— Придите в себя, — потребовала та, — и я отпущу вас.

Губы харена сжались, яростно полыхающие глаза прищурились, и Майяри едва не отступила. Внутри она была далеко не так спокойна, как внешне. Сердце испуганно дрожало, и по жилам растекались страх и дурное волнение. Дурное оттого, что даже такой харен — злой и опасный — радовал её и волновал. Ведь он вернулся. Пусть и разъярённый, но вернулся.

— Иди сюда.

Хриплый, до сердца пробирающий голос заставил Майяри встрепенуться и разбил её маску невозмутимости. Она испуганно посмотрела на харена и сглотнула. Из-под серебристых ресниц на неё смотрели текучие как мёд глаза. Властно, требовательно, повелительно. Ноги сами дрогнули, но Майяри опомнилась и осталась стоять на крыльце.

— Живее, Майяри.

Девушка испуганно отшатнулась. Харен не мог двигаться, не мог сам подойти к ней, но именно в этот момент она почувствовала настоящую опасность.

— Я жду, Майяри. Очень, — она как заворожённая уставилась на губы мужчины. — Очень. Жду. Не зли. Меня.

Ноги сами сошли с крыльца, и она сделала пару неуверенных шагов вперёд.

— Ближе.

Опьянённая горячим взглядом и голосом, Майяри вплотную подошла к обездвиженному харену, запустила руки под распахнутый плащ, провела ладонями по напряжённым бокам и прижалась к груди оборотня, вдыхая терпкий, пугающий запах табака.

— Освободила меня. Живо.

Майяри сжалась, наслаждаясь последними секундами своей власти, и выпустила мужчину из плена. Одна рука мгновенно крепко прижала её к напряжённому торсу, а вторая зарылась в волосы, оттягивая голову назад, и Ранхаш впился в её губы болезненным поцелуем. Голову вскружил пьяный вкус дики, и Майяри сама с жадностью подалась навстречу, хватаясь руками за харена и приподнимаясь на цыпочки. Ближе, теснее, ещё горячее! Ранхаш приподнял её и, не разрывая поцелуя, пошёл вперёд. Они ударялись спинами о двери, стены, перила, один раз едва не навернулись на ступенях и с трудом — Майяри отчаянно не хотела отрываться, но харен был сильнее — отстранились друг от друга. Тяжело дыша, Ранхаш отвернулся, подошёл к лестнице и сбросил на неё остатки взрывного порошка.

Грохот сотряс пол, и Майяри пришлось схватиться за стену. Вверх взметнулись щепки, дым, раздался жуткий хруст, и лестница рухнула вниз. Туман в голове девушки мгновенно развеялся, и она уставилась на харена со страхом.

— Господин Ран…

Мужчина медленно развернулся, и Майяри оборвалась на полуслове.

— Что с вами? — едва слышно вопросила она.

Харен молча схватил её за локоть и потащил за собой в её же комнаты. В спальне он остановился и, притянув перепуганную девушку к себе, с промораживающей яростью прошипел:

— Почему ты не попросила о помощи меня⁈ Почему, Майяри? Почему ты попросила моего деда, но не попросила меня?

В горле пересохло от страха.

— Мне было страшно…

— Чего ты боялась? — Ранхаш склонился к её лицу. — Не верила в меня? Не верила в то, что я смогу понять?

— Мне… всё равно… поймёте ли… — вопреки ужасу, что пробуждал в ней этот незнакомый харен, Майяри сама прижалась к нему. — Я боялась за вас… Вы слишком… решительны. А они хаггаресы. Это так опасно…

— Не веришь в мои силы? — Ранхаш склонил голову набок, отпустил руки девушки и обнял её. Пальцы вцепились в корсаж её платья. — Но я силён, Майяри.

И рванул ткань в стороны, разрывая платье до самого пояса. Девушка схватилась за ворот, пытаясь удержать одежду, но Ранхаш отдёрнул её руки и сам стащил платье, помог ему упасть на пол. И толкнул девушку к кровати.

Майяри ощутила леденящий ужас. Что он собирается сделать?

Харен сбросил плащ и, словно подтверждая её самые кошмарные предположения, стащил с себя рубаху.

— Нет-нет-нет… — Майяри отрицательно замотала головой, отступая перед ним. — Вы не можете это сделать… Ах…

Ранхаш опрокинул её на постель, подминая под себя, и у девушки всё спуталось в голове. Такого быть не может… Только не харен, только не он… Он не может сделать это так! Рука мужчины скользнула по её животу, и Майяри вспомнила о печати. Вспомнила о своих силах, вспомнила, что может защититься, но медлила. Медлила и надеялась, что это дурной сон. Он не может так поступи…

Одеяло завернулось вокруг тела так плотно, что и без того сходящая с ума от страха Майяри едва не задохнулась. Харен крепко прижался к её спине и тихо-тихо прошептал на ухо:

— Мне надо проспаться. И когда я проснусь, ты должна быть здесь. Ясно?

— Да! — торопливо выдохнула Майяри.

Пару минут она лежала, чувствуя, как внутри затихает ужас, и осознавая, что… ничего не произойдёт. И испытала такое облегчение и благодарность, что, невзирая на риск опять разозлить мужчину, заворочалась в его объятиях и, повернувшись, уткнулась ему в шею и жарко прошептала:

— Я так люблю вас!

— Я не слышу тебя, — холодно, неуступчиво ответил Ранхаш, но Майяри лишь улыбнулась и прошептала вновь:

— Очень люблю…

Скрипнули половицы, и девушка вскинулась вместе с оборотнем и повернулась к двери. На пороге стоял растрёпанный господин Шидай, с ужасом смотрящий на порванное платье.

— О боги, Майяри, он…

— Он ничего не сделал! — торопливо ответила девушка.

Ранхаш нахмурился и приподнялся.

— Я только закрыть дверь! — лекарь поспешно отступил и закрыл дверь, но пьяный сын не мог так просто позволить скрыться возмутителю его спокойствия и встал с постели.

— Господин, не надо!

Майяри бросилась за ним, запуталась в проклятом одеяле и нагнала харена только у двери.

— Не надо больше никого бить! — взмолилась она, обхватывая его за талию и осыпая его спину торопливыми поцелуями.

Но умилостивить Ранхаша сейчас было не так просто. Не обращая на девушку внимания, он пинком распахнул дверь и шагнул в гостиную.

— Ну пожалуйста…

Отчаявшись, Майяри скользнула по его телу вниз на колени и взмолилась:

— Останьтесь со мной.

Сама мольба из её уст звучала необычно и проняла даже пьяного Ранхаша. Он обернулся к ней и замер, зачарованно смотря на сидящую на полу девушку. Ярость, клокотавшая в душе, смягчилась, и злость на предателя Шидая поутихла. В конце концов, если девчонка умоляла отца вот так же, то вполне понятно, почему он держал язык за зубами.

Прелестная, с влажно блестящими глазами и пылающими губами… Наклонившись, Ранхаш подхватил её подмышки и с лёгкостью поднял. Майяри тут же обвила его шею руками, прильнула всем телом и, коварная, прошептала:

— Я правда люблю вас.

И Ранхаш сдался.

— Я слышу тебя.

Майяри уныло посмотрела на тонущие в полумраке и утреннем тумане школьные корпуса. С бо̀льшим удовольствием она бы съездила в сыск, куда ранним-ранним утром, точнее ещё ночью, когда она блаженно прижимала к груди подушку, умчался харен. А она-то надеялась, что они всё прояснили между собой и, проснувшись, поговорят. Но, видимо, господин Ранхаш, протрезвев, понял, что не хочет её видеть. Или ещё что-то в этом же духе.

— Майяри, — господин Шидай неожиданно наклонился и куснул её за ухо.

— Вы что творите⁈ — девушка отскочила под защиту Ашия, и тот укоризненно посмотрел на лекаря.

— Слух лечу. Я тебе уже несколько раз сказал: Ранхаша срочно вызвали, что-то серьёзное случилось. После его ухода посыльные ещё три раза прибегали. По лицу вижу, что глупости выдумывать начинаешь. Вечером поговорите. Он к тому времени совсем остынет и, может, даже злиться не будет.

— Я слышу вас и всё понимаю, — отозвалась Майяри.

Она в самом деле всё понимала, но дурные мысли появлялись в голове, плодились и растравливали чувства. Прошлым днём она призналась в любви. С отчаянной искренностью призналась. И надеялась, что утром харен развеет её самые страшные опасения. Очень надеялась, хоть и не считала, что имеет право на эту надежду.

А он ушёл.

Проснувшись часа за четыре до рассвета, Майяри в одной рубашке обошла весь второй этаж, аккуратно по стене спустилась на первый, но харена так и не нашла. Нашла только в пропахшей рассолом кухне господина Ывашия, консера Шереха, господина Шидая и тоскливо поглядывающего на дверь Викана. Ох и обрадовались они её приходу! Домоправитель тут же посоветовал собрать самое необходимое и важное, мол, придётся на время переехать в другой дом, пока здесь порядок наводят, а лекарь вызвался проводить её до школы.