Раздражённая Лирка вымывала перепачканные кровью перья. Заманить дурную птицу в купальни не вышло. Сов благодушно жался к ней и отказывался понимать, чего от него хотят. Своим «око-ко-ко» и отсутствием мозгов он сильно напоминал курицу! Женщина едва сдерживала раздражение, чтобы не ляпнуть случайно какое-нибудь обзывательство вроде «глупый».
«Чего ты его намываешь? — скалился Иррес. — Кровь врага — украшение мужчины! Сам бы потом помылся».
Лирка сердито запустила пальцы в мокрые перья, и птица над её головой блаженно заклекотала. Действительно, чего она? Но нужно было что-то делать. Поблагодарить, извиниться, спросить… Ни на что из перечисленного духа не хватало, и женщина ухватилась за первое, на что упал взгляд. Это же можно засчитать и за благодарность, верно?
— Кажись, это его родное пятно, — прищурился Онт.
— Вы что⁈ — Мих возмущённо на него уставился. — Снежные совы все целиком белого цвета, как благословлённые божественным покровительством.
«Тогда он должен быть в крапинку, — ехидничал Иррес. — Ты ему когти только не мой, пусть сам выполаскивает. А то кровью изойдём».
Пятно оказалось присохшей грязью.
— Всё, выходи, — Лирка хлопнула птицу по боку под крылом.
Та непонимающе уставилась на неё круглыми глазами, и женщина заскрипела зубами, с трудом удерживая нелестные эпитеты. Вылезла сама и поманила сова на себя. Он с готовностью перевалил через бортик с грациозностью утки и вперевалку затопал к Лирке. Та против воли — она очень старалась давить подобные чувства — ощутила прилив умиления. В двуногом облике хайнес такой грациозный, сильный, ловкий, больше похожий на барса или хотя бы волка. И видеть его таким неуклюжим, клокочущим и больше похожим на бочку с крыльями… Его прежний опасный образ, конечно, не переворачивался, но ощутимо так покачивался и грозился завалиться набок.
Сов встряхнулся, рассыпав тысячи брызг. До мужчин почти ничего не долетело, а вот и без того мокрой Лирке досталось. Ночная свежесть продрала кожу, и женщина сложила руки на груди, прикрывая выпирающие под тканью соски.
— Я принесу одеяло, — пришёл на помощь Онт.
— Главный жрец просил, чтобы вы вернулись в храм, — до них наконец добрался запыхавшийся Шан.
Лирка с отчаянием посмотрела на притирающегося к ней сова. Башкой тот упирался как раз под грудью и потирался о сложенные руки. И как его заманивать? Идти и уськать: «Цыпа-цыпа»?
«Он прилетел не просто так, — пришёл на помощь господин Наэш. — Дай ему то, что он хочет».
А чего он хочет?
«Ухаживающие совы очень падки на похвалу. Поблагодари его. Скажи, какой он хороший. Он слегка расслабится, и тогда разумная часть сможет перехватить контроль».
О боги! Лирка откинула голову и застонала. Птица, конечно же, обеспокоенно закурлыкала.
— Ты молодец, — кое-как выдавила из себя женщина, опуская руку на пружинящиеся перья. — Очень хорошо обо мне позаботился. Пригре… согрел, защитил, — с каждым словом говорить было проще, даже пришла охота искренне похвалить. Всё-таки эта бочка с крыльями ей понравилась. — Такой красивый, сильный. Крылья у тебя какие…
Не отлипая от неё, сов довольно закурлыкал и распахнул крылья, призывая полюбоваться ими. И почему-то поджал хвост. Лирка припомнила рассказы Майяри, в которых хайнес по разным причинам лишался богатого хвостового оперения, и ей стало обидно за птаху. Шалобродит господин Узээриш, а страдает эта милаха.
— А хвост отрастёт, — утешила она птицу. — И куда смотрит охрана? — Лирка почувствовала искреннее возмущение. — Будет пышнее прежнего.
Хвост гордо выправился и веером ширхнул из стороны в сторону.
«Если бы он всегда был в таком облике, я бы согласился и на замужество», — продолжал ехидничать Иррес.
От сова и внутренних разговоров Лирку отвлёк дробный стук копыт, и она развернулась на звук. По мощёной дорожке неслась десятка стражников. Удивлённо приподняв брови, женщина посмотрела на Шана, но тот сам в недоумении хмурился. Со своими проблемами храм обычно справлялся сам. Об инцидентах не умалчивали, наутро обязательно бы сообщили в управление порядка и препроводили бы должностное лицо для обстоятельного разговора и вручения убиенного тела в храм. Но только наутро.
— Ой-ё…
Лирка бросила взгляд на Миха и поняла, что не чувствует прижавшегося сова. И испуганно осмотрелась. Осмотрелась и застыла, во все глаза разглядывая выпрямляющегося хайнеса. Жутко белокожего в свете луны и волчьего месяца, с растрёпанными волосами и светящимися между прядями глазами. Мысленно охнув от ужаса, женщина опустила глаза, но мгновенно вскинула, увидев ниже пояса слишком многое.
«Надо же… — задумчиво протянул Иррес. — Признаюсь, я думал, что ты в своих воспоминаниях немного нафантазировала».
Щёки вспыхнули от смущения, и Лирка торопливо отвела взгляд от пятен сосков, заметалась, уже не зная, куда направить взор, взмокла…
— Можно посмотреть в глаза, — пришёл на помощь хайнес, насмешливо кривящий губы.
Лирка всё же остановила взгляд на ключицах. Волосы на голове шевелились от смущения. Она не раз видела голых мужчин, на заставе стеснение — качество редкое и ненужное. Но именно сейчас вскипевшая кровь выжигала жилы и выжимала из глаз слёзы.
— Я даже не знаю, с чего мне начать, — Узээриш хмыкнул. — С извинений или вопросов.
— Пока можно одеться, господин, — подошедший Онт почтительно протянул принесённое одеяло, посчитав, что этим поможет Лирке даже больше.
Наверное, зал проповедей не видел ещё столь вызывающе одетого прихожанина. Узээриш сидел на скамье на заднем ряду с намотанным на бёдра одеялом и следил взглядом за Лиркой, которая, стоя у алтаря, тихо разговаривала с главным жрецом. Одет был тот тоже не очень подходяще для чтения проповеди. В одних только портках, да прикрывая грудь свёртком из одеял, из которого доносилось невнятное кряхтение.
— И чего тебе хвост никто не выдер? — прорычал Риш, едва размыкая губы.
Глаз от девушки оторвать он не мог. Птица внутри не давала, заставляя пристально следить за самочкой, которую они… он выбрал для ухаживаний. Вокруг столько заинтересованных самцов, а на ней слишком мало перьев… тьфу ты!.. одежды!
— Жених! — продолжал ядовито шипеть Риш.
Сов отозвался презрительным клёкотом. В его глазах Узээриш уже пару недель был недосамцом. Как эта перина истрепала ему нервы! Каждый раз, стоило Ришу подумать, что неплохо бы расслабиться в женских руках, сов вскидывался и радостно подкидывал картинки одной кудрявой неулыбчивой барышни, из-за которой у него несколько дней челюсть ныла. Вот и сегодня Узээриш наконец решил добраться до милой знакомой, но стоило только перекинуться в кабинете, как истомлённая отказами птица оттеснила его, забрала весь контроль и с радостным уханьем понеслась расслабляться.
Расслабились на славу!
— Ещё и ребёнка напугал, — попробовал Риш пристыдить вторую половину.
Сов блаженно прижмурился. Самочка с птенчиком… Узээриш с тихим стоном тряхнул головой, избавляясь от оков инстинктов и звериных желаний.
Когда Лирка попыталась забрать у жреца свёрток, из одеял полился негодующий плач, и господин Руахаш мягко, но решительно оттеснил женщину, прижав младенчика к груди. Он повернулся к хайнесу спиной, и тот увидел крошечное сморщенное личико. Ребёнок тут же уткнулся кнопкой-носом в крепкое плечо жреца и присосался к коже губами, обильно пуская слюни.
— И что это за прелестная кроха? — сам у себя вслух поинтересовался Риш.
— Это Золотинка, — донёсся свистящий шёпот из-под скамьи.
На секунду замерев, Риш согнулся, заглянул под скамью и столкнулся с блестящими чёрными глазами.
Глаза горели на белом личике, а само личико будто висело во тьме без тела. Мужчина только пару секунд спустя различил чёрную шкуру, в которую завернулся сообразительный пацан.
— Тихо, не выдавайте меня, — попросил мальчик, — а то мама будет злиться.
