— Благодарю.
Ликующий вид подруги (наконец-то поручили серьёзное дело!) Майяри совсем не понравился. Но вот торжество самой Род быстро поугасло, стоило ей вспомнить о соревнованиях и главном препятствии к допуску на них — нерадивой подруге-должнице. Ну ладно, у неё были смягчающие обстоятельства, но они всё равно мало её оправдывали.
— Живо к мастеру Илишу! — девчонка подхватила Майяри под локоть и потащила её в сторону школы. — Я договорюсь с ним, и он примет у тебя экзамен сегодня. Свою обожаемую артефактологию сдашь же? Да шевели ногами!
Шидай подошёл и остановился рядом с Ранхашем, досадливо покусывая нижнюю губу.
— Ранхаш, я тут хотел тебе кое-что рассказать, да вот всё как-то не до этого было, — нерешительно пробормотал лекарь, с сомнением провожая взглядом удаляющуюся парочку. — Кажется этот белобрысый воробей нравится Майяри.
Сын кивнул. Конечно нравится, иначе бы она с ним не дружила.
— Мне докладывали, что она с ним целовалась, — всё же рискнул Шидай.
И Ранхаш словно в толщу ледяной воды ухнул. В груди похолодело, мысли панически взметнулись, будто бы приноравливаясь к новой реальности, а ход жизни замедлился. Как сквозь слой корпии до слуха донёсся хохот проходящих мимо парней, картинка перед глазами помутнела, фигурки стали похожи на неспешно проплывающих рыб, а школьные башни задрожали пучками водорослей. Но продлилось это недолго. Яростно взметнулась жуть, разрослась, взорвалась дымно-ядовитым снарядом и заволокла весь видимый мир. Она рвалась вперёд, к беспечному мальчику, который с такой уверенностью сжимал локоть Майяри, словно имел на это право. Жуть хотела броситься к сопернику, поднять столбом снег, вцепиться в загривок тощего щенка и драть его, драть когтями и зубами!
«Пусть умрёт!»
Но разум Ранхашу не отказал. Даже в мареве всепоглощающей ярости он сумел вспомнить, что это тощее недоразумение — племянник мастера Дагрена, и тихо прошептал:
— Мы не убьём его.
— Я спросил это вслух? — удивился Шидай.
— Стой здесь и не смей уходить, — строго приказала Род и нырнула в кабинет.
Майяри возвела глаза к потолку и с трудом сдержала зевок. Энтузиазма подруги она не разделяла, понимая, что такое количество предметов за два дня ей точно не сдать. Тем более она не готовилась. О чём говорила Род с мастером, девушка не разобрала. До слуха доносились только скрипучее ворчание и торопливая умоляющая речь с елейными нотками. За дверь Род выглянула уже через пару минут.
— Быстро! — глаза её зверски сверкнули. Пришлось подчиниться.
Мастер Илиш встретил Майяри взглядом исподлобья и тонкой, предвкушающей полуулыбкой. Такой несколько… плотоядной.
— Госпожа Майяри? — голос у преподавателя был таким шершаво-хриплым, что Род, замершая в дверях, задрожала как струна, задетая смычком, и торопливо выскользнула в коридор. — Рад вас наконец-то увидеть.
Майяри оценивающе осмотрела мастера и подумала, что все мастера-артефактчики по-своему пугающи. Мастер Илиш был высок ростом, но худ и тонкокост. Лицо имел несколько вытянутое, с тонкими чертами, очень сильно напоминающими ненавистных птиц. Особенно сильное сходство с недовольно зыркающим орлом придавали ему крупноватый нос и глубоко посаженные пронзительно-голубые, по-топазному прозрачные глаза. Прямые светло-русые волосы не отличались густотой и были собраны в небрежный хвост, опускающийся чуть ниже ключиц.
— Доброго дня, мастер Илиш, — девушка склонила голову в церемонном поклоне.
— Садись, — сквозь зубы выдохнул мастер.
Майяри спокойно уселась по другую сторону стола напротив преподавателя и уставилась на него с почтительным вниманием.
— Готова? — тонкая светлая бровь скептически приподнялась. — Род мне все уши прожужжал о твоих талантах и что к экзамену тебе и готовиться не нужно.
— Он сильно преувеличил мои возможности, — девушка скромно опустила глаза.
— Уверен в этом. Наверное, по пальцам можешь пересчитать учебные дни в этом году, которые не пропустила?
Майяри подумала и согласно кивнула головой. Язвительный тон мастера её ничуть не задевал. Род же предупредила её, что он тот ещё хмырь, хоть и молодой. Видимо, это тоже черта всех мастеров-артефактчиков. Мастера Милима, к примеру, раздражали нерадивые ученики и зарвавшиеся детишки, думающие, что связи помогут им задержаться в школе несмотря ни на что. Она же здесь оказалась исключительно благодаря харену.
— Слышал, Ранхаш Вотый весьма высокого мнения о твоих способностях?
Похоже, она права.
— Харен очень добр ко мне и снисходителен к моим скромным умениям.
— Вероятно, оттого что ты невеста его брата? — мастер вскинул подбородок. Сразу же стал заметен бледный рубец шрама, навевающий подозрения, что когда-то мужчине пытались перерезать горло. И судя по пробирающему и невероятно запоминающемуся голосу, эта затея увенчалась успехом, но до смерти мастера зарезать не удалось.
— К счастью, уже нет, — Майяри позволила себе безоблачную улыбку. — Господин Даший наконец оформил опекунство надо мной, и необходимость в защите семьи Вотый отпала.
— Вот как? — в ответ улыбнулся мастер, но тут же помрачнел и коротко бросил: — Начнём с практики.
Ладонь его легла на столешницу, и пальцы быстро зашевелились, вычерчивая печать. Майяри впервые видела, чтобы кто-то так быстро заклинал предметы. Каждый палец мастера чертил отдельный символ или линию, и, когда они на манер паучьих лап разошлись в стороны, на столе уже тлела печать. Столешница треснула и ощерилась деревянной чешуёй, разбрасывая в разные стороны иглы заноз. Майяри едва успела прикоснуться к нижней стороне стола — выше опоздала бы — и высекла два коротких символа. Чешуя мгновенно спеклась жаром, и стол так и не выстрелил щепкой, превратившись в чёрное растрескавшееся плато, пыхающее красноватыми углями. Мастер одним пальцем вывел Пробуждающий символ — кожа сразу же покраснела от ожога, — по столешнице покатилась в сторону Майяри волна огня. Девушка быстро протянула руки вперёд, чуть ли не в пламя, и ногтями выцарапала ответку. Раздался треск, дерево лопнуло, и огонь канул в щели, выпав на пол уже водой. Мастер исподлобья посмотрел на Майяри.
— Я хаги-полукровка, у меня с водой не очень, — оправдалась она.
Оборотень приподнял брови, принимая ответ, и шевельнул пальцами в воздухе. Его половина стола с хрустом и треском вздыбилась, сложилась в драконью голову, и та распахнула пасть в беззвучном рыке. Прежде, чем она успела хоть что-то выплюнуть, Майяри закончила связку на нижнем крае обломка столешницы, и он вскинулся вверх и распахнулся перед девушкой крыльями. Пол дрогнул, хрястнул и… И Майяри, и мастер одновременно посмотрели под остатки стола на деревянные лягушачьи головы, заглотившие стопы преподавателя. Девушка закусила губу и старательно задавила злорадный смех. Пока мастер Илиш доламывал стол руками, она воспользовалась его примером и разломала пол, чертя печати ногами.
В кабинете повисла задумчивая тишина. Кое-как задавив веселье, Майяри подняла голову и через деревянные перья посмотрела на мастера. Тот взглянул на неё. Тишина зазвенела напряжением.
— Неплохо, — наконец соизволил вынести вердикт преподаватель. — Немного опережаешь своих одноклассников. Закончим с этим.
Он первым махнул рукой, и драконья голова распалась. Майяри почти сразу последовала за ним, и деревянные обломки сложились в весьма и весьма потрёпанную столешницу. Латанную-перелатанную, похожую больше на лоскутное одеяло. Крохкие головёшки ломались, осыпались, их места занимали другие щепки, и, когда последние части наконец приладились на место (или не на место), поверхность стола имела явное сходство с неровным пейзажем предгорий, если смотреть на них сверху. Майяри подумала, что если бы они были в санаришской школе, то завхоз убил бы их.
— Перейдём к теории, — мастер опять посмотрел под стол и медленно вскинул глаза на девушку. — Пол.
— Простите, — опомнилась Майяри и поспешила устранить безобразие.
Всё-таки мастер Илиш ей уже немного нравится. Невозмутимый такой. Деда её лягушачьи головы на раз из себя выводили. Правда, ему всегда самому приходилось от них избавляться.
