Кашлянув, господин Вахеш насупил брови, поджал губы и сдавленно попросил:
— Освободите нашу… родственницу. Пожалуйста.
— Да-да, вам же будет лучше, если с её головы и волоса не упадёт, — Леахаш не удержался от насмешливой улыбки.
А вот Ранхаш отреагировал как-то странно. Сперва он едва заметно приподнял брови, моргнул пару раз и пристальнее всмотрелся в «родственницу». Заинтригованная его реакцией, Майяри вновь взглянула на женщину, столкнулась с весёлыми жёлтыми глазами… и изумлённо распахнула рот.
— Ого, — вырвался у неё нервный хохот.
Стоявшие до этого неподвижно тени зашевелились, начали хмурить брови и жевать губы в попытках сохранить серьёзность.
— Слушай, Шерех, я что-то не понял, кто… — господин Оирид обернулся к старому консеру и осёкся, увидев его растерянное и малость обалдевшее лицо.
И только Узээриш, посмотрев на «женщину», вначале изумлённо приподнял брови, а потом досадливо скривился.
— Ну теперь-то вы меня отпустите… господин? — прошептала прелестная госпожа.
Раздались многоголосые кашли, а Майяри захотелось поаплодировать.
— Увы, я вынужден, — улыбающийся господин Бриш с сожалением покачал головой и, опустив пленницу на траву, освободил её.
Она сразу же изящно повела плечами и тряхнула волосами. На лице хаги мелькнуло искреннее сожаление.
— А ваши родственники очень рискованны, раз осмелились отпустить вас одну ко мне. Я ведь, — он многозначительно осмотрел её фигуру, — мог и не устоять. У Вотых же есть только одна дочь? Госпожа Вианиша, я не ошибаюсь?
— Ошибаетесь. Это… — Вахеш кашлянул, — другая Вианиша.
— Подожди, — нахмурившийся господин Оирид, кажется, поймал какую-то мысль, — это…
— Буду надеяться на новую встречу, — пропел Бриш вслед красотке.
— Встреча? — та рассмеялась. — Я забуду вас через три дня. Прощайте, — она обернулась и послала хаги воздушный поцелуй, — господин. Не такой уж вы… — носик сморщился, — соблазнительный.
Глаза Бриша вспыхнули, ноздри хищно раздулись, и он, схватив насмешницу за локоть, дёрнул к себе. Она с готовностью поддалась, рассчитывая поязвить ещё немного, и оказалась совершенно не готова к дальнейшему.
— Не забудешь, — страстно пообещал Бриш и прижался к её губам.
У оборотней вырвался слаженный вздох. Майяри даже закрыла рот ладонями, чтобы не вскрикнуть от ужаса.
— Кошмар какой… — всё же вырвалось у неё.
Застонавший Вахеш зажмурился, Леахаш обалдело распахнул рот. Только вот Ранхаш и Шерех одинаково помрачнели, став на мгновение необычайно похожими.
Бриш отстранился и растерянно моргнул.
— Странно как-то… Непонятно…
— Это ведь твой внук? — Оирид с внезапным озарением уставился на Шереха.
— М-м-м… — с сомнением отозвался тот.
— Да-а-а, — протянул Викан, уже не пытаясь шептать и сдерживать голос, — такое я точно не забуду.
Смертельная бледность залила лицо Бриша, и ужас осознания осветился в глазах.
Узээриш, до этого смотрящий на парочку ничего не выражающим взором, возвёл глаза к небу, улыбнулся и, отвернувшись, разразился хохотом.
— Ха-а-а-ха-ха-ха, — ему даже пришлось опуститься на корточки. — Уху-ху-ху-ху-ху! Я тебя даже наказывать не буду! Ха-а-а-ха-ха-ха…
— Щенки блохастые! — разъярённо шипел Шерех на Вахеша и Леахаша как на наиболее сознательных из троицы обалдуев.
Стоящий рядом господин Оирид улыбался так широко, что лицо его чуть ли не трещало: приятно всё-таки, когда не только твои внуки дурни. Хотя собственные всё же большие дурни.
Мертвенно бледный Бриш от потрясения даже стоять прямо не мог и опирался на поваленное дерево. Выглядел он совсем нехорошо, держался за живот, и Югеш смотрел на него с сочувствием, но не без веселья. Взглянув на Викана, который успел стащить платье и нижнюю сорочку и теперь щеголял в одних штанах с голым торсом, Бриш покачнулся ещё сильнее.
— Да ладно тебе, — издевательски протянул Викан, — чмокнулись разок. Чего такого?
Глухо застонав, Бриш отвернулся и склонился над землёй. Викан мстительно усмехнулся.
— А ну прекратил! — зарычал на него прадед.
— Ну это же не я целоваться лез. Я вообще был приличной барышней. А он меня связал, в беседку запихал и Тёмные знают что ещё хотел сделать.
Краску с губ Викан уже скусал, но остальное лицо продолжало оставаться накрашенным, и это странным образом делало его похожим на молодого прадеда. Фоший с удивлением отметил это.
— Есть в этом мире хоть какая-то справедливость, — желчно протянул Риш, посматривая на Викана. — Надеюсь, больше пленных барышень нет? Тогда расходимся, — оборотень нетерпеливо посмотрел на облачённую в плащ фигуру за спиной Майяри. — И живее. Хватит испытывать моё терпение.
— Охладуи, — опять зыркнул на внуков дед.
— И чего ты так рано притащился? — фыркнул в ответ Югеш.
— Птичка напела, что у вас тут что-то происходит. Приехал бы позже, пришлось бы вас из казематов вытаскивать! И отвалил бы в два раза больше денег!
— Знать бы, кто эта птичка, — Югеш обвёл многообещающим взглядом ряды хаги.
— Да я это, — поморщился всё ещё раздражённый Шерех и, вытащив из кармана письмо, вручил Оириду. — Полюбуйся, что сочинили. Ещё и обманку отца прислали.
— Ох, ну Сийлан вам и всыплет, — с предвкушением протянул дед, разворачивая письмо.
Брови его брезгливо изогнулись.
— Вот и мне показалось странным, — поддержал его Шерех. — В последнем письме ты советовал мне засунуть яйца в жопу, хотя я всего-то увёл у тебя из-под носа какой-то вонючий кустик в подарок Жадале, а тут такие любезности. Но подпись нарисовали прям всамделишную!
— Даже подделку нормальную сварганить не смогли, слюнтяи!
— Мне долго ждать? — с угрозой протянул Узээриш.
— Простите, господин…
Земля под ногами подпрыгнула, и воздух разорвал грохот.
Ударная волна снесла с ног всех, кроме харена, Майяри, которую тот придержал, и Ёрдела. Облако пыли мгновенно накрыло парк и застлало небо. Раздался протяжный, словно рёв дракона, треск, и землю сотряс новый грохот, словно обрушилось что-то огромное. Звучный перекат, как при горном обвале, звон бьющихся стёкол.
Земля дрожала ещё несколько минут. Грохот затих, пыль немного развеялась, и сквозь кроны оставшихся деревьев стал виден дом.
Половина дома.
— Вот теперь всё, — с мрачным спокойствием сказал Ранхаш.
— Харен!!! — взбешённо зарычал прижатый к земле помощником Узээриш.
— Ранхаш! — рявкнул Шерех.
Тот деловито покрутил голову Майяри, проверяя её уши, и развернулся к ошеломлённо взирающему на разрушенный особняк Оириду.
— Жертв нет, — скупо отчитался харен. — Дом проверили.
— Ты! Щенок! — Оирид разъярённо уставился на него.
— В этой груди, — Ранхаш прижал ладонь к груди Майяри, — бьётся моё сердце. Оно моё. Его никто не может украсть. Оно должно биться мирно, спокойно, не зная тревог. Оно должно быть очень счастливо. И я сделаю всё, чтобы оно было именно таким.
— Ты разрушил мой дом!
— Я пришёл с миром, — голос харена звучал так ровно, что это можно было посчитать за издёвку. — Между нами было всего лишь недоразумение. Поэтому все живы.
Оирид впился в него яростным взглядом, но взор харена не дрогнул. Некоторое время они смотрели друг на друга, затем глава жаанидыйских хаги немного расслабился и даже косо улыбнулся.
— Мы тоже встретили вас с миром.
Ширх! И за его спиной из земли выросли двухсаженные стальные лезвия.
— С миром и разойдёмся.
Лезвия опять ушли в землю.
— Но за дом ты мне заплатишь, — Оирид ткнул пальцем в Шереха.
— Никто ни за что платить не будет, — холодно отозвался Ранхаш. — Вас никто не просил трогать мою возлюбленную.
— О каков щенок! Ну тогда пусть твоя девчонка даже не ждёт компенсации, ясно?
— Займу у дедушки, — покладисто отозвалась всё ещё ошеломлённая взрывом Майяри.
— Вы, Хрибновы отродья! — Оирид развернулся к внукам. — Чтобы через четыре дня бабкин сад был таким же, как и раньше. Иначе станете внучками! Боги, одно разорение с ними!
