— Доброй ночи, сестра! — Викан помахал им вслед. — Брат, будь милосерден. Это её жених, — охотно пояснил он оставшимся зрителям и гордо похлопал себя по груди, — мой брат.

— Охренеть! Ты видел⁈ И это наш харен? Нет, ну нам никто не поверит! А помощница-то какая горячая девка…

— Даже этого хладнокровного проняла. Ох…

Оборотни-сыскари испуганно шарахнулись, стоило Шидаю повернуться к ним. Но лекарь благожелательно улыбнулся и заметил:

— Об этом в сыске трепаться можно.

До экипажа Ранхаш добрался быстро. Редий распахнул перед ним дверцу, оборотень вместе со своей ношей стремительно взобрался по ступенькам, и дверца опять захлопнулась, а охранники замерли снаружи, бдительно осматриваясь.

Майяри даже опомниться не успела, как её повалили на сиденье и харен впился в её губы уже по-настоящему жарким поцелуем. Она, утеряв все здравые мысли, с жадностью подалась навстречу, обвивая его шею руками и раскрывая губы под напором его языка. Рука оборотня скользнула под её юбку, сжала бедро прямо через ткань штанов и двинулась выше. А поцелуи опустились ниже. Зубами рванув завязки на рубашке, Ранхаш накрыл горячими губами нежную шею, обласкал её жарким дыханием и влажным языком, наказал за недавнюю дерзость зубами и спустился ещё ниже, к нежной груди, и замер, уставившись на сияющее пятно. Он замялся всего лишь на секунду, а затем, полуприкрыв глаза, поцеловал его. Майяри дёрнулась в его руках и тихо всхлипнула. Эта часть её тела, слившаяся с артефактом, оказалась твёрдой, но при этом горячей и очень чувствительной.

Видят боги, он старался быть терпеливым. Ладонь скользнула девушке между ног, и, требовательно сжав пальцы, Ранхаш приник губами к уху жалобно пискнувшей девушки.

— Госпожа Майяри, вы уже готовы почувствовать меня здесь?

Кровь отхлынула от головы к низу живота, стало так жарко, что Майяри показалось, что она вспотела… там.

— Одно ваше слово, и нас сегодня же поженят, — пообещал харен, — и я сделаю с вами всё, что вам захочется. И… — его зубы сомкнулись на пылающей мочке, — научу вас получать удовольствие. Ну же, госпожа Майяри, зачем эти мучения? — он надавил пальцами на ставшее невозможно чувствительным место, и Майяри торопливо зажала свой рот ладонью.

В голове мелькнули искушающие мысли. Господин Шидай говорил, что богам всё равно… Она может выйти замуж ещё раз…

— О, госпожа Майяри ещё не уехала! — раздался снаружи радостный голос, и харен замер.

— Господин, туда нельзя, — донёсся строгий голос Ашия.

— Ты смеешь заступать дорогу мне? — насмешливо уточнил хайрен.

Жуть проснулась мгновенно. Распалённый желанием Ранхаш уже хотел выбраться из экипажа и избавить себя от надоедливого соперника, но в голову неожиданно закралась более блестящая мысль.

Выпрямившись, он резко поднял ничего не понимающую Майяри и усадил на свои колени лицом к себе. Разомлевшая девушка чуть было не скатилась вниз, и мужчине пришлось упереться ногой в сиденье напротив. Сдёрнув шейный платок, Ранхаш решительно расстегнул плащ, почти разорвал на себе рубаху и, взяв руку девушки, положил её ладонь на свою обнажившуюся грудь. И замер, не торопясь приводить в действие следующий этап плана. Его остановило выражение лица Майяри. Стоило пальцам коснуться горячей кожи, она замерла, напряглась, глаза её расширились, и она облизнула внезапно пересохшие губы. Пальчики неуверенно сместились вправо и осторожно, словно бы украдкой, погладили сосок. Серебристые ресницы харена опустились, взгляд потемнел ещё сильнее, ноздри затрепетали, но останавливать девушку он и не подумал. Узкая ладонь неторопливо скользнула ниже, дрожащие пальчики уже смелее пересчитали рёбра, уверенно огладили узлы мышц пресса, и Майяри, одурманенная желаниями, сама подалась вперёд и поцеловала харена.

Кровь застучала в ушах, и Ранхаш забыл, что хотел сделать. Он просто сидел, чувствуя, как мягкие губы целуют его, и медленно-медленно терял выдержку. Она испарялась по мере того, как ладонь Майяри опускалась всё ниже и ниже. Он ждал, терпел и гадал, как далеко она сможет зайти. Повлажневшие от волнения пальчики коснулись дорожки волос на его животе, опустились ещё, упёрлись в ремень и остановились. Девушка замерла, тяжело дыша, и Ранхаш понял, что она достигла своего предела.

Выдержка вернулась к нему, и он, потянув девушку на свою грудь, толкнул дверцу коленом.

Та распахнулась, и хайрен Узээриш, оторвавшись от беседы с упрямыми охранниками, замер, успев увидеть Майяри, оседлавшую колени харена и запустившую руку под его рубашку, а над её плечом светящиеся в темноте глаза главы сыска. Дверца захлопнулась, но картинка так и осталась перед глазами.

Ранхаш отстранил от себя тяжело дышащую и ничего соображающую девушку и тихо, но не очень искренне извинился:

— Простите, я погубил вашу репутацию.

Снаружи донёсся весёлый голос Шидая:

— О, хайрен, а вы здесь какими судьбами? Уже уходите? Ну, хорошей дороги.

Лекарь распахнул дверцу и, увидев живописную картину, сперва отшатнулся, а потом, ругнувшись, торопливо протиснулся внутрь.

— А я-то ещё думал, что это у хайрена видок такой ошеломлённо-восторженный. Что, Майяри, подставили тебя? Ну ты не переживай, Ранхаш с самыми честными намерениями…

Майяри не слышала его. В ушах стоял гул, и девушке казалось, что все голоса звучат снаружи, за стенами экипажа. Она видела перед собой только харена, чувствовала только горячую кожу под ладонью и одуряющее желание что-то сделать. До затуманенного разума с трудом дошли слова Ранхаша. Погубил репутацию? Ну раз уже погубил…

Сглотнув и облизнув пересохшие губы, Майяри торопливо завинтила пальцы под ремень, туда, где кожа была ещё горячее. Глаза харена потрясённо распахнулись, и он едва успел перехватить её запястье. А в следующий миг уже господин Шидай стащил её с колен сына и возмущённо воскликнул:

— Майяри, ты что творишь⁈ Я думал, тебя подставили, а ты сама, видимо, набросилась!

Девушка рассерженно зашипела на него, и совершенно обалдевший лекарь зашипел в ответ:

— Ещё и шипеть на меня вздумала, бесстыдница! Если так хочется — замуж за него выходи! Но до свадьбы руки распускать не смей! Боги, Майяри, ты в курсе, что так обычно нетерпеливых женихов увещевают, а не невест?

В голове немного прояснилось, замелькали здравые мысли, но они пока не были способны перекричать сладкий зов желания. Девушка досадливо закусила губу и тяжело посмотрела на харена, ответившего не менее проникновенным взглядом. Нужно быстрее что-то решать с мужем. Нужно как-то рассказать об этом харену. Ей нужно быть уверенной, что он от неё не отвернётся! Ей нужно знать, что этот мужчина, из-за которого она теряет связь с реальностью, будет принадлежать ей и только ей! Тёмные, она, в конце концов, хочет с полным правом трогать его везде, где ей вздумается!

Шидай правильно оценил повисшее напряжение и, наклонившись вперёд, быстренько ткнул Майяри пальцем между бровей. Коротко сверкнула голубая вспышка, и Майяри обессиленно обмякла.

— Спи-спи, — лекарь озадаченно почесал голову. — Боги, да тут до осени ждать никакого терпения не хватит… Эй, Ранхаш, ты как? Мозги на место встают?

Сын посмотрел на него совершенно невменяемым взглядом, и Шидай рассмеялся.

— Не-е-ет, у вас с Майяри огня всё же поболе, чем у того же Викана!

Лекарь опять рассмеялся, представляя, какие слухи будут гулять по городу уже утром.

— Потанцевали… развлеклись…

Птички пели.

Звонко заливались, нахваливая тёплое утро, а им вторила капель. Плюх. Плюх. Плюх-плюх-плюх.

Майяри не торопилась открывать глаза, старательно прислушиваясь к звукам и пытаясь не допустить других мыслей в голове. От них поднимался сущий кавардак, и не до конца проснувшийся разум приходил в смятение. Минус трезвости — яркие воспоминания. И Майяри сожалела, что всё же отказалась от вина. Может быть, тогда бы она не помнила своё поведение с такой ясностью. Хотя она была невменяема. Харен её опьянил! Ей бы полагалось ничего не помнить, как это бывало после выпивки или бредового состояния. Но она помнит-помнит!