— Вы ведь не покупали их? — осторожно уточнила Майяри.
В чехле нашлись все необходимые инструменты, но девушку главным образом интересовали молоточки. Ох, за то, что она собиралась сделать, её бы, наверное, убил любой ювелир.
— Нет, — скупо ответил харен.
Ну, конечно же! Если бы он купил где-то камень такой потрясающей величины, то об этом прошли бы слухи и преступники насторожились бы.
— Их украли, — неожиданно признался оборотень, и Майяри поражённо уставилась на него. Мужчина ответил ей предельно спокойным и ничуть несмущённым взглядом. — Как бывший ловец, а теперь и сыскарь я знаю всех выдающихся воров и знаю, кто из них точно будет держать язык за зубами.
— Вы уверены? — Майяри нахмурилась. Она бы точно не стала доверять даже самому надёжному вору хотя бы потому, что он вор.
— У меня есть причины быть уверенным, — девушка могла бы поклясться, что уголки губ господина Ранхаша едва заметно приподнялись.
Украли. Ну харен даёт! Такого она от него точно не ожидала.
— А откуда украли-то? — рискнула поинтересоваться она.
— Из городской сокровищницы.
Майяри ошеломлённо уставилась на возмутительно спокойного оборотня.
— Вы теперь моя сообщница, — теперь губы харена точно изогнулись в лёгкой улыбке. Глаза прищурились, а на щеках едва заметно наметились очаровательные ямочки.
Нервно сглотнув, девушка поспешила вернуть своё внимание камню и прошептать:
— Это и так понятно, мы же напарники.
Разговор оборвался, и Майяри полностью сосредоточилась на камне. Осматривала его, слегка простукивала, один раз даже поднесла к уху и послушала. Всё-таки у хаги была слегка странноватая манера работы.
— Безупречный камень, — наконец сказала девушка и пристально посмотрела на харена. — Точно не жалко? Алмазы такой величины и потрясающей чистоты встречаются редко, и в основном их находят хаги. Даже наш носитель не так чист.
— Искать другой времени нет.
— Как скажите.
Майяри пожала плечами и, проложив внутри камня «доспех» из нитей собственных сил, безжалостно ударила по нему молотком. И ничего не произошло. Впрочем, девушку это не обескуражило, наоборот, она одобрительно покачала головой и ударила ещё раз. И сбила довольно крупный кусок.
— Ювелиры обычно долго изучают камень, чтобы понять, как он расколется, — Майяри было неловко просто сидеть под пристальным взглядом харена, — но мы, хаги, делаем это быстрее. Изнутри по структуре барьеры протягиваем, чтобы он весь не поломался.
— Не думал, что алмаз так легко разбить, — харен проследил, как опускается молоточек и откалывает ещё два куска поменьше.
— Он твёрдый, но не плотный, — рассеяно отозвалась девушка, осматривая новый скол. — Сапфир, к примеру, куда плотнее. Фух, боги! — раздражённо выдохнула она. — Я уж думала неправильно барьер протянула. Ху-у-у…
Через четверть часа, Майяри наконец отложила молоточек, оценивающе осмотрела кучу мелких обломков и, улыбнувшись, продемонстрировала харену покорёженный камень.
— Вот теперь я чувствую себя настоящей преступницей!
— А я, глядя на это, всё больше и больше чувствую себя законником, — признался оборотень.
Улыбка девушки померкла.
Едва оказавшись в кабинете, Шидай подозрительно осмотрелся и задержал свой взгляд на коробе длиною чуть больше локтя и семи бархатных мешочках, лежащих в одной кучке. И малость озадачился.
Ещё утром, узнав от Ывашия, что его дорогой сын вместе с Майяри с ночи сидят в кабинете, лекарь почуял неладное. Он ничуть не сомневался, что эти двое что-то замышляют. Ранхаш тот ещё любитель лезть в авантюры — настоящий Вотый! — Майяри же девочка хоть и осторожная, но голова у неё бедовая, а натура увлекающаяся. Заманить её в неприятности под благовидным предлогом не так уж и сложно: Шидай в очередной раз убедился в этом после попойки в таверне. Так эта парочка ещё и носа не казала из своего убежища до самого обеда и игнорировала все стуки и требования открыть дверь! Раздосадованный лекарь уже сочинил обвинительную речь («Ранхаш, негодник, как ты мог всю ночь провести наедине с Майяри⁈ Ты понимаешь, как хрупка девичья честь? Теперь тебе за это нести ответственность!»), но после полудня в коридор вывалилась девушка и выглядела она так измотанно, что язык не повернулся пошутить насчёт блудодейства. Скорее уж поинтересоваться у Ранхаша, нет ли у него тайного хода в сказочные поля, которые всю ночь вспахивала Майяри.
Но мальчишка сам пригласил его для разговора. И теперь Шидай в недоумении рассматривал вещи на столе, гадая, не пытаются ли отвлечь его внимание от чего-то важного. Острый взор скользнул по кабинету, отметил кожаный чехол на стуле, белый узелок, ранее бывший платком Ранхаша — Шидай различил инициалы, — скатерть на спине кресла, измазанную белёсой пылью, и вмятины на столешнице.
— Ты заставлял Майяри всю ночь артефакты для тебя делать? — предположил оборотень.
— Почти, — Ранхаш проверил амулеты на двери и повернулся к отцу. — Только не заставлял и не для меня, а для нас.
— У-м-м-м, уже есть «для нас»?
— Конечно, это же наше с ней совместное дело. Помнишь, ты предложил мне найти напарника? Я его нашёл.
Взгляд у Ранхаша, как всегда, был спокоен и отличался уверенностью, но Шидай смог различить и ехидный блеск.
— Я же сказал, кого-нибудь рассудительного!
— Рассудительный в нашей паре я.
— Не льсти себе, мальчик! Вместо того, чтобы просто ухаживать за девчонкой, он её в опасную работу втянул. Ума в тебе, как в пальце, — не пожалел лекарь сына. — Так и знал, что вы сговорились! Это по ограблению, да? Учти, Ранхаш, я совсем это не одобряю, и если ты сейчас хочешь попросить о помощи, то зря. Я не позволю влезть вам в это ещё глубже.
— И вытянуть нас из этого дела тоже уже не сможешь, — уверенно заявился Ранхаш. — Ты же знаешь о пятне на груди Майяри.
— Ха, так она всё-таки рассказала тебе?
— И показала.
Брови лекаря взмыли вверх в радостном любопытстве.
— Из санаришской сокровищницы вынесли не шесть артефактов, а семь.
Едва наметившаяся улыбка сползла с лица Шидая.
— Майяри торопилась и засунула их за пазуху. И один из артефактов, какой-то камень, выскочил из мешочка и влился в её грудь. Сам понимаешь, достать его уже нельзя.
Лекарь сжал губы.
— Недавно мы поняли, что «Смерть хайнеса» — составной артефакт. У нас есть ключ, ранее спрятанный в санаришской сокровищнице как перекрестье Хведа…
— Ты серьёзно? — холодно уточнил Шидай. — Вы действительно столкнулись с этим проклятым артефактом?
— … и носитель, — Ранхаш невозмутимо откинул крышку короба, демонстрируя его содержимое.
Шидай тут же склонился над столом, жадно и нетерпеливо всматриваясь в артефакты.
— А самая важная часть, основная — это теперь Майяри.
Выпрямившись, лекарь яростно разворошил пальцами волосы и заметался по кабинету. Вся его обычная весёлость бесследно исчезла, уступив место предельной серьёзности. Тихо выругавшись, мужчина хлопнул себя по лбу и уставился в стену с таким видом, словно пытался что-то выудить из своей памяти.
— Тёмные, неужели действительно нет способа вытянуть из неё эту дрянь⁈ — лихорадочно прошептал мужчина.
— Ты же знаешь, что нет.
— Замолчи! — довольно резко оборвал Шидай сына. — Я думаю!
Тот смиренно умолк и продолжил спокойно наблюдать за метаниями оборотня. С каждой минутой шаги лекаря становились всё медленнее, а лицо — обречённее.
— Ты мне поэтому и сказал, да? — ноздри Шидая яростно шевельнулись.
— И поэтому тоже. Майяри — неотъемлемая часть этой истории, и просто так отойти в сторону мы уже не можем. В покое её не оставят. Хочешь ты или нет, но мне придётся распутать это дело. Или ты предпочтёшь бросить Майяри?
— Что? — отец оскорблённо воззрился на него.
— Прости, — поспешил покаяться Ранхаш. — Нам сейчас нужна твоя помощь.
В кабинете повисло молчание. Шидай не спешил отвечать, прожигая взбесившего его мальчишку взглядом. Ярость клокотала в нём подобно лаве, вытекающей из жерла уже взорвавшегося вулкана.
