— Мои внуки — бездари и олухи, — куда прямее высказался Оирид, — но зла они не желали и вляпались по дурости. Самонадеянные идиоты! Я их сам накажу со всей строгостью.

Бриш и Югеш посерели.

— Так как не пострадало ничего, кроме моего дома, я прошу о снисхождении с вашей стороны, — закончил Оирид.

— Наказание я определю для всех сам. Я тоже это люблю, — скривился в усмешке Риш.

Братья-хаги вроде приободрились после этих слов, но дед омрачил их радость.

— Чего воспряли, соплежуи? Значит, дважды наказаны будете!

— Все военные, участвовавшие в этом безобразии, высылаются из столицы на два года без права вернуться раньше этого срока, — холодно отчеканил хайнес. — Хаги, все без исключения, направляются на починку городских стен. Всех стен! Они давно нуждаются в ремонте. Как раз останется меньше времени на дурость.

По скулам Оирида заходили желваки: работы привалило не меньше, чем на полтора года.

— Господа Вахеш, Леахаш…

— Они приехали со мной, — поспешил выгородить внуков Шерех.

— … и Викан… — Узээриш в недоумении осмотрелся. — Где он? В жизни не поверю, что его здесь нет.

— Он будет очень сожалеть, что пропустил такое веселье, — нервно улыбнулся Вахеш.

Риш смерил его недоверчивым взглядом.

— Господину Оириду и господину Шереху вменяется в обязанность выплатить в казну города по две тысячи золотом. Каждому.

Столь сокрушительное наказание даже заставило Оирида покачнуться.

— А теперь главные зачинщики, — хайнес повернулся к Бришу и Югешу. — Вы с завтрашнего дня отправляетесь в подземный город в подчинение господину Адору. Скажет землю таскать, будете землю таскать. Прикажет искать дно у подземной реки, будете искать дно. Всё ясно?

Бриш понуро кивнул, а Югеш лишь яростно раздул ноздри.

— И мой дорогой харен, — Узээриш с улыбкой обернулся к Ранхашу.

Тот встретил его совершенно спокойным взглядом.

Ранхаш знал, что нарушил закон. Он был готов понести наказание: перед законом все равны.

Но сожаление или вину он не испытывал.

— Меня полагается лишить титула и выслать из города на десять лет, — сухо напомнил Ранхаш обозначенную по закону кару. Как лицо, облечённое властью и воспользовавшееся ею в личных целях, он должен был подвергнуться самому суровому наказанию.

— Лишить вас должности и отправить нежиться в объятия невесты? — насмешливо приподнял брови Узээриш. — Какое же это наказание? Тем более вы мне сейчас так нужны на вашей нынешней должности. Нет, харен, вы станете моим помощником на два месяца. Дольше я вас, увы, не выдержу. Я как раз собираюсь с головой нырнуть в дела сыска, и мне понадобится такая всезнающая тень, как вы. Будем работать день и ночь, день и ночь…

Ранхаш пристально посмотрел на хайнеса и спокойно произнёс:

— Завтра на рассвете у Дикири.

Ноздри Узээриша хищно раздулись.

— Договорились.

Почуявшая неладное Майяри забеспокоилась.

— Не нервничайте, госпожа, — Риш подмигнул ей. — Вы и ваш слуга — единственные жертвы здесь, поэтому наказание вам не полагается.

Но Майяри чувствовала себя наказанной. Ведь теперь она совсем не будет видеть харена.

— А теперь разошлись все! — приказал Риш.

— Подождите, господин, — заупрямился Оирид. — А кто будет платить за это?

И он обвёл рукой разгромленный сад.

— Шерех, это работа твоих сопляков! — обличающе заявил он.

— Вы первые начали, — ребячески улыбнулся старый консер. — Вот теперь узнаешь, каково мне. На деньги, что я потратил за всю жизнь на проказы сыновей и внуков, можно три Жаанидыя построить.

— Лучше бы детей строил, — фыркнул Оирид, смиряясь с мыслью, что у жуликоватого Шереха и медяка выудить не удастся.

— Господин, я напомню, что ещё положена компенсация мне, — холодно заявила Майяри. — Ваши внуки испортили наряд моего слуги и ранили его. Я ограничена в своих доходах и не могу платить ещё и за его лечение. Он мне и так дорого обходится.

— Да это же хаггарес… — изумился господин Оирид, рассмотревший Казара.

— Именно, — вскинула подбородок Майяри. — Вы должны понимать, что его содержание обходится мне очень недёшево.

— Деточка, не морочь мне голову. У тебя есть жених? Вот пусть он и платит.

— Это мой слуга, — от голоса девушки мороз пошёл по коже, — и ему плачу я.

— Шерех, это же ты его приставил? — попытался изобличить ложь Оирид.

— Что ты! Я только помог найти подходящего приличного и способного мальчика. Связей-то у меня больше. Казар и по возрасту Майяри подходит, ему всего шестьдесят, они почти ровесники. Точно не соскучатся вместе.

— Обокрасть меня хотите! — вызверился хаги.

— Не хотите платить, пусть платят ваши внуки, — холодно отчеканила Майяри.

— Ну и сколько же ты ему платишь? — насмешливо осведомился Оирид.

— Тридцать золотых. В месяц, — не моргнув глазом ответила девушка.

— Госпожа, ваше платье, — Казар начал торопливо развязывать её подол и заботливо оправлять его.

Господин Шерех едва сдержал кашель.

— Да такого ценного слугу впору самого охранять, — протянул глава жаанидыйских хаги.

Ну откуда ей знать, сколько платят охранникам?

— Это хаггарес, — с достоинством напомнила она. — Очень способный. И как слуга весьма приятный. Я бы платила больше, если бы у меня были такие деньги.

Казар уставился на неё преданным собачьим взглядом.

— Ничего я больше платить не буду!

Вот же желчный дядька! Деньги Майяри совершенно не были нужны, но вот убедить хаги, что хаггарес именно её слуга, который подчиняется только ей, — а у слуги, которому платит кто-то ещё, два хозяина, — требовалось.

— То есть жаанидыйские хаги считают, что они вправе похищать кого-то, приносить им беспокойство и убытки и при этом не нести никакой ответственности, так, господин? — Майяри высокомерно вскинула брови и, завязав в узел все свои предрассудки, повернулась к Шереху и возмущённо воскликнула: — Дедушка, сделайте что-нибудь!

Шерех аж покачнулся от неожиданности и прижал руку к груди.

— Моя дорогая, — нежно протянул он и, взглянув на Оирида, уже совершенно серьёзно заявил: — Хватит зажиматься. Твои внуки набедокурили, ты и плати. Девочка и так в зависимом положении, и я не хочу лишать её возможности платить хотя бы за одного слугу. Нечего издеваться над сиротой.

— Ах вы златокрады! — прошипел Оирид, но отмахиваться больше не стал. Только смерил Майяри суровым взглядом и попытался прощупать её силами. Та возмущённо отбрыкнулась. — И нужна тебе такая проблема, Шерех? Она из тебя всё до медяка вытянет. Вот обживётся, осмелеет и начнёт тянуть…

— Да разве мне жалко, — лучился улыбкой старый консер.

— А проблем тут даже больше, — глава жаанидыйских хаги усмотрел за спиной Майяри высокую фигуру Ёрдела. — Сплавил бы их в общину.

— А тебе что, не нужны?

— Мне, — Оирид угрожающе посмотрел через плечо на внуков, — и двух яйцемозгов хватает!

Ёрдела наконец заметил и хайнес. Рот его сперва удивлённо приоткрылся, а затем в радостном оживлении преобразилось лицо.

— Так, я понимаю, со всем разобрались, поэтому повторяю приказ. Пшли все вон отсюда!

— Подождите, — Вахеш виновато посмотрел на деда, — мы тут потеряли… кое-кого.

— О, — мрачное лицо Бриша порозовело и повеселело, — я, кажется, даже знаю кого.

Вахеш и Леахаш переглянулись. Явления прадеда они не ожидали, а тот явно не одобрит их задумку. Ряжения в женские платья старым консером всегда осуждалось. Но они же для дела… И не бросать же брата.

— У меня здесь есть одна прекрасная госпожа… — Бриш игриво повёл бровями, и через пару минут из-за кустов по воздуху величественно выплыла очень красивая женщина. Держалась она с большим достоинством и безо всякого страха, но казалось, что её связывают невидимые путы. — Внешнее сходство с вашей семейкой очевидно. Родственница?

Майяри с недоумением посмотрела на женщину. Та показалась ей смутно знакомой, наверное, из-за родового сходства.