Аккуратно поставив завёрнутую в попону птицу на пол, девушка строго велела:

— Сиди! — и с интересом обвела взглядом укрытие.

Позади раздался странный нежный звук — клёкот не клёкот, отголосок того пронзительного крика, от которого у Майяри совсем недавно едва не защемило барабанные перепонки, — и девушка недовольно обернулась. Птица, вытянувшись макушкой вверх, стояла рядом с ней и всем телом прижималась к её ноге, преданно и даже как-то влюблённо смотря на неё красно-коричневыми глазами.

— Я же сказала: сиди, — недовольно пробурчала девушка и шагнула к дальней стенке.

Ястреб, нелепо взмахнув крыльями, поспешил за ней, цокая когтями по льду. Добравшись до Майяри, он прижался к ней сзади и застыл, подрагивая всем телом.

— А ты точно ястреб? — засомневалась девушка.

Так-то она хорошо разбиралась только в тех животных, с которыми ранее близко сталкивалась. Ястребов она видела только издали. У этого тоже вроде бы пестрая грудка, но вот размер… Макушка птицы доходила ей почти до середины бедра. А уж какой она тяжёлой была!

— Нас из-за тебя едва не нашли, — с упрёком бросила Майяри, и птица отозвалась уже знакомым нежным звуком, от которого дрогнуло сердце.

Едва обернувшись, оборотница начала так пронзительно кричать, что даже ветер был не в состоянии заглушить её голос. И как раз именно в этот момент из снежной пелены вынырнули ещё две фигуры. На какое-то мгновение Майяри понадеялась, что это харен и господин Шидай, но обе фигуры были слишком высоки для харена. Пришлось накрыть птицу колпаком беззвучия и опять вжаться в снег, пережидая, пока мужчины пробегут мимо.

Перетащив попоны и куль с одеждой Лоэзии к дальней стене, Майяри соорудила из них подстилку и, нацарапав на стене знак тепла, устало села и откинулась назад. И даже не воспротивилась, когда птица забралась на её колени и прижалась к её груди.

— Совсем ручная…

Так даже лучше. Майяри не была уверена, что смогла бы позаботиться о ней должным образом, если бы та сама не нарывалась на заботу.

— Отдыхай, — девушка осторожно погладила свою спутницу по спине и уже с любопытством пощупала её хвостовые жёсткие перья.

Птица отнеслась к такой наглости с кокетливой благосклонностью: отёрлась о лицо Майяри головой и ласково ущипнула её клювом за ухо.

— Не делай так больше, — недовольно прошипела та, прикрывая ноющую мочку.

Приманив ближе светляк, чтобы его сияние не выскользнуло наружу, Майяри перевела взгляд на выход и приготовилась терпеливо ждать завершения метели. Она совсем не собиралась спать, но тёплое живое тело, прижимающееся к ней спереди, и стена, пышущая в спину жаром, разморили её и глаза закрылись сами собой.

Снился ей харен в своём зверином облике. В очаге охотничьего домика потрескивали дрова, и под одеялом разливалось тепло, идущее от мощного волчьего тела. Майяри перевернулась набок и, вжавшись лицом в его шерсть, с наслаждением вдохнула запах перьев.

Зыбкий сон продолжался недолго. Сквозь марево дремоты до слуха донеслись тихие звуки: сперва будто бы чья-то лёгкая поступь, а затем возбуждённо-радостный птичий голос. Майяри приоткрыла глаза и обнаружила, что успела завалиться набок. Неудачно повёрнутая шея затекла и теперь болела.

— Лоэзия, — хрипло позвала девушка. — Ты где?

Сонный взгляд скользнул по пещерке и задержался на мохнатой горе, смотрящей на неё прозрачно-серыми глазами. Ещё несколько секунд Майяри была убеждена, что это ей снится, но слух защемил пронзительный и радостный птичий крик. Мозг проснулся сразу, и девушка, застонав, закрыла уши. И тут же вскочила, испуганно уставившись на волка.

Зверь ей был определённо не знаком. Точно не харен и точно не господин Шидай. Первый был чуть меньше, а второй чуть больше и шерсть его была седой как у луня. Широко расставив лапы, волк смотрел на неё исподлобья, угрожающе оскалившись. Огромный, лохматый, какой-то серо-чёрный… А эти прозрачно-серые глаза и вовсе наводили жуть. Майяри призвала силы, но, наконец-то заметив Лоэзию, в атаку не бросилась. Птица блаженно прижималась к груди волка, пощипывала его клювом за шерсть и выглядела невероятно довольной. Такой довольной, что Майяри присмотрелась и поняла, что волк всё же кажется ей знакомым.

— Господин Мариш? — неуверенно спросила она.

Волк глухо зарычал и пригнул башку ещё ниже.

— Доброй ночи, — нервно поздоровалась девушка. Внутри разлился холодок. Отчего-то показалось, что во взгляде зверя нет ничего разумного. Только дикое неуёмное животное сознание.

Господин Мариш явно не считал ночь доброй. Медленно мотнув башкой, он отстранил Лоэзию и, глухо рыкнув, скакнул вперёд. Майяри только и успела испуганно охнуть.

— Вот только попробуйте ещё рыпнуться! — яростно прошипела Майяри, рассматривая свою дрожащую руку.

Волк отозвался глухим упреждающим рычанием с другой стороны Лоэзии, то есть с расстояния меньше локтя. Сидели они у пышущей теплом стены по обе стороны от блаженно щурящейся птицы. Майяри всё ещё потряхивало от пережитого ужаса и злости, поэтому зверя она больше не боялась и очень сильно хотела оторвать ему уши. И хвост. И лапы.

Когда волк напал, она замешкалась всего лишь на мгновение: не могла же она убить господина Мариша! И этого мгновения зверю вполне хватило, чтобы добраться до неё и вцепиться зубами в руку, которой девушка невольно попыталась прикрыться. Майяри аж передёрнуло от воспоминаний. Страх и боль затмили ей разум, и она, отшвырнув волка воздушным ударом, уже хотела обрушить на него свод, но заполошно кричащая птица метнулась между ними, и это привело девушку в чувство. И волка тоже. В его глазах мелькнуло нечто осмысленное, разумное, и он, уже приготовившийся к повторному прыжку, замер.

Несколько минут они переглядывались, словно ожидая, что противник всё же бросится в атаку. Майяри, ругаясь и болезненно шипя, отступила первая. Поставив перед собой воздушный щит, девушка плюхнулась на подстилку и, надорвав прокушенный рукав, уставилась на рану. И оценила мирный настрой зверя: с такой пастью он мог запросто оттяпать ей всю руку, но всего лишь укусил и даже не очень глубоко.

Майяри бросила неприязненный взгляд на волка и обнаружила, что тот нализывает спинку обмякшей от удовольствия птице. Заметив её взгляд, зверь глухо зарычал, и девушка в ответ вызывающе приподняла верхнюю губу, показывая зубы. И, продемонстрировав ему руку со свежими розоватыми отметинами, злорадно пообещала:

— Господин Шидай убьёт вас, когда увидит это. Молитесь богам, чтобы он не заметил.

Специально она его закладывать, конечно же, не будет. Иначе ей тоже достанется. Ей и так достанется, так что лучше не усугублять. Может быть, господин Шидай ещё заступится за неё перед хареном. Майяри прикусила губу. Заступится же?

От тела волка шёл жар не меньший, чем от стены, но в этот раз Майяри уже в сон не клонило. Заснёшь тут после такого! Раздражённо повертев пострадавшую руку, девушка устало опустила её на колени. Лучше залечить уже не получится. Наращивать кожу так, чтобы она потом не сдиралась при каждом более-менее сильном прикосновении, Майяри так и не научилась. Было бы ещё время на это.

Тёмные! Как же её всё-таки беспокоит реакция харена! Девушка раздражённо почесала затылок. Она так и видела его холодный и разочарованный взгляд. Вряд ли извинения его смягчат.

Стопы упреждающе кольнуло, и Майяри, позабыв о харене, напряглась. После горячей встречи с господином Маришем она всё же раскинула охранную сеть по земле вокруг пещеры. Она забирала много сил, но их же всё равно было много.

— Сидите здесь, — приказала Майяри, когда волк глухо зарычал, увидев, как она поднимается. — Пойдёте за мной — все лапы переломаю, — добавила она лично для господина Мариша и направилась к выходу.

Снаружи кто-то был. Он приближался откуда-то сзади, с противоположной реке стороны. Шёл быстро и уверенно. Хруст его шагов отчётливо звучал в ушах Майяри. Протиснувшись по узкому ходу, девушка осторожно высунула наружу голову и вгляделась в снежную круговерть. Поверхность закованной в лёд реки вроде бы была чиста: это единственное место, которое Майяри не могла прощупать своими силами. Неизвестный же продолжал приближаться. Девушка втянула голову назад, как улитка, прячущаяся в панцирь, и затаилась. Внутри всё скрутилось от волнения.