— Скажите господину Бришу, что в подземелья спустился Викан, и он согласится на что угодно, лишь бы исчезнуть из коридоров.

— Вот это коварство! — Майяри посмотрела на мужа с весёлым ехидством.

— О, вы сегодня вообще спали? — мастер Дагрен взглянул на них с Ранхашем с улыбкой, явно не имея в виду ничего такого. — Уж простите, но пропахли вы друг другом так, словно всю ночь в обнимку город патрулировали.

Майяри всё ждала, когда кто-нибудь обратит внимание на её наряд или запах, но встречные оборотни куда-то спешили и даже не думали замечать, что харен Ранхаш теперь женат. И девушку съедала досада. Она уже по-разному одёргивала кафтан, подтягивала пояс, поднимала-опускала воротник, но, видимо, чёрный, без вышивки кафтан был слишком уж неузнаваемой вещью. Зато на харена смотрели с удивлением и едва шеи не выворачивали, глядя на непривычно яркий для него плащ. Наверное, стоило самого Ранхаша обрядить в её одежды, тогда бы было понятнее.

— Да на Майяри плащ хареновский, вот и тянет, — ощерился Дагрен, — но вы уж чужих пожалейте, а то про вас и так слухи по городу бродят.

— Чувствуется лапа господина Шереха, — подмигнул защитник. — Майяри, ты чего? Ну не обижайся на нас, мы просто подшучиваем.

Майяри действительно расстроилась.

Никто ничего не заметил.

— Что-то новое есть? — совершенно будничным тоном спросил Ранхаш, и мастера пожали плечами.

— Мы примерно поняли, для чего третья артефактная комната, и опечатали её, — мастер Резвер выпрямился, осторожно переступил между линиями и потянулся. — Пока она здесь, я бы не рискнул пускать кого-то сюда.

— Тогда планы приспособить подземелья под наши нужды идут Хрибному в зад, — вторил ему Дагрен. — Если туда кто-то проберётся и попытается воспользоваться артефактом… Ну это будут очень большие проблемы и хотя бы одна смерть.

— Я бы просто разрушил.

— Но это очень тонкое изобретение, — вскинулся защитник, — я уверен, что если мы получше изучим его, то найдём что-то положительное.

— Будем ломать, — решил Ранхаш. — Я запрошу разрешение у хайнеса.

Мастер Дагрен тоскливо вздохнул, но спорить не стал.

— Больше ничего нового?

— У Раия что-то было, — припомнил Резвер, — но он в сыск уехал.

Ранхаш ещё раз окинул зал цепким взглядом и молча распахнул дверь перед Майяри. Как только они ушли, мастера обменялись взглядами.

— Патрулируют? В обнимку? — Резвер издевательски приподнял брови.

— Думаешь, греховодят? — Дагрен заинтересованно подался вперёд.

— Дагреша, — Резвер тяжело вздохнул и опять опустился на корточки, — вообще-то ты умница, но вот касательно реальной жизни та ещё тетёха невнимательная.

— Да ладно тебе. Харен бы её сперва в храм оттащил, — понял тот намёк.

Резвер воззрился на друга в молчании, будто подозревая, что тот издевается над ним, а затем достал из-за ворота шнур и, как маятником, качнул перед лицом защитника серебряным браслетом.

— Знаешь, что это?

— Резвер, я был женат, — теперь Дагрен заподозрил его в издевательстве.

— Похоже, это было очень давно… — протянул тот. — Ты что, не заметил?

Дагрен уставился на него уже с раздражением.

— Пахнут друг другом, на девчонке его плащ… — попытался навести на мысль Резвер и, отчаявшись, сказал прямо: — Да у них брачные браслеты на руках!

Глаза защитника потрясённо раскрылись, и он изумлённо распахнул рот.

— Да ладно…

— Во-во, — Резвер широко улыбнулся и разрубил ладонью воздух. — Минус одна с боевого отделения!

У ворот харен и его помощница столкнулись с молодым хайнесом и его помощником господином Саврием. Риш уже был несколько раздражён и по сторонам посматривал с видимым неудовольствием. Ходить по подземельям и пещерам у него раньше привычки не было, и из-за своего высокого роста он успел обтереть белоснежной башкой все своды.

— Завалить бы здесь всё, — с досадой шипел он.

— Дворец просядет, — невозмутимо заметил помощник.

— Да и его бы туда же, — неприязненно отозвался Риш и наконец заметил харена и его помощницу. — О? — глаза удивлённо округлились.

Ранхаш и Майяри уставились в ответ с напряжением.

Узээриш недоумённо моргнул, подался немного вперёд, принюхиваясь, и ещё больше растерялся.

— Харен? — сам у себя спросил он, прислушался к ощущениям и с ещё большим изумлением утвердился: — Харен, — и, повернувшись к помощнику, спросил у него: — Ты их тоже видишь?

Тот кивнул. Риш уставился на парочку с весёлым изумлением и молча обогнул их.

— Они ненормальные, — доверительно сообщил он Саврию, впрочем, достаточно громко, чтобы и Ранхаш, и не такая чуткая Майяри его услышали. А затем, обернувшись, ехидно сказал уже девушке: — Госпожа Майяри, если бы вы вышли за меня, я бы вас из постели неделю не выпустил.

Та обескураженно приоткрыла рот и невольно отступила за спину мужа.

— Ненормальные, — повторил Риш, удаляясь. — Другие бы размножались и размножались… Я уже понадеялся, что не увижу их хотя бы семь дней. Семь замечательных дней! А они уже что-то вынюхивают.

— Мы что-то не так сделали? — опасливо поинтересовалась Майяри у Ранхаша.

Тот, тоже немного обескураженный приёмом хайнеса, ничего не ответил.

— Ну он хотя бы не злится, — с облегчением заметила девушка, а затем и вовсе заулыбалась.

Хоть кто-то заметил.

Бывшие на улице сыскари имели удовольствие лицезреть растрёпанное начальство, вывалившееся из экипажа с такой неуверенностью, что его заподозрили в нетрезвости. Но харен покачнулся, тряхнул головой, вытер губы рукавом и стал почти прежним. Взгляд вот только оставался совсем не хареновским: горячеватым и страстно потемневшим.

Вслед за ним с подножки бодро спрыгнула помощница, госпожа Майяри. Радостная, с горящими щеками и покрасневшими губами и лукаво блестящими глазами. При взгляде на харена блеск становился жадным, и сыскари мигом нафантазировали покушение на честь начальства. А может, и не покушение, а идеально воплощённое в жизнь преступление…

По сыску уже вовсю ходили слухи о любовной связи между ледяным хареном и его попадающей во все неприятности помощницей. Они ходили с самого первого дня появления девушки, но сейчас это были не просто слухи, а чуть ли не отчётная информация. К Вотым обратись, и они бумажку с подписью в подтверждение дадут, что да, девочку уже окрутили. Вот только холодный харен так мало подходил на роль возлюбленного, что сомнения всё же одолевали. Но сейчас-то…

Ранхаш повернулся, чтобы помочь Майяри спуститься, и замер, обнаружив её перед собой.

По пути в сыск Майяри, памятуя, что в карете тоже можно, воспользовалась своим супружеским правом и полезла домогаться супруга. На напряжённого, едва сдерживающего стоны мужа она всё же полюбовалась и была страшно довольна собой. Но если желание Ранхаша получило выход, то сама Майяри всё ещё была взволнована и жаждала исполнять супружеские обязательства и дальше.

Просто подать ей руку и проводить в сыск Ранхаш не мог. Он едва сдерживался, чтобы не запихнуть её назад в экипаж и не скомандовать кучеру везти их домой.

Теперь он понимал, почему молодожёнов принято на время отделять от общества.

Притянув Майяри за плечи, он целомудренно поцеловал её в лоб и, подхватив под локоть, повёл внутрь.

И они тут же оказались среди шума и гама. Встревоженные и чем-то обрадованные сыскари сбегали с лестницы и бросались к двери, ведущей на задний двор.

— Что такое? — спросил харен у нетерпеливо притоптывающего дежурного, которому тоже хотелось покинуть пост.

— Господин Викан, кажется, драконокрада поймал. Почти к полуночи приехал, споил всех смотрителей в ангаре так, что они сегодня и встать не смогли, и запретил выходить во двор. Заявил, что знает, как приманить вора. И сейчас там какой-то шум.

Заинтересованная Майяри тоже бросилась к двери, и Ранхаш неохотно пошёл за ней.

Они вышли как раз в тот момент, когда Викан с ликующим воплем выволок из ангара сопротивляющегося драконокрада.