— Замёрзла? — хрипло поинтересовался оборотень, расплываясь в улыбке.

Майяри раздосадовано зашипела, сбросила с себя руки мужчины и торопливо скатилась с него. Викан, которому посчастливилось принять её на себя, сдавленно охнул и мгновенно проснулся.

— Боги, Майяри, я думал, на меня балка грохнулась, — невнятно простонал оборотень, спихивая с себя девушку. — В тебе хоть что-то мягкое есть?

— Сердце? — насмешливо предположил Ирриван.

Он уже сидел за столом, правда, в одних штанах и босой, и уписывал за обе щеки кашу с мясом.

— Одни мослы и кости, — Викан раздражённо завернулся в одеяло и попытался опять уснуть, но получил локтем в бок уже от Шидая.

— Вставай, дома отоспишься.

— Да кто мне там даст! — зашипел мужчина и резко сел, осматриваясь с яростью смертельно не выспавшегося оборотня. На голове его творилось Тёмные знают что, коса растрепалась, волосы за ночь отросли… В совокупности с лёгкой небритостью смотрелось всё это несколько дико. — Так… — Викан пошкрябал себя по щеке. — Мне надо побриться… и постричься.

Майяри приподнялась и опять опустилась на одеяло. Рука невольно дёрнулась к животу, но девушка вовремя опомнилась и разгладила складку на ткани. Всё-таки пришли… Она думала, что ещё вечером начнутся. И что ей делать? В дороге, в компании только мужчин… И не могли дни крови прийти немножечко попозже?

Старательно пряча собственное замешательство, Майяри нашла глазами свой мешок и припомнила его содержимое. Лежащий рядом господин Шидай со стоном потянулся, с наслаждением вздохнул и сказал:

— Возьми мой мешок, у меня всё есть.

Майяри бросила на него затравленный испуганный взгляд, но лекарь невозмутимо зевнул. Украдкой осмотревшись, девушка убедилась, что другие мужчины на неё даже не смотрят. Ну, кроме харена, но у него был такой спокойной взор, что заподозрить его в осведомлённости было сложно. Но Майяри заподозрила. Всех заподозрила.

Молча подхватив мешок, девушка прошмыгнула во вторую комнату и уже там от души пнула воздух и беззвучно выругалась. Как же она ненавидит оборотней! Ничего от них не скроешь! Хоть бы какой-нибудь амулетик дали прикрыться!

Сквозь дверь донёсся голос господина Шидая.

— Слушай, Ранхаш, если ты женишься на Майяри, то, получается, она будет мне дочкой. Значит, я могу её по-отечески оттрепать за уши.

Раздосадованная Майяри сердито зашипела.

— Не смей, — холодно отозвался харен, и девушка опять засопела, но уже не столь сердито.

Мужчины более ничем не намекнули, что знают о деликатной проблеме Майяри, но той легче не стало. Наоборот, создалась ложная — и она сама это понимала — надежда, что знает только господин Шидай, и поэтому девушка старательно скрывала своё несколько болезненное состояние. Но вечером, когда она на привале отлучилась в ближайший лесок, эти оборотни едва не нарушили её уединение.

— Да чего нужно-то? — рассерженно зашипела девушка, торопливо выходя из-за дерева. — Мне уже… по делам отлучиться нельзя.

Неловкая заминка доходчивее любых слов объяснила Викану и Ирривану, вышедшим к месту уединения Майяри, что это за «дела».

— Тебя долго не было, — буркнул Викан и — о, чудо! — кажется, устыдился.

— Извини, Ранхаш заволновался, — спокойно оправдался Ирриван. — Решил, что мы тебя довели и ты сбежала.

— Скоро точно доведёте! — многообещающе прошипела девушка и захрустела сугробами в сторону костра.

Господина Шидая и харена там не было.

— Пошли тебя искать, — объяснил Викан.

— Куда? — удивилась Майяри. — Они меня по запаху не «видят»?

— Дядя тебе утром на спину амулетик приколол, — поморщился оборотень. — И уже очень об этом пожалел.

Злость мгновенно исчезла, сменившись растерянностью, виной и досадой.

— А предупредить нельзя было? — смущённо почесав шею, девушка развернулась к лесу и прокричала: — Господин Шидай! Господин Ранхаш! Вы где? Ау-у-у-у…

— Теперь, наверное, они сбежали, — пошутил Ирриван, а на строгий взгляд Майяри ответил ироничной улыбкой.

Из-за заснеженных кустов почти неслышно вынырнул харен и ненадолго замер, пристально смотря на застывшую на месте Майяри.

— Вы куда ходили? — опомнилась девушка.

— Тебя искать, — из кустов на другой стороне поляны, прямо за спинами драконов — ящеры очень изумились — появился растрёпанный господин Шидай.

— Мне уже до кустов сходить нельзя? — отбросила деликатность Майяри.

— Можно, но лучше сперва предупредить, что уходишь. Майяри, тут дикий лес! — лекарь возмущённо посмотрел на неё. — Хищники не пуганные, а ещё голодные, ибо зима, и злые, ибо голодно.

— Я хаги, — сурово напомнила девушка.

— Которая боится птиц, — напомнил оборотень. — И больших хищников тоже, не думай, что я не заметил.

Майяри окончательно запуталась, так и не поняв, отчего же всё-таки мужчины бросились на её поиски: от опасности защищать или бегство пресекать? И разбираться не стала. Поджала недовольно губы и отправилась к своему месту у костра.

Напряжение быстро спало, главным образом благодаря Викану, который опять занялся своими волосами (быстро растущие роскошные локоны требовали много внимания) и привлёк к этому делу харена, картинно при этом отвергнув помощь дяди, хотя тот и не думал тратить время на неблагодарное занятие.

— Братец куда нежнее, — с блаженной улыбкой заявил Викан.

— Ну знаешь ли, Ранхаш никогда не жаловался!

Шидай присел рядом с Майяри и протянул ей чашу с травяным отваром. Девушка приняла её и подозрительно принюхалась.

— Вот только отравить тебя ещё не хватало, — мужчина бросил на неё укоризненный взгляд, и Майяри, устыдившись, тут же пригубила напиток.

На полянке воцарилась умиротворяющая тишина, развеиваемая лишь сонным ворчанием драконов, потрескиванием костра и звуками ночного леса. Путники уже успели отужинать, и Ирриван, решив, что более ничего интересного не предвидится, забрался под одеяло. Майяри сперва наблюдала, как мрачный харен расчёсывает брата, а потом осторожно скосила глаза на господина Шидая. Тот вопросительно приподнял брови.

— Всё ещё злитесь на меня? — рискнула поинтересоваться девушка.

С последнего разговора с лекарем её терзало беспокойство. Очень уж непривычно было, что господин Шидай всерьёз зол на неё, да и покоя не давали мысли о страхе лекаря за харена: может, не стоило ей возвращаться?

— Да почти уже нет, — поморщился мужчина. — Хотя нервы ты мне потрепала… А уж Ранхашу!

Майяри попыталась задавить вскинувшуюся совесть, но не вышло.

— Ну вы же сами говорили, что харену не помешает встряска, — нервно припомнила она.

— Майяри, ему не помешает взбодриться и немного эмоционально зашевелиться. Но вот пугать его не надо.

— Я не хотела пугать. Я не думала, что он испугается… Ну обидится, разозлится…

— Обиделся и разозлился я, — Шидай недовольно взглянул на девушку, но увидев её искренне расстроенное лицо, не удержался и погладил по голове. — Ладно, оставим в прошлом. Злиться на тебя бесполезно, нужно воспитывать.

Майяри напряглась, и это не укрылось от оборотня.

— Жизни учить, — со вздохом пояснил лекарь. — А то так и будешь бегать, а надо бы жить. Жизнь же такая хорошая штука!

— Ну да, — девушка отвела взгляд, и Шидай приобнял её за плечи.

— Но хорошее ведь тоже было? — он словно прочитал её мысли. — Ты прожила всего-навсего тридцать лет, впереди у тебя огромная жизнь. Представь, что в ней может стать куда больше хорошего.

Представлялось плохо. До казни брата вроде бы было не так уж и плохо, ведь у неё был брат. И после побега, когда она пришла в школу, тоже стало хорошо. Но всё это было разрушено и исчезло.

Шидай тоже об этом подумал и ещё сильнее притиснул к себе девчонку.

— Пей давай, — со вздохом велел он, и Майяри послушно выпила чашу до дна.

Боль, свернувшаяся внизу живота, распустилась, растеклась, и наступило облегчение. Как это обычно бывало в моменты расслабления после мучений, Майяри преисполнилась благодарности. Не к кому-то конкретному, а к миру в целом. И смягчилась. Смягчилась и вновь усовестилась. Вот было у харена всё хорошо — ну почти, — а появилась она, и он теперь влюблён в неё. Осознавать себя причиной чужих страданий было неприятно.