— Ох, горюшко ты наше! — подбежавшая женщина крепко прижала её к пышной груди и ласково похлопала по спине. — Ну и не реви, не реви. Щас до дому дойдём, и я тебе горячим взваром из абдарики напою. Ох, а похудела-то, осунулась… Ну-ну, поплачь ещё чуток.
Вцепившись в женщину, Майяри разревелась пуще прежнего, ощущая, как со слезами уходят её страхи, переживания и сомнения. На какое-то мгновение даже почудилось, что теперь-то всё станет хорошо.
Волосы на затылке ласково шевельнул ветер, и почему-то вспомнилось робкое, утешающее поглаживание харена.
Чтобы добраться до болот, потребовалось двое суток. Викан, несмотря на угрозу, к Рирейским горам не полетел, но на брата смотрел очень неодобрительно. В мыслях он уже окончательно попрощался с Майяри и пожелал глупой девчонке удачи на новом месте, вслух же продолжал ворчать. Шидай мрачно посматривал на него, но одёргивать не спешил: не очень-то он верил, что Майяри могла оказаться той самой богиней с болот. Но и в том, что она полетела к Рирейским горам, он тоже сомневался.
Драконов пришлось оставить в ближайшем поселении и идти дальше пешком. К топям ни один ящер не отваживался приблизиться. Улетали прочь с таким ужасом, словно бы на месте болот сидела огромная тварь и языком, как лягушка мух, затягивала всех пролетающих мимо драконов в пасть.
— Ну и как здесь кого-то искать? — Викан недовольно осмотрел белое молоко тумана и шевельнул ноздрями. — Ни вида, ни запаха!
Болотная вонь действительно затмевала всё.
Сверху раздался негодующий птичий крик: Ирриван тоже ничего не видел.
— Главное, чтобы нас никто не нашёл, — Шидай мрачно осмотрелся.
Ранхаш первым ступил на хрустящую ледком грязь и уверенно пошёл вперёд. Викану и Шидаю только и оставалось последовать за ним.
— Жутковатое место, — не удержался Викан.
Для чуткого слуха оборотней на болотах было не так уж и тихо. Где-то часто-часто хрустел ледок, будто кто-то бежал по нему, булькала и журчала вода и что-то хлюпало. Порой в разрывах тумана мелькали серое небо и бесшумно скользящий по нему орёл.
Через четверть часа мужчины наткнулись на первое исполинное дерево, и Викан по самый пояс ухнул в яму с ледяной водой. Пока Шидай помогал тихо матерящемуся оборотню выбраться, Ранхаш ушёл вперёд почти на пятьдесят саженей. Внутреннее чутьё вело его не хуже обоняния, и харен был уверен, что Майяри где-то впереди.
Вопреки опасениям Шидая, местные обитатели не спешили оттрапезничать ими. Между древесными корнями текли исходящие паром ручьи, разливающиеся зеркальной гладью по топям. Где дорога, и Тёмным не понять! Но Ранхаш умудрялся находить путь, порой по самый пояс погружаясь в воду.
В небе, где-то над туманом, раздался орлиный клёкот: Ирриван что-то увидел. И почти в тот же миг мужчины рассмотрели впереди что-то серое. Хлябь под ногами стала плотнее, а ещё через пару минут Викан и вовсе ударил ногу о камень.
— Ого! — Шидай удивлённо уставился на каменную гряду, вынырнувшую из пелены испарений.
Ранхаш досадливо прикусил губу. Он чувствовал, что Майяри где-то там, по другую сторону выросшего препятствия.
— Что-то мне это не нравится… — Викан ощутил беспокойство.
Болота сами по себе навевали жуть, но сейчас оборотня посетил самый настоящий страх, а может, просто предчувствие надвигающейся опасности. Шидаю тоже стало неуютно, но он вскинул голову вверх и знаками показал Ирривану, чтобы он посмотрел, можно ли как-то преодолеть каменную стену. Орёл вернулся через четверть часа и заложил в небе петлю.
Нет, обойти не выйдет.
— Я полезу, — решил Ранхаш, но Шидай схватил его за локоть.
— Подожди, пусть Ирриван сперва посмотрит, что там за ней.
С Ирриваном творилось что-то странное. Он вроде бы хотел перелететь через гряду, но у самого её края разворачивался и летел назад. Полёт его становился всё более неровным, нервным, птица явно злилась, но почему-то миновать препятствие не могла. Вскоре Ранхаш потерял остатки терпения и хотел уже полезть наверх, но в этот момент орёл с отчаянным воплем, словно на смерть летел, в очередной раз бросился за край гряды.
— Что-то его долго нет, — заметил через некоторое время нервничающий Викан.
Сверху упал камешек, и над краем свесилась голова брата.
— Лезьте наверх! — крикнул он. — Если страшно станет, всё равно лезьте! Тут какая-то хрень вроде ментального барьера!
Чтобы забраться наверх, понадобилось более часа. Обледенелый склон был слишком крут, а камень — твёрд. Когти почти не помогали, но зато помог Ирриван, орлом спустившийся к Викану и забравший у него верёвку. Длины её на весь склон не хватило, но зато последнюю треть пути, самую сложную, мужчины преодолели без проблем и оказались на плоской вершине.
— Как-то чудно… — Викан огляделся, рассматривая занесённый снегом лес. — Я эту гряду раньше никогда не видел, хотя она издали должна быть заметна.
— На другой край пройди, — посоветовал голый Ирриван. — Там вид ещё более чудный.
Мужчины по сугробам поспешили в указанном направлении и поражённо замерли, во все глаза рассматривая открывшийся яркий, красно-жёлтый пейзаж.
— Мы куда попали? — ошеломлённо выдохнул Викан.
— Вы ещё это не видели.
Ирриван протянул руку над плечом брата и указал на северо-восток. Там за высоким бревенчатым забором плыл дымок, тянущийся из печных труб деревянных домишек.
— Похоже, не всех бандитов мы разогнали, — протянул Шидай.
— Куды собралась⁈ — Рыжжа перехватила Майяри у самых ворот. — А ты чё смотришь⁈ — напустилась уже на брата женщина. — Она всю ночь горячкой маялась! Совсем разумение потерял? Куды тащишь?
— Я и не тащил! — оскорблённо выпучил глаза Бешка. — Божеские следы на стенах хочет посмотреть. У-у, дурная баба!
— Кто тут дурная баба⁈ — Рыжжа отпихнула Майяри и с угрозой наступила на брата.
— Так вот она ж! — Бешка ткнул пальцем в бледную Майяри. — Я ужо говорил ей, шоб в избе сидела!
— Да я недалеко, — попыталась встрять в разговор Майяри. — До своей избы и обратно. Взгляну, что там с ней…
— И смотреть нечаво! — категорично заявила Рыжжа. — Возвертайся в избу.
— Но мне б заняться чем-нибудь…
— Я тебе дитё дала для присмотру, вот им и займися! А то знаю я тебя! Чуть глаз прикроешь, и нет тебя. Ищи потом свищи по всем садам!
— Что, Майяри? Не пущают? — остановившийся у ворот Тошкан добродушно подмигнул девушке. — И правильно. Зверь к концу холодов совсем злющий стал. Слышь?
По лесу прокатился тоскливый вопль. В нём было столько печали, что захотелось найти терзающегося зверя и бросить на его пути что-нибудь съестное.
— Совсем оглодали, бедняги, — сочувственно пробасил Тошкан. — Ужо к самым воротам подходят. О, затрещали-затрещали!
Головы повернулись в сторону захрустевшего ветками леса. Майяри вздрогнула от овладевшей ею боязливой оторопи и всё же решила, что можно посидеть с ребёнком.
— В прошлую-то зиму они хоть окраинными приблудами закусывали, — Бешка почесал бороду, — а теперя и этих нет.
Приблудами гавалиимцы называли селившихся в болотах разбойников.
— Теперя есть, — Тошкан нахмурился. — Снова сбираться начали. В прошлое двоелуние с двумя столкнулся. Как вопили…
— Тьху ты! — досадливо сплюнул Бешка. — Опять посевы жрать будут!
— Эт там Вишка с сыновьями, что ли? — Рыжжа подслеповато прищурилась, пытаясь рассмотреть мужчин, чьи силуэты были видны среди кустов.
— Рановато… — чуть удивлённо протянул Бешка.
— Мож, не нашли? — предположил Тошкан.
— Не нашли? А что искали? — заинтересовалась Майяри.
— Да к Бороху ходили, — ответил Бешка. — Тама у нас зимнеложик вызревает. В этот раз иха очередь на созрев выводить.
Майяри так и не поняла, что должен был сделать Вишка с сыновьями, но понятливо кивнула.
— Так, неча кости морозить! В избу давай, — строго велела Рыжжа, и девушка покорно развернулась к воротам.
Громкий птичий крик заставил её вздрогнуть и резко обернуться. Над лесом кружила огромная хищная птица — нечастый гость в этих местах. Испарения и Каменный Порог обычно отпугивали пернатых.
