— Утаите — нестрашно. Она, — Шидай скосился на Майяри, — славу не любит.

— И всё же, Шидай, друг, спасибо. Если бы не ты… Должник твой! Сам знаешь, Иерхарид друг мне.

— Ты мне лучше вставать разреши, — поморщился Шидай. — А то уже задницу всю натёр.

— А сколько прошло? О, неделя… — Винеш малость смутился. — Ну, потихоньку уже можно… Там поаккуратнее… Ну ты понял.

Майяри недовольно засопела, и лекарь заторопился на выход. У порога он всё же приостановился, ещё раз окинул взглядом постель и полюбопытствовал:

— Только я не понял, чего это она с тобой спит? Или она всё же твоя невеста, а не сына твоего?

— Иди уже отсюда!

Ближе к вечеру Майяри разбудил господин Фоший и сообщил, что её подруга собралась уходить.

— Как уходить? — спросонок девушка не могла сообразить, о чём говорят, и яростно тёрла отпечатавшиеся на лице полоски от подушки.

— Она ещё здесь? — удивился приподнявшийся господин Шидай. — Я думал, она с остальной бандой ушла творить добро в школу. А что случилось?

Домоправитель опечаленно развёл руками.

— Уж не знаю почему, всё хорошо вроде шло…

И действительно, всё шло хорошо. Господин Фоший, пока Майяри поспешно одевалась за ширмой, поведал, как медведица разграбила кухню. Он заманил её туда бараниной, к которой оборотница, видимо, имела определённую слабость, но она не удовлетворилась одним лишь мясом и пожрала все овощи, приготовленные для обеда и ужина, слопала яйца, кур, две огромные рыбины и очистила все шкафчики, съев даже соль, после чего весь оставшийся день хлебала воду из дождевой бочки. Столь неуёмный аппетит взволновал не только поваров, которые оказались в сложном положении, но и лекарей.

— Жрёт хорошо, чего ж худеет-то? — передал домоправитель слова господина Винеша, увидевшего медведицу, когда та подрывала смородиновые кусты. — Ведь правда странность-то, Шидай. Попала она сюда увесистой красавицей, явно не голодала до этого. А тут за неделю схуднула так, что шкура на боках провисла, как будто она всю зиму лапу в берлоге сосала. И мы её голодом не морили. Чтоб в моём доме и голодали, — в голосе домоправителя зазвенела обида.

— Болеет? — Шидай приподнялся, и Казар подсунул ему под спину подушку.

— Хворей у зверя не нашли. А двуногая к себе не подпускает. Дичится. Она всегда такая?

— Ну… — Майяри замялась. — Не очень общительная, но в последнюю неделю она стала какой-то совсем странной.

— В подземке страха хватанула, — решил Фоший, но Майяри, помнящая, какой спокойной была Лирка и как хладнокровно она убила Йожиру, засомневалась. Нет, определённо что-то другое.

Неужели так запало видение про брата? Хотя ей бы тоже запало.

— Победокурила малость и вроде пришла в себя, — продолжил Фоший. — И как только стало смеркаться, обернулась. Я скажу, прям ожила, глаза заблестели! Попросила с одёжей помочь. Штанишки там раздобыть и рубашку… Вот только переживала отчего-то, глаза бегали, словно нашкодить успела…

— Ну ведь успела же, — Майяри вышла из-за ширмы, затягивая пояс серо-розового платья.

— Когда ж это? — домоправитель недоумённо посмотрел на неё. — Вроде весь день на глазах была.

Кухонное ограбление и урон, нанесённый парку, он, видимо, шкодничеством не считал. Но Лирка наверняка думала иначе.

Стоило выйти в коридор, и до слуха донёсся непреклонный голос госпожи Жадалы.

— Я не пущу на ночь глядя тебя в город.

— Госпожа, — голос Лирки дрожал от сдерживаемых эмоций, и Майяри ускорила шаг, — я благодарна вам за помощь, но я хочу уйти. Вам не стоит переживать…

— Мне стоит переживать. Из этой комнаты ты никуда не уйдёшь, даже если мне придётся приставить в качестве охраны своих внуков, хотя им охранять юных женщин доверять нельзя.

— Госпожа…

— Что за спешка? Тебя кто-то обидел? Если ты переживаешь из-за поломанной мебели, то она того не стоит. Мои правнуки успели переломать в пять раз больше. И то, что нам пришлось сегодня ждать обед, не самое печальное. Да стой же ты! Подожди…

Лирка выскочила из комнаты, зацепив плечом Майяри, и бросилась прочь по коридору, сверкая босыми пятками и оставляя после себя ядрёный запах смородины и рыбы.

— Лирка! — подруга бросилась за ней.

Та скатилась по лестнице вниз, перепрыгивая через ступени, ненадолго замерла на первом этаже, пытаясь сообразить, в какой стороне выход, и рванула прочь, к холлу. Как раз в этот момент в дверь вошёл высокий мужчина в длиннополом сером плаще с капюшоном, и девушка налетела на него, едва не сбив.

— Дитя… — сдавленно охнул… похоже, жрец и невольно приобнял оборотницу.

— Держи её! — крикнул господин Фоший, тяжело громыхающий деревянной ногой по ступенькам.

Рыкнув, Лирка попробовала вырваться, но руки жреца оказались сильны, и она забилась в его объятиях.

— Да что ж такое? — горестно вздохнул Фоший.

— Лирка… — Майяри в нерешительности топталась рядом.

Продолжая молча бороться, Лирка пихнула жреца коленом, но попала в ножны, закусила губы от боли и попыталась ударить мужчину головой в подбородок. Тот уклонился, девушка невольно вскинула голову и замерла, смотря под капюшон жреца широко раскрытыми глазами.

Майяри не видела лица мужчины, его закрывал широкий край капюшона. Виднелись только гладкий подбородок и длинные серебристые волосы. Жрец замер, по-видимому, тоже смотря в глаза Лирке, и пару десятков секунд спустя губы той задрожали, глаза заблестели, и мужчина неожиданно привлёк девушку на свою грудь.

— Фоший, найди нам укромное место, — попросил он.

— Кабинет Шереха пустует, — отозвался тот. — Ты иди, я сейчас ключ принесу.

Жрец обхватил Лирку руками, закрывая её широкими рукавами, и повлёк обратно в дом, чуть ли не неся над полом. Обеспокоенная Майяри было шагнула за ним, в нерешительности остановилась, метнулась за домоправителем и опять бросилась за жрецом.

Ключ от кабинета не понадобился. Из него как раз выходил господин Шерех. Увидев жреца в обнимку с Лиркой, оборотень удивился, но, ничего не спросив, посторонился. Жрец неслышно переступил через порог, и дверь с тихим клацаньем закрылась. Щёлкнул замок. Подоспевшая Майяри дёрнула за ручку и призвала свои силы, но с изумлением обнаружила, что ей препятствует нечто, не похожее ни на магию, ни на силу хаги, ни на умение хаггаресов.

— Не пройдёшь, — уверенно заявил старый консер. — Не знаю, как они это делают. Я про жрецов Ваирака.

— Что он собрался с ней делать? — Майяри взволнованно посмотрела на оборотня.

— Не думаю, что что-то предосудительное. Последователи Ваирака обет безбрачия не дают, но у них весьма строгие взгляды на отношения с женщинами. Нет, если бы эта милейшая девочка была возлюбленной жреца, то он мог бы что-то такое позволить, но конкретно этот жрец точно не её возлюбленный…

— Вы сейчас издеваетесь⁈ — вспылила Майяри.

Добродушно улыбнувшись, консер приобнял её за плечи и повлёк прочь от кабинета.

— Не переживай, сейчас рядом с ней самый лучший лекарь душ.

— Какой лекарь душ⁈ — девушка попыталась вырваться, но высохшая рука оборотня оказалась неожиданно сильной. — Ей страшно! С ней что-то происходит…

— … но она не говорит, что именно, так? — лукаво прищурился господин Шерех. — Вот ему и расскажет.

— Она даже мне не говорит! — помешкав, Майяри всё же посчитала себя сомнительной кандидатурой для доверения тайн и добавила: — Даже Эдару.

— Что не скажешь другу, доверишь жрецу, — припомнил Шерех народную мудрость. — Боги всё равно всё видят, а жрецы говорят с богами. Так какие тайны от них могут быть? Пошли-пошли. Подслушивать и подсматривать нехорошо, боги за любопытство накажут. Проверено не единожды.

Скрипнула половица, и Узээриш остановился. Разворошённая постель была пуста. Днём он несколько раз поднимался на чердак, запретил слугам убираться здесь и не закрывал двери в покои, бдительно прислушиваясь к звукам на лестнице. Он ждал, что житель чердака вернётся.