— Госпожа Иелана часто упоминала богиню Юэвину. Я так понимаю, мама у тебя очень религиозна?
— Мама выросла в приюте при храме, — беспечно отозвался Викан. — Хотела стать жрицей, почти три года ходила в послушницах. Но в одну дождливую ночь к храму прибрёл раненый оборотень. И был он так обаятелен, что быстро вскружил голову наивной и юной девчонке. А как только оправился от ран — исчез. Вот тогда-то юная послушница перестала быть наивной, — оборотень перешёл на размеренный тон завзятого сказочника. — И послушницей перестала быть, ибо жрицами богини Юэвины могут стать только невинные девы, но никак не беременные.
— Твой отец бросил её беременную? — неприятно поразилась Майяри.
— О ребёнке он ничего не знал, — выступил на защиту отца Викан. — Мама нашла его уже после рождения Леахаша. Это мой старший брат. И заставила признать сына. В семье Вотый от отцовства бегать не принято, и отец отнекиваться не стал.
— И они поженились? — теперь-то Майяри стало понятно, что именно госпожа Иелана имела в виду, когда выражала опасения, что сыновья могут пойти дорожкой отца.
— Нет, — обескуражил её Викан.
— Подожди. Твой отец признал ребёнка, но жениться не захотел?
А у неё-то сложилось о господине Лианаре более приятное впечатление. Он показался ей таким ответственным и надёжным. Хотя… Связывать себя узами брака с женщиной, которую не любишь, тоже нехорошо, счастья и удовольствия уж точно никто не получит. Но… Майяри мучительно скривилась. В Салее весьма однозначно относились к женщинам, рожавшим детей вне брака. Ладно, если ребёнка можно оправдать насилием, мол, и не виновата мать вовсе. Если боги будут добры, то она могла ещё и замуж выйти. Но вот к остальным относились не так снисходительно. Обманул дурной мужик? Сглупила? Сама соблазнила, да парень из сетей вывернулся? Что ж, значит, ум у тебя лёгкий и сама ты баба лёгкая, несерьёзная. Такой путь только в весёлый дом. Майяри искренне стало жаль госпожу Иелану.
— Он предложил ей выйти за него замуж, — голос Викана не сразу смог разрушить выплетенные воображением картины страданий госпожи Иеланы, — но мама отказалась. Сказала, что лучше честное бесчестье, чем жизнь с кобелём. Главное, что сына признал и того бастардом называть не будут. Она даже сразу уехать хотела, но семья с ребёнком отпускать не пожелала. Дедушка Шерех уговорил её пожить в его доме. Мол, мы с женой старики, нам одиноко, да и заботы не хватает… Умеет дед болтать так, что плакать от жалости хочется. Вот она и осталась, — Викан хмыкнул и добавил: — И отец туда переселился. Должен же он был сына воспитывать? Через три года упрямство матери его таки доконало. Он притащил её в храм и швырнул на алтарь, после чего пригрозил жрецу, что перережет ему горло, если тот немедленно не свяжет его узами брака с этой сумасшедшей женщиной. А через год родился я.
— Больно, наверное, было… — Майяри как-то бросали на алтарь.
Викан не сразу сообразил, о чём она.
— А-а-а… Да нет, не так уж и больно, да и не швырял вовсе. Это я уже от себя, для остроты. О, а мы приехали, — оборотень выглянул в окно и оцепенел. — Кажется, мне лучше тебя не провожать.
Майяри потеснила его и вздрогнула. В воротах, сложив руки на груди, стоял мрачный господин Шидай.
— Нет, уж лучше проводи, — боязливо попросила девушка. — Ты похитил — тебе и отвечать.
— Выходите-выходите, — лекарь ласково ощерился.
Глубоко вздохнув, Викан поправил нос и с ослепительной улыбкой распахнул дверь.
— Дядя, что такое? Ты такой серьёзный…
— Даже не пытайся заговорить мне зубы, паршивец. Живо вернул девчонку!
«Девчонка» вылезла из экипажа сама, пихнув в спину замершего на подножке Викана, и недовольно воззрилась на господина Шидая.
— Господин, почему вы позволили ему, — Майяри ткнула пальцем в Викана, — украсть меня?
— Я⁈ — изумился Шидай. — Моя дорогая, твоей охраной занимаюсь не я, но почему твои телохранители прошляпили визит этого олуха, я ещё узнаю.
— Так вы ж сами разрешили! — обиделся Редий.
Он вместе с товарищем как раз вышел из-за кареты.
— Я похож на идиота, способного на подобную глупость? С Виканом даже чересчур смазливого мальчика отпускать нельзя. О бедняжке сразу пойдут скабрёзные слухи.
Майяри пришлось закусить губу, чтобы не хохотнуть. «Бедняжкой» господин лекарь посчитал явно не Викана.
— Что⁈ Вот это уж слишком! — искренне возмутился «жених» и даже, кажется, вполне серьёзно обиделся.
— Господин, но вы в самом деле разрешили. Вспомните, я поймал вас в коридоре рядом с кабинетом харена и спросил, впустить ли вконец обнаглевшего братца… то есть господина Викана или спустить с лестницы. Вы сказали: «Конечно!», — с куда большим воодушевлением, чем это было в действительности, воскликнул Редий.
Господин Шидай в задумчивости нахмурил лоб.
— Спустить с лестницы? — Викан многозначительно посмотрел на неискренне смутившегося охранника, мол, жди мести, и неожиданно повис на плечах Майяри. — Мне кажется, меня никто не любит. Любовь моя…
— Я тоже тебя не люблю, — жестокая «невеста» непреклонно попыталась спихнуть мужчину с себя, но тот мстительно обвил её руками. — Зато тебя любит мама.
— Вот же… — похоже, лекарь наконец вспомнил о «согласии» и раздражённо потёр лоб. — Редий, подойти потом ко мне, я скажу тебе условное слово. Будешь спрашивать его у меня каждый раз, когда будет приходить этот охламон или ему подобные. На худой конец потревожишь харена.
— Не надо меня тревожить.
Шидай обернулся и обнаружил, что господин стоит за его спиной и с интересом смотрит на Майяри. Та поёжилась, но харен изволил не гневаться.
— У вас лоб в крови, — заметил он и осмотрел уже брата.
Казалось, лицо его совсем не изменилось, но в медленном оценивающем взгляде чудилось что-то насмешливое. Харен словно бы выискивал очередные свидетельства неудачи Викана в укрощении собственной невесты.
— Ну, Ранхаш, совсем запрещать им видеться нельзя, — с сожалением протянул Шидай. — Как-никак жених и невеста, слухи о фиктивности могут пойти.
— Я и не собираюсь запрещать. Охрана нужна госпоже Майяри не для того, чтобы запрещать ей куда-то ходить, а как раз наоборот, чтобы она могла спокойно гулять. Но, — не успели все, а особенно Майяри, поразиться этой новости, как господин Ранхаш добавил, пристально смотря на Викана: — если ты опять посмеешь вот так её утащить — через окно и без шубы, — ходить ты долго не сможешь.
— Я понял, — Викан смиренно улыбнулся.
— Как тебе удалось нас опередить? — без энтузиазма поинтересовался харен.
— О-о-о, — оборотень аж зажмурился от удовольствия. — Я выехал из Санариша вечером того же дня, что и вы. Данетий быстренько принял у меня отчёт и вытолкал с наказом поскорее убираться из города. С нашим податием днём произошла пренеприятная, — Викан блаженно закатил глаза, — история. Вы представляете, он рискнул волочиться за женой господина Трибана! Прямо на улице, на глазах у всего города. Какова наглость⁈
— Охо-хо-хо! — выдохнул поражённый Шидай. — Трибан его всего переломал?
— Он даже вмешаться не успел, — снисходительно хмыкнул Викан. — Как оказалось, милейшая госпожа Илария в прошлом, до замужества, была хатерай[7], и, когда её муж подоспел, чести уважаемого податия был нанесён непоправимый урон: разгневанная госпожа вытерла им всю Торговую улицу — самую большую и людную в городе. Думаю, скоро Иезар подаст прошение о переводе. Как только лекарь его на ноги поставит, так и подаст.
— Госпожа Илария ещё очаровательнее, чем я думал, — восхитился Шидай.
— А вот Иезару явно не хватает чутья в выборе женщин. То ли я, да, моя дорогая? — Викан подмигнул Майяри и столкнулся с взглядом харена.
Несколько секунд братья смотрели друг на друга — Ранхаш тяжело, а Викан с дерзкой улыбкой, — а затем харен протянул руку Майяри, и та, замешкавшись (не сразу сообразила, что ему нужно), протянула ему свою. Пальцы мужчины вместо того, чтобы обхватить её ладонь, почему-то сомкнулись вокруг запястья, и он потянул девушку на себя. На мгновение Майяри показалось, что она сейчас столкнётся с грудью харена, и… заволновалась. В ушах зашумело от предвкушения, но мужчина развернулся, властно увлекая её за собой на дорожку. Внизу живота ёкнуло, и Майяри отчего-то ощутила разочарование, когда вместо обтянутой кафтаном груди перед ней оказалась лишь прозрачная пустота воздуха. Запоздало её обожгла волна непонимания и страха. Боги, да что же с ней происходит?
