— Ну к тому времени кто-то из-за старших уже замуж выйдет.

— Майяри, — лекарь посмотрел на неё, как на глупенькую, — самая старшая достигла брачного возраста ещё двадцать лет назад. Ты думаешь, почему Зээхей не очень хорошо относится к женщинам? Ему не нравится их воспитание, он считает их глупыми, необразованными и испорченными светскими манерами. А тут его дочки, умненькие воспитанные красавицы, которых он холил и лелеял и растил из них идеальных женщин. Думаешь, он согласится отдать кого-то из них мужчине, который бы довольствовался и испорченной женщиной из общества? Тому, кто не пожелает оценить всех их достоинств? Нет, Майяри, к мужчинам он ещё более предвзят, чем к женщинам.

— Какой-то он совсем-совсем странный.

— Почему если кому-то не чужды доброта и желание творить добро, то он сразу странный? — весело приподнял брови лекарь. — Зээхей просто добряк. С детства таким был. Тащил в дом зверушек, букашек, раненых птиц, новых братишек и сестрёнок…

Майяри поражённо уставилась на него, и господин Шидай совершенно серьёзно сказал:

— Я не шучу. У этих двоих пять приёмных братьев и три сестрички. Тебе сейчас вниз?

— Да, мы с Йоном продолжаем биться над печатью, — девушка поморщилась, — но никак не можем понять, как же пользоваться алфавитом хайрена Игренаэша. Уже по-разному сочетали символы, они должны работать, но не работают. И мы не понимаем, чего не хватает.

— Тебе, кстати, Ранхаш рассказывал… — господин Шидай умолк и осмотрелся.

— О чём? — прищурилась Майяри.

— Похоже, нет. Я тебе потом скажу. Не то место, знаешь…

Лекарь осёкся и прислушался к усиливающимся крикам. Майяри тоже прислушалась. Голоса доносились с той стороны заднего двора и звучали гневно, с нотками паники.

— Оставайся здесь, — велел лекарь, и Аший с Редием тут же шагнули ближе.

— Нет, я с вами!

Майяри припустила за недовольно на неё зыркнувшим лекарем.

Запах дыма сразу ударил в нос, стоило распахнуть дверь. По двору рядом с драконьим ангаром в панике носились оборотни, подбегали к зданию, замирали в саженях четырёх от него, судорожно дёргаясь, и отскакивали, злые и ничего не понимающие.

— Чт… — лекарь охнул, а затем и присвистнул.

Над крышей ангара уже плясали языки пламени. Внутри оглушительно рычали перепуганные драконы, снаружи главный драконий смотритель драл на себе волосы от отчаяния.

— Где эти пинтюхи-маги, когда они нужны⁈

— Тащи воду, так плескать будем!

— Да толку? Оно изнутри горит.

— Эх, не прошла… — выплеснутая вода растеклась по невидимому барьеру и ушла в землю.

— Что произошло? — Шидай поймал за локоть одного из сыскарей.

— Да Жидрай со своим отрядом наконец поймали того гения, что в прошлом году подшутил и вокруг городской сокровищницы барьер установил, — сплюнул тот. — Его в допросную отволокли, а мешки с артефактами в ангаре забыли, в седельных сумках. Похоже, ящеры барьеркой и закусили. И не только ей… Полыхнуло в один миг!

— Там мой дракон, — едва слышно прошептала Майяри.

— Вот растяпы! Повесил бы! — Шидай сильно расстроился. Больше из-за бедных зверушек, которые теперь поджаривались на огне. — Можешь что-то сделать?

Майяри силами потянулась к барьеру, но ничего не нащупала. Подошла ближе, раскинула щупы аж вглубь ангара, наконец что-то этакое ощутила, но поймать не смогла.

— Что такое?

— Вот и наши так, — заметил оборотень, рассказавший им про забытые артефакты. — Хитрость там какая-то, а какая именно, этот прощелыга не говорит. В сокровищницу тогда едва-едва пробились день на пятый.

Сквозь треск огня прорвался вой боли, когтями вошедший в сердце. Майяри упрямо склонила голову и раскинула свои силы по всему ангару. В какой-то момент она что-то нащупала, и барьер больно ударил её прямо по носу, а потом так неожиданно исчез, что девушка провалилась внутрь. Но вот метнувшиеся за ней охранники пройти не успели и знатно зашиблись о преграду.

— Майяри, живо назад! — зарычал господин Шидай.

Девушка было отступила, но потом опять шагнула к зданию.

— Майяри! — совсем уж по-звериному зарычал лекарь, но девушка только нахмурилась.

— Я наброшу на себя защитку и хотя бы огонь прихлопну.

— Ах ты мелкая дрянь! — взвился перепуганный лекарь, и Майяри оскорблённо воззрилась на него. — Живо вернулась! Если сделаешь ещё хоть шаг — высеку так, что ходить не сможешь!

Ну если только высечет, то не страшно. Секли её часто.

— Я быстро, — пообещала девушка, накинула на себя щит и, подобравшись к пышущему огнём окну, сунула в пламя руку, ответственно проверяя действенность собственной защиты. И только после этого прошла в задымлённый ангар.

Едучий дым мгновенно вызвал слёзы и кашель, и Майяри запоздало достала платок и прижала его к носу. В запертых денниках бесновались драконы, проход застилал густой дым, и по правому крылу здания уже разбежался огонь. Пламя плясало на стропилах, с жадностью пожирало сено и уже занялось на крайних денниках. С них Майяри и начала. Окружила огонь щитом и начала быстро его сужать, задавливая пожар. Справа, рядом с окном, рьяно пыхнула солома, и девушка поспешила набросить полог и на неё. И замерла, увидев под опавшим пламенем почерневшее тело. Боги, неужели кто-то из смотрителей задремал и не перебежал подальше от огня? Майяри опустилась на корточки, пытаясь сквозь дым рассмотреть какие-то знакомые черты у погибшего, но глаза зацепились за чёрный отросток, торчащий прямо из груди оборотня. Позади хрустнула солома — не так, как в жадной пасти огня, — и Майяри, не вставая, стремительно обернулась.

И увидела летящую в голову дубину. У девушки ещё успела мелькнуть мысль, что сейчас дубина столкнётся с щитом, а она сама пронзит нападавшего выломанными из пола досками, но щит не сработал. Перед глазами мелькнули хаггаресские письмена, и голова едва не раскололась от ослепляющей боли.

Над растянувшейся на полу девушкой встали двое мужчин, лица которых были закрыты по самые глаза платками. Один из них ткнул девчонку в бок, и она, слабо застонав, попыталась открыть глаза.

— Тьху-ху! И черепушка не треснула, — восхитился тот, что держал на плече дубину. — С большой удачей девка!

— Духи Тёмные оберегают, — брови второго презрительно изломились. — Как и говорил господин: никто не пройдёт, а она пройдёт. Разве может кто-то с доброй душой такой силой владеть? Нет, чёрного ума девка. Я б эту гадину сразу задавил!

— Ты чего болтаешь? Господин запретил её убивать! Малость здоровье подправить, и пусть с ней харенушка нянчится. Сдохнет, и все Вотые с цепи сорвутся!

— Да и пусть срываются! — запальчиво выплюнул товарищ. — Надо будет — сам их всех перережу! Господин чрезмерно добр, и доброта его ни во что хорошее не выльется. Кончать надо девку.

— Господин сказал нельзя! Всё, хватит! Пошли отсюда. Огонь вона как разбежался. Не дай боги девку подпалит раньше, чем мы оградку свернём. Да пошли ты!

— Ты как знаешь, а я ей башку сверну.

Оборотень начал наклоняться, но в этот момент неведомая сила заставила его выпрямиться, и в следующий миг и его, и его товарища со страшной силой впечатало в крепкую дверь денника. Раздался хруст, по доскам потекла кровь, а мужчины задергались в конвульсиях. Воздух позади них потемнел, сгустился, и стал виден высокий мужчина в капюшоне. Пальцы его сжимались на затылках уже умирающих оборотней, и он так же, за головы, оттащил их поближе к огню. После чего, вытащив из кармана того, что был с дубиной, бряцающий цепочками артефакт, вернулся к Майяри.

Перед глазами девушки всё плыло, в горле першило от дыма, а зрение то появлялось, то исчезало. В какой-то момент ей показалось, что над ней склонился кто-то знакомый.

— Ёрдел… ты?

Ёрдел не ответил. Он смотрел на задыхающуюся от дыма сестру, смотрел и пытался понять, что же хочет сделать. Что ему сделать? Стоит сломать артефакт, и за ней придут. Высокий седовласый мужчина унесёт её на руках, вылечит…

— Ёрдел, это ты?