Ранхаш вздрогнул, услышав тихий шорох, и неожиданно осознал, что уже почти исполнил желаемое: его губы были так близко к губам Майяри, что он ощущал их тепло. Судорожно сглотнув, мужчина отстранился и обернулся. Шидай, пытающийся опять тихо ускользнуть в коридор, раздражённо прошипел:

— Я уже почти ушёл!

Но опомнившийся сын плюхнулся на стул и дрожащей рукой потёр лоб.

— Знал бы — до утра бы не заходил! — Шидай передумал и вернулся в комнату, затаскивая с собой стул. — Что, ломает? Не можешь больше терпеть?

— Могу, — тяжело отозвался Ранхаш.

— Это ненадолго, — мстительно предрёк лекарь, усаживаясь рядом. — Женщины в минуты слабости порой становятся очень привлекательными. Ну ты посмотри на эту полудохлую птичку! Забраться бы к ней под одеяло, чтобы согреть и утешить.

Шидай украдкой посмотрел на харена и, заметив лихорадочно блестящий взгляд, едва сдержал мстительную улыбку.

— Она такая худая, что должна дико мёрзнуть, — продолжил коварный оборотень.

— Она испугается, — прошептал Ранхаш.

Отец удивлённо посмотрел на него.

— Она очень сильно боится. Как дикий зверёныш, затравленный и всеми брошенный.

— Вот как, — Шидай почему-то усмехнулся. — Я помню, ты тоже таким был. После нашей разлуки. Я тебя тогда так баловал. А приближаться боялся. Боишься подойти, так хоть побалуй.

Ранхаш непонимающе уставился на него.

— Ну принеси ей что-нибудь, что она любит. Книги, побрякушки… угощение какое-нибудь. Ей сейчас много есть нельзя, но небольшое баловство я позволю. Хотя лучше объятий всё равно ничего не будет! Но… — лекарь окинул харена взглядом, полным сомнения, — от тебя объятий хрен дождёшься.

Второй раз Майяри проснулась от тихого хруста и шуршания. Повернув голову набок, девушка почти сразу — в первые секунды сердце всё же испуганно дрогнуло — узнала в чёрной фигуре на стуле у кровати харена. По комнате разливался запах варёных яиц, которые господин Ранхаш шелушил и аккуратно складывал в тарелку. Там уже высилась целая горка. В голове, против обыкновения, очень ярко вспыхнули воспоминания прошлого пробуждения и шатания по дворцу, но сил испытывать сожаления не было.

— Харен, — хрипло позвала она.

Тот поднял голову и посмотрел на неё слегка светящимися глазами.

— Проснулись? Помните меня?

— Да… помню… Простите за доставленные проблемы.

Голос девушки звучал устало и чувствовалось, что она уже не бредит.

— Поспите ещё немного, — посоветовал Ранхаш и взял одно из трёх оставшихся яиц.

— Что вы делаете? — не удержалась от вопроса Майяри.

— Шидай сказал, что немного можно.

В темноте девушка не могла различить, сколько же яиц уже успел очистить мужчина, но, судя по горке, не «немного».

По полу шкрябнула отодвигаемая дверь, и в комнату протиснулся господин Шидай.

— О, проснулась! — обрадовался он и тут же велел: — Спи дальше. Мать твою, Ранхаш, это что⁈ Ты с ума сошёл! Какие яйца в её состоянии⁈ Я думал, ты ей пирожное притащишь. Да ещё и в таком количестве!! Забирай свою тарелку и марш отсюда! — рассерженный оборотень пересыпал уже очищенные яйца в чашу, где совсем недавно лежало два неочищенных яйца, и оставил только одно. — Этого ей вполне хватит. И вообще иди спать. Тебе ещё завтра предстоит вытянуть эту идиотку из цепких лапок хайрена Узээриша. Он, кстати, распорядился выделить для нас покои недалеко отсюда. Пошли я тебя провожу. Вставай-вставай! Я вместе с этими обалдуями за ней прослежу.

Харен словно в сомнении посмотрел на девушку — в темноте она не могла различить выражение его лица — и всё же поднялся. Но не последовал за Шидаем. Вместо этого он склонился над Майяри и зачем-то поправил её подушку.

— Спокойной ночи, госпожа Майяри, — пожелал Ранхаш и направился на выход.

— Вот это можешь съесть, — Шидай поставил на придвинутый столик чашу с одиноким яйцом и поспешил за хареном.

Майяри посмотрела на оставленное угощение без радости. После боя с братом один запах яиц вызывал у неё тошноту, а тут и без этого было плохо. Она повернулась набок и под головой что-то захрустело. На какое-то мгновение она испугалась, что это её голова, но потом всё же засунула руку под подушку и вытащила два потрескавшихся яйца.

Почти полминуты Майяри просто на них смотрела, а затем губы её задрожали, в горле встал ком, и девушка неожиданно для себя расплакалась. Плакала так, как не плакала никогда. Плакала от радости и облегчения, от удушающего чувства благодарности. Размазывая слёзы по щекам, она принялась торопливо очищать яйца и запихивать их в рот. Она давилась и угощением, и слезами, и ей казалось, что ничего вкуснее она никогда не ела.

— Майяри, ты чего? — взволнованный Шидай ворвался в комнату и замер.

Оценив яичную скорлупу на одеяле, оборотень восторженно выдохнул:

— Вот же хитрый щенок! Дедушка его Шерех! Ну а ты чего ревёшь?

Майяри в ответ всхлипнула сильнее прежнего и ладонями растёрла слёзы по щекам.

— Ну-ну, будет тебе, — Шидай вытер её лицо собственным рукавом. — Хочешь вот ещё одно? — он достал из тарелки яичко, и девушка, ничего не говоря, просто запихнула его в рот. — А это что у тебя такое тёмное? — лекарь мазнул пальцем по пятну на щеке Майяри — вдруг кровь — и попробовал на язык. И тут же заплевался. — В саже, что ли, возилась? Боги, а какие у тебя руки грязнющие! Так, я за водой, будь умничкой. Вот, — мужчина порылся в карманах и всё же нашёл платок, — высморкайся. Если что, за дверью Редий и Аший, мы их пока не прибили за недосмотр. Я быстро. Ну, мелкая, чего разнюнилась? — Шидай добродушно, но очень аккуратно погладил Майяри по травмированной голове. — Всё хорошо, а Ранхаш, как всегда, всё спустит тебе с рук. Давай сметём скорлупу.

Лекарь смахнул мусор в тарелку и, чмокнув Майяри в солёную и пахнущую дымом щеку, торопливо направился на выход.

Девушка глубоко и прерывисто вздохнула и почувствовала, что успокаивается. От рыданий опять разболелась голова, да и тошнота усилилась, но на душе стало легче.

Дверь опять шкрябнула по полу, и в комнату заглянул Редий.

— Эй, госпожа, вы как? — сочувствующе спросил оборотень. — Болит?

— Немножко, — Майяри решила побыть честной.

— Ну вы не плачьте. Хотите, мы с Ашием слазим в лабораторию дворцового лекаря и стащим вам зелье от боли? У нас это ловко получается, — похвастался Редий. — Мы с Ашием до того, как к харену попали, в ворах ходили.

— Нет, не нужно, — девушка слабо улыбнулась, а на душе стало ещё светлее. — Вас как сюда пустили?

— А нас не пускали. Мы тени, — раздался из-за двери голос спокойного Ашия.

Ему вторило недовольное ворчание дворцовой стражи.

— Госпожа, вы только, когда следующий раз всех усыплять будете, нас пожалейте, — шёпотом попросил Редий. — А то мы в тот момент как раз тайный ход нашли, созданный, наверное, для девочек-подростков, и пока спали, едва ли не намертво там застряли.

Майяри прыснула от смеха, а почти сразу же застонала от боли, пронзившей шею и затылок, но веселья это пресечь не смогло. Так и смеялась, постанывая от боли.

В третий раз девушка проснулась от шевеления перины и, открыв глаза, испуганно приподнялась на локтях, во все глаза смотря на огромного волка. Тот потянулся к ней носом, придирчиво обнюхал и облизнулся. Сердце ухнуло в пятки, и Майяри осторожно осмотрелась. Господин Шидай спал, вытянув ноги на соседний стул, и даже не думал просыпаться. Мерное гудение голосов охранников доносилось из коридора, и они не собирались бросаться ей на помощь.

До девушки наконец дошло, что морда у волка знакомая, и она осторожно предположила:

— Харен?

Зверь шумно выдохнул и, плюхнувшись на постель, положил тяжёлую башку на живот девушки, заставив её опять опуститься на подушки.

— Вы зачем в таком виде пришли? — шёпотом спросила поражённая Майяри, но волк лишь лениво хлопнул хвостом по одеялу и сомкнул веки.

Девушка поняла, что харена здесь нет. Есть его вторая половина — своевольный зверь, которому неизвестно что нужно. Но господин Ранхаш вряд ли будет доволен, когда придёт в себя.