— Все проснулись? Я вам тогда завтрак сюда принесу, а то тут Дишеновы уезжают, кутерьма такая… Ещё и лекари устроили совещание. Серьёзность и секретность, как у военных!

Ворча, домоправитель, не дождавшись ответа, развернулся и, громыхая деревянной ногой, утопал назад. Майяри потёрла лоб: мелькнула в голове какая-то мысль… Притянув лист и перо, она быстро и очень схематично набросала очертания крыла и задумчиво уставилась на рисунок. Но, увы, мысль пощекотала, оставила идею, но никаких способов для её достижения.

— Ты же птиц боишься? — удивился Шидай, увидев её набросок. — Чего это вздумала их рисовать?

— Это не птица, а крыло. Господин, а вы встречали искусственные крылья?

— Крылья нет, но идеи встречал. Трудноосуществимо. Сложность разработки, энергия, деньги… Хочешь попробовать?

— Не знаю, — Майяри невольно отодвинула лист, словно боясь давать какую-то надежду.

— А вы правда боитесь птиц? — глаза Казара загорелись.

— Только хищных и только больших, — неохотно призналась Майяри и напряглась, увидев, как губы хаггареса приподнимаются в ухмылке. — Нет…

Казар промолчал, но и его довольного лица хватило, чтобы всё понять.

— И где тебя такого нашли⁈ — вспылила Майяри.

— Шерех мастер искать таланты. Таким же искусством из всех его детей обладает только Хеш. Вдвоём они при необходимости и Духа найдут.

— Мне казалось, вы меня уже приняли, — весело приподнял брови Казар.

— А что мне оставалось? Кстати, сколько тебе платит господин Шерех? — оживилась Майяри, вспомнив о своей задумке. Нужно же хоть немного обставить достопочтенного господина.

— Пять золотых.

— Сколько? Но… это разве не мало?

— Госпожа, я всего лишь бедный хаггарес, который хочет кушать хлеб и иногда мясо, — Казар с наигранной печалью посмотрел на неё. — Я не нахожу, как хаги, драгоценные камни под ногами.

Девушка задумалась.

— А мне за работу в сыске положена оплата? — неожиданно озарило её.

— Полтора золотых в месяц, — отозвался господин Шидай.

— Ого, — для работавшей раньше помощницей лекаря девушки эта сумма оказалась весьма и весьма приятной, и она смогла по-другому посмотреть на доход хаггареса. — Тёмные, господин Оирид точно мне не поверил! Тридцать золотых… Могла бы и сама сообразить!

— А мне понравилось.

— Ещё бы тебе не понравилось… Так, полтора в месяц…

— В этом будет три, — сообщил лекарь. — Всем сыскарям положена надбавка за риск.

— О! — глаза девушки зажглись энтузиазмом, но Шидай быстро спустил её на землю.

— Тебе надбавку дадут только в этом месяце. В дальнейшем за риск лично у тебя будут вычитать.

— Пф-ф-ф-ф, — надменно фыркнула Майяри. — Хорошо, значит, за работу в сыске мне не платят…

— Майяри! — возмутился Шидай.

— А какая сыскная работа без риска? — в свою очередь возмутилась девушка и повернулась к Казару: — У меня есть сбережения в виде драгоценностей. Продав часть из них, я смогу сама оплачивать твою работу в течение года, а там найду новый источник дохода. Предлагаю семь золотых против пяти, и ты будешь только моим слугой.

— Вы готовы мне довериться?

— Нет, я хочу тебя купить.

— Очень заманчиво, — расплылся в улыбке хаггарес. — Но, госпожа, вы должны понимать мои сомнения. В консере я уверен и знаю, что точно получу свои деньги. А вот вы… Как знать, насколько вы платёжеспособны? Я хотел бы получить оплату за полгода вперёд.

— Идёт, — не стала торговаться Майяри. — Составим и подпишем договор. Эй, а где моя схема?

Она удивлённо осмотрела стол и подозрительно прищурилась на мужчин.

— Это не смешно.

— Упаси боги, госпожа, я не трогал, — совершенно искренне отмахнулся Казар.

— Мне и пошевелиться тяжело, — отозвался господин Шидай.

— Тогда куда он исчез? Он же не мог испариться…

Ёрдел стоял у окна и с интересом рассматривал небрежный рисунок. Подняв лист, он направил его на солнце, и в широко распахнутых глазах блеснул луч. Голубой осколок искрой сверкнул под ресницами.

— Осторожно, — Риш очень аккуратно ссадил брата и сестру на постель к отцу. — Папа болеет. Не прыгайте, постарайтесь его не шевелить и не тискать.

Детишки замерли, прижавшись друг к дружке и смотря на серовато-зелёного отца круглыми испуганными глазами. Иерхарид постарался улыбнуться им дрожащими губами, и они, оживившись, улыбнулись в ответ.

— Папочка, тебе больно? — тихо-тихо спросил Зиш.

— Самую малость, мой птенчик, — прохрипел Иерхарид.

— Можно мне лечь рядом с тобой?

— Конечно.

Мальчик торопливо — перина качнулась, и Иерхарид болезненно поморщился — подполз под правый бок отца и осторожно лёг, боясь прикоснуться к перебинтованной руке. Иия, помедлив, подползла под левый бок и замерла, непонимающе смотря на полупустой левый рукав.

— Папа, — она вопрошающе уставилась на отца синими глазами.

— Половины крылышка больше нет, но это не страшно, — Иерхарид смог удержать улыбку под взглядом дочери. — Не надо, Иия, — мягко попросил он девочку, когда та взялась за край рукава. — Ползи лучше на правую сторону. Придётся вам теперь, — он улыбнулся ещё шире, — помещаться под одним крылом.

Дочь села на попу, продолжая с серьёзной сосредоточенностью глядеть на пустой рукав.

— Тебе будет холодно здесь без крылышка, — заявила она и легла под бок отца. — Я закрою тебя, и тебе будет тепло.

— О, Иия, — Иерхарид от неожиданности часто-часто заморгал, чувствуя, как на глазах вскипают слёзы.

— Это я там буду закрывать! — тут же вскинулся Зиш и начал торопливо переползать на другую сторону.

— Я первая сказала! — возмутилась сестра.

— А ну угомонились! — строго велел Узээриш, нависая над изголовьем кровати. — Папа болеет, тише.

Детишки испуганно затихли. А Риш картинно раскинул руки и с улыбкой заявил:

— У меня тут самые большие крылья, все под ними поместитесь, — и склонился над отцом, осеняя его тенью раскинутых рук.

— Как вы все выросли… — с трудом пробормотал Иерхарид. — Дайте уж прикоснуться к вам.

Зиш тут же рванул опять на правую сторону, и перина качнулась так, что отец охнул.

— Зиш, а ну марш на пол! — рассердился брат. — Раз не умеешь вести себя тихо, ножками обходи с другой стороны!

Насупившийся мальчик сполз с постели и быстренько обежал кровать. Иерхарид с большим трудом приподнял руку, и Зиш торопливо подсунул под неё кудрявую голову.

— А мама когда будет? — Иия подняла на Узээриша свои дивные синие глаза, и брат едва удержал улыбку на губах.

— Ещё нескоро, дорогая, — ласково погладил он девочку по головке. — Ей предстоит долгий путь.

Винеш прислушивался к удаляющимся детским голосам и с беспокойством смотрел на тяжело дышащего друга. Он бы не разрешил визит, но Иерхарид так хотел видеть детей, что лекарь испугался, как бы ему худо от волнения не стало. Ему и так сегодня беспокойства хватило. Чего только стоил перенос со стола на кровать.

— Я тебе тут ментальную поставил, чтобы не болело. Не по закону, но зелье тебе уже не в пользу будет. Отдыхай давай. Я тебя скоро опять разбужу, и ты будешь учиться нормально пить воду. Вот малость окрепнешь, и я за тебя возьмусь. Так что спи, пока даю, иначе…

— Моя Лийриша… Её больше нет? — не открывая глаз, спросил Иерхарид.

Винеш не смог ответить сразу.

— Она… жива. Но она ещё не пришла в себя.

Сказать правду полностью он так и не рискнул. Друг слишком слаб, переживёт ли…

Иерхарид больше ничего не спросил, но у Винеша появилось гаденькое ощущение, что друг всё понял.

— Отдыхай.

Подождав, когда больной действительно уснёт, Винеш покинул спальню и столкнулся в гостиной с дежурным лекарем, своим учеником.

— Радость-то какая, что очнулся, — улыбался тот. — Вот окрепнет малость, и можно будет тогда признаться хайнесу о госпоже Майяри.

— Ага, — рассеяно отозвался Винеш, мысли которого продолжали кружиться вокруг Лийриши. А может, попробовать пробудить её мозг ещё и так?