно сжал челюсти и подался вперёд.

— Так и надо было сделать, Святослав Иванович, — резко произнёс командир Святых. — Вы единственный представитель своего рода. Проклятье, да вы вообще единственный аристократ, которому я готов служить! Зачем было так глупо подставляться? Как теперь решать вопросы с советом глав великих родов и судьёй?

— Вы бы не смогли к нему подойти даже на пять шагов, — откидываясь на сиденье, спокойно произнёс я. — Вы и на площади смогли находиться только благодаря ей.

В этот момент я кивнул на лежащую без сознания Ульяну. Бугурт от девушки не отходил и даже получил разрешение от Мастера не участвовать в бою и оберегать её. Ассашара и так сделала больше для этой вылазки, чем можно было ожидать. Я бы при всё желании не смог развеять такое мощное облако изумрудной дряни вдали от своего кристалла. А Ульяна не просто справилась — у нас даже несколько зарядов ветра ещё осталось.