— Простите меня, госпожа, — оборотень встал и склонил голову. — Я зря вас побеспокоил. У меня всё же нет подходящего настроения. Я заплачу за всю ночь. Хороших снов.

Глаза той широко распахнулись, и она проводила гостях возмущённым и удивлённым взглядом. Она же видела, что он возбуждён. Что такое? Губки её обиженно задрожали.

Кабинет встретил Ранхаша темнотой. В окно вливался блеклый свет волчьего месяца, потускневший ещё больше от покрывающего стекло инея. Опять ударил мороз, зима никак не хотела сдаваться и отдавать власть весне. Ранхаш медленно прошёл внутрь и замер по центру комнаты.

Он ощущал растерянность. У него появилась проблема, которую он не мог решить. Точнее, решение он нашёл, но легче ему не стало. От игнорирования желание никуда не исчезло.

Несколько секунд он смотрел на размытую лунную дорожку, зыбко стелющуюся по полу, а затем прошёл в угол, опустился на корточки и, нажав на стену в трёх местах, открыл тайник под половицами. Вытащил короб, покрытый хаггаресскими знаками, и поднял крышку. Будучи в несколько растрёпанных чувствах, он выскочил из дома вместе с камнем-носителем в кармане. Очень безрассудно, особенно если вспомнить, с кем у него была встреча.

Выложив в короб камень, Ранхаш уже хотел закрыть его, когда взгляд зацепился за блеснувший тёмный бок. Помедлив, он протянул руку и вытащил кристалл ложного облика. Тот самый, что положил в его сейф в Санарише Шидай. Развратница.

Кристалл выскользнул из его ладони, но не бухнулся на пол. Перед мужчиной выросла фальшивая Майяри.

— Мой господин, — её губы медленно разошлись в чувственной улыбке.

Ранхаш поднялся. Он сам не мог понять, зачем активировал обманку, и чувствовал замешательство.

— Мой господин что-то хочет? — девушка лукаво воззрилась на него.

Хочет? Очень хочет…

— Поцелуй меня, — велел Ранхаш.

Обманка охотно подалась вперёд и, опёршись ладонями на плечи мужчины, прильнула к его губам в горячем поцелуе. Ранхаш просто стоял и смотрел прямо перед собой.

Он ничего не чувствовал.

Губы словно ветер холодил, и девушка казалась бесплотной. Ментальная магия была не в силах внушить ему, что перед ним живой человек.

Мужчина щёлкнул пальцами, и шар бухнулся на пол.

Не то.

В кабинете он пробыл ещё около получаса, после чего решил, что всё же стоит попытаться уснуть. Проходя мимо комнаты Майяри, Ранхаш замер и почти минуту смотрел на дверь, прежде чем шагнуть к ней и осторожно отворить.

Гостиная была пуста. Он уже хотел идти дальше, но понял, что совершенно не удовлетворён увиденным, и неслышно прошёл через комнату к следующей двери. Потянул на себя створку и застыл, уставившись на разобранную кровать.

Одеяло зашуршало, и Майяри, приподнявшись на локтях, обеспокоенно посмотрела на него. Она не задала ни единого вопроса, но в её молчании отчётливо ощущался страх. Харен продолжал смотреть на неё, ничуть не обеспокоенный тем, что его визит не остался незамеченным.

Он хорошо видел её в темноте. Распущенные волосы, блестящие глаза и рубашка с кружевным воротником. Воздух был напоён ароматом жаркой степи, что в сочетании с покрытыми инеем окнами вызывало странные ощущения. Очень хотелось войти в эту залитую бледным лунным светом спальню, окунуться в летний запах и сесть в кресло перед кроватью. Да, этого было бы почти достаточно. Он бы смотрел на девчонку долго-долго, пока она сама бы не слезла с постели и не пересела к нему на колени. Она бы прижалась к его груди и подняла голову, а он бы склонился и…

Ранхаш медленно отступил назад и закрыл за собой дверь.

Именно то, что нужно. И то, что нельзя.

Майяри плюхнулась в кресло и забралась в него с ногами. Уснуть она так и не смогла и теперь чувствовала себя несколько разбитой. Да и страх никак не желал уходить. Ночной визит харена здорово её напугал. Она уж подумала, что он всё же решил её убить. Может, так и было? И он действительно убил бы её, если бы она спала. А так посмотрел в глаза и передумал. Пожалел.

Она знала, что стала неотъемлемой частью истории об ограблении сокровищницы уже в тот момент, когда запихнула артефакты за пазуху. Но она даже не представляла, что настолько неотъемлемой. Главная проблема тогда для неё заключалась именно в том, что она никогда бы не смогла вернуть в санаришскую сокровищницу украденное хотя бы потому, что кое-что навсегда останется при ней. Кто поверит ей, что она сделала это не специально? Но…

Устало потерев лоб, Майяри перевела взгляд в окно. Ещё не светало, но утро уже наступило, и на наружном подоконнике вяло копошились птички, выклёвывая из снега нападавшие ягоды рябины. Что, если она действительно поглотила часть того проклятого артефакта? Девушка прикрыла глаза, припоминая тут ночь. Возможно, если бы не жар и дурнота от поглощённого камня, она бы поступила иначе. Не сбежала бы, нашла бы другой выход, смогла бы оправдаться… Да нет, не смогла бы. Вздох сорвался с губ.

Харен, видимо, ночью куда-то спрятал носитель (Майяри предполагала, что в короб к другим артефактам), и дурнота больше её не мучила. Но во рту всё равно присутствовал тошнотворный привкус от воспоминаний

Мимо двери кто-то прошёл, и Майяри напряжённо замерла, а затем встала и, осторожно подобравшись к двери, приоткрыла её. Она успела заметить спину харена, завернувшего к лестнице. В глаза бросилось, что он опять начал сильно хромать, и девушка недовольно закусила губу. Она продолжала бояться господина Ранхаша и в то же время испытывать к нему сильнейшую благодарность. Всё же какой он правильный. Сказал, что защитит, и вот продолжает защищать, даже узнав такое.

Не выдержав, Майяри босиком преодолела коридор, завернула на лестницу и, миновав один пролёт, тихо позвала харена:

— Господин Ранхаш!

Тот замер посреди холла, обернулся и неодобрительно свёл брови. Наверное, не понравилось, что она в одной рубашке. Всё-таки тут как-то прохладно.

— Простите, как ваша нога? Я заметила, что вы опять сильно хромаете. Мы пропустили уже несколько дней и не лечили ваше бедро. Может, вы задержитесь, и я займусь им? Боюсь, если мы пропустим ещё хотя бы день, то придётся начинать заново.

— Забудьте, — холодно отозвался харен. — И меньше слушайте Шидая. Процедур больше не будет.

Несколько секунд Майяри озадаченно смотрела на удаляющегося оборотня, а затем почувствовала лёгкое раздражение. Совсем лёгкое, всё же господин Ранхаш был так добр к ней. И призвала силы.

Ранхаш словно в стену упёрся. Дёрнувшись, мужчина почувствовал, что его тело будто бы сковано.

— Простите, — раздался за его спиной виноватый голос девчонки. — Я только полечу вашу ногу, и вы сможете дальше бежать в свой сыск. На улице такой страшенный мороз, что ваша небольшая проблемка всё равно долго не проживёт.

Она обогнула застывшего мужчину и под его холодным взглядом медленно опустилась на колени.

— Я в восторге от вашей смелости, — сквозь зубы процедил Ранхаш, одаривая её пристальным промораживающим взглядом.

Майяри в ответ улыбнулась, но и это не понравилось харену.

— Не улыбайтесь, стоя на коленях, — суховато попросил он.

— Одному моему знакомому из прошлого тоже не нравилось, когда я, стоя на коленях, смела улыбаться, — улыбка на лице девушки превратилась в злорадную ухмылку.

Ранхаш почти не спал прошлую ночь. Уснул только под самое утро, и приснился ему сон, где он спал рядом с обнажённой Майяри. Успокоения ему это не принесло. А теперь эта глупая девчонка стояла перед ним на коленях и, чуть ли не прижимаясь лицом к его бедру, ощупывала его ногу. Мужчина поймал себя на мысли, что не уверен, что смог бы устоять от искушения, если бы был свободен.

— А что с укусом господина Шидая? Я могу помочь и с ним.

— Шидай всегда кусает в одно и то же место.

— Это я уже знаю. Так что?

— Госпожа Майяри, штаны перед вами я снимать точно не буду.

Закусив губу, Майяри решила не предлагать свою помощь в раздевании.