— Есть и спать, — отрывисто бросил он и, развернувшись, торопливо похромал прочь.

Когда улыбающийся господин Шидай заглянул в шатёр к девушкам, там благодаря жаровне с углями (и стараниям Майяри) уже было весьма тепло. Девушки сидели, полностью одетые, на сундуках и пили из деревянных кружек дымящийся отвар.

— Как вас хорошо устроили, — одобрил лекарь, осматривая застеленный шкурами пол и сундуки, установленные в виде двух прямоугольных площадок и заваленные одеялами, — импровизированные кровати.

— Господин Шидай, — оживилась Элда и, подвинувшись, похлопала ладонью по месту рядом с собой. — Присаживайтесь.

Мариш посмотрел на девушку с негодованием. Предлагать неженатому мужчине разделить с собой одно место? Прищурившись, оборотень уставился на Майяри, как на источник всех бед.

— О, благодарю, госпожа, но я за госпожой Майяри. Пришло время лечебных процедур.

— Лечебные процедуры? Здесь? В поле? — Мариш скептически изогнул брови.

— Медлить нельзя, — сладко улыбнулся Шидай. — Госпожа постоянно попадает в истории и из-за этого страдает слабым здоровьем. Вот, кстати, из последнего приключения она вернулась с укусом, — выцветшие жёлтые глаза ласково прищурились.

Повисло недолгое молчание. Мариш с достоинством выдержал пристальный взгляд и, склонившись над Майяри, протянул руки к птице.

— Позвольте.

Задремавшего ястреба выдернули из обвивавших его рук, и он, встрепенувшись, яростно закричал, заставив поморщиться всех, кроме мужчин.

— Лоэзия! — негодующе взвизгнула Диэна, закрывая уши руками.

Майяри поспешила вскочить и выметнуться наружу. Холод мгновенно впился в её разгорячённые щёки. Посмеивающийся господин Шидай вышел следом за ней.

— Пошли туда, — он указал на небольшую палатку, и девушка с энтузиазмом направилась к ней.

Под лечебными процедурами лекарь на самом деле подразумевал обучение некоторым лечебным практикам, и Майяри не терпелось приступить к их изучению. Гостеприимно приподняв полог, Шидай подождал, пока внутрь заберётся девушка, а затем последовал за ней. В его палатке оказалось не так тепло, как в шатре девушек, но Майяри тут же приступила к исправлению этого.

— Главное, чтобы Ранхаш раньше времени не сунулся, — Шидай на всякий случай выглянул за полог.

— Или господин Мариш не пришёл с проверкой, решив, что мы слишком долго. Похоже, он решил, что пока я рядом с его госпожой, то должна быть образцом благочестия и примерного поведения.

— Ну вряд ли он ждёт от тебя чего-то столь невероятного после сегодняшнего. Парни, между прочим, теперь за ширмой оборачиваются, — лекарь взглянул на девушку с весёлым укором. — Но ты с Маришем всё же будь поосторожнее. Он не просто излишне щепетильный дворецкий. До того, как он попал к госпоже Лоэзии, Мариш больше двухсот лет провёл в разбойных шайках. При госпоже он, конечно, старается не демонстрировать свою тёмную сторону, но от такого прошлого нельзя полностью избавиться.

— Господин Мариш был разбойником? — недоверчиво переспросила Майяри. — Но он образцовый слуга, словно бы прослуживший своей семьей несколько сотен лет.

— Ну так и было, только семья была другой, — лекарь пожал плечами. — Вроде бы раньше он служил роду Илаший. Их сейчас уже не существует. Уничтожили около четырёхсот лет назад при старом хайнесе. Тогда подобное не было редкостью и таких, как Мариш… — господин Шидай запнулся, — или я, были сотни. Нас иногда даже называют поколением с оторванными корнями.

— Нас? — повторила Майяри.

— Может быть, потом расскажу, — мягко пресёк вопросы мужчина. — Я уж не знаю, что там было с Маришем. Я про себя-то не всё помню из того периода, но вроде бы после гибели семьи он почти двести лет бродяжничал, потом подался в бандиты.

— И его после этого подпустили к госпоже Лоэзии?

На самом деле Майяри очень хотелось задать другие вопросы. Опять вспомнилось странное имя рода господина Шидая — Даший, — и девушка ещё больше уверилась, что оно ненастоящее.

— У её отца не было большого выбора, — хмыкнул Шидай.

Шидай скучающим взором обвёл специально возведённые трибуны и остановил свой взгляд на помосте, расположившемся прямо по центру площади в окружении галдящей толпы. На помосте рядом с плахой, опираясь на топор, стоял палач, облачённый в длинный чёрный плащ с широким капюшоном. Лицо его, согласно обычаям, было закрыто тёмной тканью, чтобы приведённые на смерть не видели его и не посещали после своей казни.

— Может, я подожду тебя за трибуной?

Повернувшись к сидящему рядом Шереху, мужчина устало воззрился на него.

— Посиди уж рядом, — проскрипел старый консер. — Ты в своё время стольких на плаху перетаскал, что тебе от одной этой казни?

— Я к тебе вообще-то по делу.

— Ты всегда по делу. Нет бы просто ради дружеской посиделки к старому другу заглянул.

Шидай скептически осмотрел оборотня. Выглядел тот действительно старым. Глубокие морщины бороздили лицо, некогда серебристые волосы стали светлыми, как у луня, а красивые изящные руки сморщились, пальцы стали узловатыми. Но всё же стариком старого консера назвать могли немногие. Для своего весьма почтенного возраста он выглядел весьма и весьма бодро. Жёлтые глаза хоть и выцвели, но блестели по-прежнему слегка насмешливо и с молодецкой зоркостью подмечали все детали. А узловатые пальцы не дрожали, и движения Шереха всё так же были точными и уверенными, разве только не такими сильными, как раньше.

— Я хотел поговорить о Ранхаше. Но не здесь!

— Ну прости, — ничуть не раскаиваясь, протянул Шерех, — приглашение хайнеса отклонить не так-то просто. Невежливо. Придётся досидеть до конца.

— В твоём возрасте и с твоими заслугами всё будет вежливо, — недовольно процедил Шидай, но голос понизил и украдкой посмотрел на сидящего неподалёку хайнеса.

Тот с холодным величием рассматривал снующую внизу толпу и слушал своего первого советника. Шидай с изумлением отметил новую причёску повелителя. Ранее тот щеголял с длиннющей белоснежной косой, теперь же его голову украшал ёжик длиной не более половины вершка[5]. Неужто история, что какая-то девица спалила его шевелюру, всё же правда? Да нет, с их хайнесом такое вряд ли могло произойти.

По другую сторону от хайнеса сидел, невероятно гордый оказанной честью, сарен[6] Триий Бодый. Заметив, на кого смотрит Шидай, Шерех пояснил:

— Его оборотни участвовали в облаве и смогли отловить всех до единого главарей банды. Хайнес наградил его за это возможностью один раз попросить об исполнении любой услуги.

— Да? Здорово же они его достали!

— Пощекотали нервы повелителю, — Шерех улыбнулся, и вокруг его глаз собрались лучики морщинок. — Слышал, что они почти захватили Дрею и едва ли не провозгласили город свободным от власти хайнеса? Это, естественно, заставило того понервничать. О, едут.

Толпа завопила, и Шидай, обернувшись, увидел телегу, выезжающую на площадь. На неё была водружена клетка с пятью мужчинами. Все грязные, оборванные, заросшие и избитые, но не сломленные. Нагло ухмыляясь в ответ на возмущение толпы, оборотни плевались через решётку и показывали неприличные жесты в сторону хайнеса. Равнодушие сохранил только один из разбойников. Прикрыв глаза и прислонившись спиной к решётке, он, казалось, спал.

До слуха лекаря донеслись брезгливые вздохи, и он, опустив глаза, увидел несколько высокородных женщин, с возмущением обсуждающих неприличное поведение привезённых на казнь.

— Никогда не мог этого понять.

Шерех проследил за его взглядом.

— Что благородного и возвышенного в таком зрелище, что высшее общество и женщины считают себя обязанными присутствовать здесь? — продолжал шипеть Шидай.

— Скука, мой друг, — проскрипел старый консер. — Этим птичкам скучно в их клетках, и они цепляются за любой возможный случай развлечься без нарушения приличий. Лекарством от скуки могла бы стать чуть большая свобода, но… — оборотень многозначительно умолк.