Впрочем, надо отдать Марко должное, падая, не он шлепнулся на нее, а она на него, и произошло это вовсе не ее стараниями. Удар, поднятый в воздух столп грязевых брызг, боль от резкого приземления…

Марко выругался. Ди охнула, от удара об чужую твердую грудь из глаз выступили слезы, но она сморгнула их и все же нашла в себе силы, чтобы приподняться и победно ухмыльнуться. О, каким взглядом он ее одарил.

— И это я рехнулся?! — прорычал управляющий, тоже приподнимаясь.

Диана милостиво сместилась, давая ему пространство для маневра, и поза получилась весьма двусмысленной: аленсиец лежал, опираясь на локти, упертые в нутро канавы позади него, а Ди восседала на его животе верхом. Всего-то чуть-чуть сдвинуться назад и...

Фантазии одна откровеннее другой немедленно понеслись вскачь, но Диана упрямо тряхнула головой, отгоняя их от себя подальше.

— Ты! — Ткнула его пальцем в грудь, уже не зная толком, на что больше злится: на то, что он облил ее водой, вместо того чтобы бережно побрызгать в лицо или сбегать за каким-нибудь приводящим в сознание снадобьем к лекарю, или на то, что не может раздеть его прямо здесь и воплотить свои фантазии в жизнь. — Ты вообще!.. — Она уже хотела высказать ему еще что-нибудь «лестное» касательно его поступка, как замерла, окинув взглядом совершенно пустой огород. Лишь обгоревшие останки мертвой старухи все так же сиротливо лежали у стены сарая. — М-м… А где все?

— Слезь с меня, — холодно велел Марко.

Смотрите-ка на него, раскомандовался. Можно подумать, она не увидела и не почувствовала, что получившаяся поза тоже навела его на определенные мысли.

— Да пожалуйста, — огрызнулась она и действительно встала. Правда, неспешно и осторожно — чтобы не поскользнуться и в прямом смысле не ударить в грязь лицом.

Управляющий, надо признать, поднялся быстрее и ловчее. Выбрался из канавы, остановился напротив Ди. Гневно хмуря брови, посмотрел на нее, потом опустил взгляд на себя...

Диана так и не поняла, кто из них рассмеялся первым. И хорошо, что поблизости никого не было — хохочущая парочка, с ног до головы перепачканная грязью, могла напугать не хуже восставшей нежити.

Когда ее собственный смех перешел в рыдания, Ди тоже не поняла. Она же чуть не умерла, черт возьми, по-настоящему чуть не умерла. Еще миг промедления, и бабка обглодала бы ей лицо или перегрызла бы глотку. Один миг — и все. А он — водой в морду!

— Эй, ты чего? — Марко мгновенно изменился в лице и шагнул к ней.

Диана собиралась упрямо отшатнуться, а еще лучше оттолкнуть его от себя, но опять запнулась о дурацкие вилы, которые сбежавшие хозяева так и не удосужились убрать с дороги. Взмахнула руками, пытаясь не свалиться в канаву в третий раз, но в этот момент ее обхватили чужие руки.

Марко прижал ее к себе и крепко обнял. Ласково провел ладонью по волосам, должно быть, только размазывая по ним жидкую грязь.

Эта проклятая грязь была повсюду, даже во рту, не говоря уже про насквозь пропитавшуюся ею одежду, теперь неприятно липшую к коже. На гуляющем по огороду ветерке в мокром было еще и холодно, а Марко... Он был теплый и даже горячий, как тогда, на постоялом дворе мелкого городка, название которого Диана так и не запомнила.

И она вцепилась в него с неожиданной для самой себя силой и заревела сильнее.

Так еще одна из заповедей леди Делавер — никогда не показывать мужчинам свою слабость — была с позором нарушена.

Так называемая подмога прибыла к тому времени, когда помогать было уже решительно нечем. Оружием уж точно. Поэтому отряд из десятка здоровенных детин с мечами наперевес, поднятый по тревоге примчавшимся в усадьбу Себастианом, был послан... обратно в усадьбу.

Сам кузен, к немалому облегчению Дианы, в герои записываться не спешил и на помощь не явился, а от этих Марко с легкостью отделался. И несмотря на то что отдавал распоряжение он, все еще будучи похожим на свинью, только что принявшую грязевую ванну, послушались его беспрекословно.

Местные же галдели, переживали, разносили по деревне сплетни и толпились у калитки старосты, не рискуя войти хотя бы во двор. Староста — в собственный двор, к слову, тоже.

— То есть ты действительно решил меня притопить из благих побуждений? — фыркнула Диана, подставляя сложенные лодочкой ладони.

Марко плеснул в них водой из ковша, и Ди с наслаждением смыла грязь с лица. Руки она уже с трудом отмыла несколько минут назад. А привести в порядок волосы, тело и одежду — в походных условиях все равно было невозможно, поэтому она высушила их магией и оставила как есть.

— Нет, решил поиздеваться, — огрызнулся Марко. — Лежишь там в канаве, вся присыпанная черным пеплом, бледная как смерть. Что мне было еще делать?

На сей раз Диана фыркнула в поданное ей полотенце.

— Бежать за лекарем, конечно.

— В Иволгу?

— Да хоть куда.

— Некуда. Шелека и была местной знахаркой. — Час от часа не легче... — И я уже извинился.

Да, когда принял на себя ее отвратительную истерику. Утешал, как маленькую, и извинялся. Самый позорный день в ее жизни.

— Извинился, — признала Диана и, только теперь подняв на него глаза, криво улыбнулась. — И ты правда спас мне жизнь.

Марко же только дернул плечом, отбрасывая благодарность, и вручил ей ковш.

— Полей мне тоже. А то уже глаза щиплет от этой грязи.

Диана усмехнулась, но вредничать не стала.

Судя по тому, что гомон, доносящийся с улицы, становился все громче, жители деревни, хоть и не участвовали в битве с нежитью, но тоже здорово струхнули. Поэтому нужно было поскорее отвезти останки старухи на кладбище и закопать — для всеобщего спокойствия. Повредничать можно и потом.

***

— Что значит не будете? — переспросил Марко, недобро нахмурившись.

И Диана, стоящая у него за плечом спиной к калитке, из-за которой они только что вышли, едва не рассмеялась. Взгляд у управляющего поместьем, может, и вышел суровым, но торчавшие в разные стороны волосы сплошь в засохшей грязи делали его вид скорее комичным, нежели грозным.

Сама Ди выглядела не лучше. Свою перепачканную и перепутанную копну она свернула в жгут и засунула за ворот рубашки, чтобы не мешала. Разве что вытащила из волос запутавшиеся в них соломинки, веточки и несколько совершенно отвратительных на вид гусиных перьев. К счастью, на улице темнело, а крестьяне были слишком перепуганы случившимся, чтобы ее рассматривать.

А вот на Марко смотрели во все глаза. Не смеялись, нет, но упорно стояли на своем.

— Мы не будем этого делать, — тверже повторил староста.

Жена, маячившая за его спиной, согласно закивала, будто ей тоже предлагали брать лопату и идти на кладбище закапывать труп.

— Вы совсем обнаглели, что ли? — повысил тон управляющий.

Староста отвел взгляд, но мнения не изменил. Скорбно покачал головой и застыл. Мол, хоть убивай, не сдадимся. Люди согласно зашумели.

Марко шагнул вперед. Кто знает зачем. Схватить старика за грудки? Запугать? Ударить? Ди пока не решалась выносить точный вердикт, на что он способен и как именно ведет дела.

Но тут ему преградил дорогу Корт. И хотя управляющий сам был довольно высоким и крепким, в сравнении с огромным бородачом смотрелся он просто мальчишкой.

— Пойми, вашество, — пробасил Корт не агрессивно, но весомо, — не подойдем мы к этой дряни. И не проси. Хоть головы руби! — Крестьянин демонстративно рубанул ручищей воздух и тоже опустил глаза, точь-в-точь как староста.

— Да почему?! — чуть не взвыл Марко.

— Дык, а вдруг она… оно… опять встанет?

— Вдруг встанет! — поддерживающе выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Не встанет. — Сочтя необходимым вмешаться, Ди оторвалась от забора, к которому успела привалиться плечом, и шагнула вперед. — Все, я ее… его… Я это сожгла! Телом завладел подселенец, но теперь его нет!

— А вдруг опять залезет? — нахмурил густые брови Корт.