С воротами у Майяри были трепетные отношения.
Раньше главные врата общины были вырезаны из цельного куска камня. Массивные и неподъёмные! Открыть их можно было только силами хаги, и они производили неизгладимое впечатление на заезжих гостей.
Пока Майяри в возрасте пятнадцати лет не расколола их на три части.
Улыбка расползлась по губам от одного только воспоминания.
Когда она пришла в себя после наказания — дня через четыре, — в стене красовались уже новые каменные ворота. Не такие искусные, но смотрелись они даже массивнее прежних.
Через два года Майяри вынесла их вместе с петлями и привратными столбами.
К тому времени старейшина уже смирился, что через боль наследница ничему не учится. Только покалечит зря. И заставил её смастерить новые врата. Силами, разумеется.
Она смастерила и с большим удовольствием пихнула их в фасад храма. С тех самых пор в него стало сложнее попасть.
В конце концов на место главных врат поставили деревянные. Временные, пока из наследницы дурь не выветрится. Их меняли ещё два раза. Ну и вот теперь обновить придётся.
— Ты перешла черту. Тебе прощали многие выходки в надежде, что разум всё же проснётся в тебе и ты осознаешь свою глупость. Это было слишком.
— А разве ты сам не мечтал завладеть Книгой? — вскинула брови Майяри. — Вы с Агаресом хотели обмануть друг друга. Не знаю уж, в чём хотел обмануть тебя Агарес, но я почти уверена, что ты хотел не просто посмотреть Книгу. Ты хотел ею завладеть. Зачем такому уважаемому хаги грязные и презираемые знания хаггаресов?
— Нет в тебе гибкости ума.
Дед устало вздохнул и наконец пригубил свой напиток. По перхару расползся травяной запах.
— Твоя детская злость сковывает разум, — продолжил он, отставляя чашу. — Ты задала вопрос, зачем мне нужны хаггаресские знания, хотя нужно было спросить, зачем мне нужна Книга.
— Я глупа, — покладисто согласилась Майяри. — Так зачем тебе Книга?
Старейшина взглянул на неё с едва уловимым удивлением. Да, раньше она вспылила бы и попыталась доказать, что глупа здесь не она.
— Хотя подожди. Надо же мне развивать гибкость ума. Дай я сама подумаю. Так тебе нужна Книга? Только Книга? Хм-м-м… Для любого хаггаресского клана очень-очень важный атрибут. Они хранят в ней не только знания, которые семья собрала за века, но и вписывают в неё всех рождённых детей. Не вписанный в Книгу ребёнок не может быть хаггаресом и носит только имя рода. Так?
— Ты узнала кое-что новое, — скупо оценил старейшина.
— Если бы Книга оказалась в твоих руках, то Агарес и весь его род стали бы твоими заложниками, — продолжила развивать мысль Майяри. — Всё же за потерю Книги род Изирш уничтожат другие хаггаресы. Но, думается мне, ты не собирался её возвращать. И Агарес стал бы твоим слугой.
— Жаль, что ты поняла это только сейчас.
— Отчего же? Я понимала это и раньше. Просто, — Майяри улыбнулась, — он стал бы твоим слугой, а я ничего от этого не выиграла бы и даже могла очень мучительно умереть. Ты же не думаешь, что Агарес пощадил бы внучку обманувшего его хаги? Наверняка бы он пригрозил, что убьёт меня, и прислал бы в качестве доказательства серьёзности намерений пару моих пальчиков.
— И в ответ бы мы прислали пару изорванных страниц Книги, — невозмутимо ответил дед. — Он не стал бы рисковать. Ты была в полной безопасности. И ты сама прекрасно это понимаешь, — старейшина пристально посмотрел на неё, явно намекая на печать Недотроги.
— Нет, не понимаю. Но, видишь ли, я знала, что Агарес хочет тебя обмануть. И мне совсем не хотелось сидеть и ждать, кто же кого переиграет. И если бы ты провалился, меня вернули бы в общину изуродованной, но ещё живой, чтобы ты мог полюбоваться моими страданиями.
— Ты переоцениваешь силы хаггаресов, — в ровном голосе деда зазвучало пренебрежение. — Они никогда не смогут сравниться с нами.
— И это меня обвиняют в негибкости разума? В своём высокомерии ты отрицаешь опасность и умаляешь её.
— Не превозноси то, что недостойно похвалы, — сухо осадил дед.
— Почему же недостойно? Они наши самые сильные враги.
— Творение никогда не сможет превзойти своего творца. Это мы создали хаггаресов!
Несколько секунд Майяри в немом изумлении смотрела на деда, не в состоянии поверить в такое фантастическое самомнение. Да, хаггаресы возникли как охотники на хаги, но приписывать себе их создание…
— Я вижу, ты опять ничего не поняла, — поморщился старейшина.
— А мне что-то объяснили? От меня постоянно требуют понимания, но не объясняют, даже что именно я должна понимать. Домысливать? Фантазировать? Но мои фантазии тебе не нравятся. Так…
— Если я сказал, что мы создали хаггаресов, значит, мы их создали, — перебил её дед, и Майяри изумленно умолкла. — Около шестисот лет назад в Сумеречных горах появились оборотни, заявившие, что они научились говорить с миром. Кучка бесполезных идиотов, гораздых на пустые рассуждения о голосе мира и своём предназначении. Но они вполне успешно противостояли почти всем опасностям. Даже нам. Сперва мы думали просто уничтожить заразу, пока она не расползлась. Но, поразмыслив, приняли другое решение. И провозгласили этим недалёким их истинное предназначение.
— Что за бред? — вырвалось у Майяри. — Создали сами себе врагов? Вам скучно жилось? Или вы хотели заявить о себе таким извращённым способом?
— Твой разум твёрд как камень, — в очередной раз разочаровался в ней дед, но тут Майяри неожиданно озарило.
Она вспомнила беседу в кабинете господина Узээриша. Вспомнила их рассуждения о причинах смерти двух посланников и выпалила одно из самых невероятных подозрений:
— Вы натравили их на равнинников!
Ей удалось прошибить непроницаемость деда. Резко вскинув на неё глаза, он с нескрываемым изумлением уставился на внучку.
— Это сделали вы! — поражённая Майяри под звон монет подалась вперёд. — Вы совсем лишились ума из-за власти⁈ Решили отомстить неблагодарным подданным, оставившим вас⁈
— Они не оставили нас.
— Не надо пудрить мне мозги! — презрительно процедила девушка. — Я видела равнинников! И знаю, что сумеречники больше не господа над ними! Это просто жалкая месть!
— Они никогда не смогут уйти от своих истинных повелителей, — тяжело бросил старейшина. — Их временные заблуждения пройдут, и они, раскаявшись, вернутся под нашу защиту.
— Ну да, терзаемые хаггаресами, которых создали их благородные повелители, — язвительно отозвалась Майяри. — Вместо этого могли бы сделать хоть что-то действительно стоящее, чтобы вернуть подданных под своё крыло, но вы предпочли сидеть на месте и морозить задницы в пещерах, пока собаки гонят стадо в хлев! Только в стаде отнюдь не овцы, а собаки явно вышли из-под вашего контроля. И вы оказались в полном дерьме!
— Я уже давно понял, что ты никогда не сможешь быть правительницей, и сейчас убедился в этом ещё раз, — в глазах старейшины промелькнула совершенно искренняя усталость. — Ты неспособна понять… нет, ты даже не хочешь пытаться понять тот путь, по которому идёт твой народ. Мы пришли сюда истощённые и разбитые битвой за свою родную землю. Лучшие из нас остались на поле боя, мы не могли больше сражаться. И мы остались здесь, чтобы набраться сил и вернуться в некогда утерянную страну, чтобы отвоевать её. Мы потратили многие века, ожидая, когда наш народ войдёт в силу. Но по итогу самые малодушные из нас прониклись низменными благами и, оставив главную цель, ушли жить на равнину, позабыв о своих корнях. Мы были слишком беспечны и позволили нашим детям проникнуться чужими традициями и смешаться с чужим народом. И наши потомки перестали чувствовать себя хаги, став какими-то салейцами. Они не понимают, что всё равно остаются здесь непрошеными гостями, а не хозяевами родной земли. Наша родная земля там, — дед указал на восток, — но малодушные захотели взять то, что ближе.
— Если народ раскалывается, то причина чаще кроется в голове, — насмешливо качнула подбородком Майяри. — На равнине я слышала, что потомки правителей оказались слишком надменными и невыносимыми. Настолько, что подданные отвернулись от них.
