Амелия улыбнулась и обняла крепче.

Должно быть, сейчас ее аура сияла всеми оттенками изумрудного.

* * *

— Что-то я нервничаю, — поделился своими переживаниями Дрейден за завтраком.

Рэймер бросил на друга укоризненный взгляд. Вот кто его просил нагнетать? И так тошно.

— Что? — тут же вскинулся Крист. — Кто-то же должен это сказать. Или мы все дружно будем улыбаться и делать вид, что все хорошо?

Монтегрейн хотел уже грубо высказаться в ответ, но его опередила Амелия:

— Мне кажется, Рэйм прав. Все это время Гидеон тратил все силы на то, чтобы заставить его нервничать и совершать ошибки. Начать паниковать сейчас — сделать то, чего Гидеон так долго ждал.

Рэймер одобрительно ей улыбнулся. Кто бы знал, что ему так повезет с женой?

А Кристис закатил глаза.

— Спелись!

Что есть, то есть — очень даже неплохо спелись.

На стол накрывала Дана, сейчас же в столовую с подносом вошла ее сестра. Подарила жениху персональную улыбку, поздоровалась с остальными:

— Милорд, миледи. — И поставила на стол пузатый чайничек. — Я купила в Цинне новый сорт чая. Попробуйте.

— Успокаивающий? — буркнул Крист.

Лана мягко ему улыбнулась.

— Вкусный. — А сама, убрав на столик для посуды поднос, подхватила чайник и шагнула к Рэймеру. — Милорд, вы позволите?

Куда больше, чем чая, хотелось напиться. Напиться и забыться — очень по-мужски, да? Сбежим от своих проблем… и? Что? Да ничего, ясно дело.

— Да, пожалуйста. — Выбросив из головы эти упаднические мысли, он сам подвинул к ней чашку.

— Миледи?

— Спасибо, — откликнулась Мэл.

Монтегрейн проследил за старшей горничной взглядом. С тех пор как Кристис сделал ей предложение, она как-то незримо изменилась. После трагедии с мужем и ребенком Лана несколько лет была крайне сдержана, редко улыбалась, говорила все больше односложно. А за последние полгода с Дрейденом расцвела буквально на глазах. А сейчас в ней и вовсе появилась какая-то уверенность. Например, раньше Лана ни за что не решилась бы принести чай, если ее об этом не просили.

Кстати, о чае — какая-то травяная гадость.

Рэймер заметил, как глаза Криста, сделавшего первый глоток, в ужасе расширились.

— Какая вкуснятина, — расплылся он в фальшивой улыбке.

Лана скорчила ему гримасу.

— Ты понимаешь только в вине.

— И в настойках! — не преминул отметить Дрейден.

— Специфический, — прокомментировала Амелия, тоже попробовав это пойло.

Горничная благодарно улыбнулась.

— Лана, может, ты тоже присядешь с нами? — Монтегрейн сделал приглашающий жест рукой, указывая на пустой стул. — Раз уж вы с Кристом уже почти одна семья.

Дрейден счастливо заблестел глазами. А у Ланы, все еще держащей чайничек, дрогнула рука, и несколько темно-коричневых капель сорвались с изогнутого носика, мгновенно впитавшись в белую скатерть. Горничная же, казалось, этого даже не заметила — Кристу пришлось отнимать у нее чайник, пока она не ошпарилась.

— Я, милорд? — голос дрогнул.

Монтегрейн усмехнулся.

— Разве здесь есть еще одна Лана?

Горничная перевела растерянный взгляд на жениха, тот закивал, чтобы соглашалась, но она только ещё больше покраснела.

— Я не могу, милорд. — После чего бросилась из столовой прочь почти бегом. — Пейте чай! — крикнула уже из коридора.

Крист, ошарашенно уставившись ей вслед, приподнялся со своего стула, словно собираясь бежать догонять, но потом плюхнулся на сиденье обратно.

— Давайте, что ли, правда выпьем этот дерьмовый чай, — пробурчал, пряча глаза. — Старалась все-таки.

— Он, кстати, ничего, если привыкнуть, — утешила его Амелия, вновь взяв в руки свою чашку. Сделала глоток и прищурилась. — Что-то он мне напоминает.

Монтегрейн пожал плечом. Да уж, не ожидал от Ланы такой реакции. Ну да боги с ней — своих проблем выше чердака.

Рэймер тоже отпил из чашки еще. И правда, что-то знакомое. И все равно противное — как такое может понравиться? В Цинне очередная новая мода, которая никому на самом деле не по душе, но общественное мнение обязывает нахваливать? Странно, что Лана подхватила это веяние.

И странно, что вообще помчалась в столицу за платьем.

И странно, что Крист так внезапно отравился, оставив невесту предоставленной самой себе…

Знакомый вкус!

Он так сильно сжал пальцы, что тонкая фарфоровая ручка треснула, чашка полетела вниз, ударилась о блюдце, раскалываясь и разбрасывая во все стороны горячие брызги.

— Не пейте!

Амелия вздрогнула. Рэймер хотел выбить у нее чашку магией, но лишь зря взмахнул рукой — дар не откликнулся. Снова это ощущение беспомощности и миг паники — опять?! А потом осознание…

О нет, он ошибся. Лана не решила их отравить.

— Вирна, — прошептала Мэл, догадавшись одновременно с ним.

— Специя? — не понял Крист, но на всякий случай тоже отставил свою чашку. — Что происходит? Плохой чай?

Монтегрейн не ответил, смотрел только на Амелию.

— Мэл, у меня есть аура?

Она медленно покачала головой.

— Я не вижу. А ты?

— И я твою — нет.

— Да что происходит?! — так и не дождавшись пояснений, Дрейден сорвался на крик.

Амелия посмотрела на него с сочувствием.

— Вирна блокирует магию. Крист, мне жаль.

Тот уставился на нее округлившимися глазами.

— Что… жаль?

Мэл опустила взгляд, не собираясь стать тем, кто озвучит ему жестокую правду вслух.

Что ж, верно, не стоит взваливать на нее еще и это.

— Лана нас предала, — сказал Монтегрейн сам. Отшвырнул салфетку и встал. — И нам нужно выяснить, она ли одна.

Лицо Кристиса стало бледнее снега.

Коридоры были пусты, он рванул в сторону кухни.

— Рэйм! Стой! Всему этому должно быть логичное объяснение! — взывал несущийся следом Кристис.

Логичное, говорит? Монтегрейн скрипнул зубами. По его мнению, все было как раз более чем логично. И так вовремя состоявшаяся поездка жениха и невесты в Цинн, и отравление Дрейдена, и смерть Элизы Форнье…

Что, черт их всех дери, узнала Элиза, что ее убрали? Не о связи ли горничной из Монтегрейн-Парка с ее собственным нанимателем?

А потом — что? Лана вернулась из столицы и доложила Сиверу о полном выздоровлении хозяина поместья, а тот велел дать ему — и заодно Амелии — вирну, чтобы исключить возможность сопротивления. Вот только о свойствах специи Лана узнала от Мэл совсем недавно. Так что, получается, проявила энтузиазм и сама предложила наследнику выход. И после всего этого Крист всерьез надеется, что то, что натворила его невеста, всего лишь недоразумение?

И еще вопрос, зачем опоили Амелию: просто за компанию, как Дрейдена, которому вирна вообще ни по чем, или таки с расчетом обезвредить ее как целителя? Чтобы не только не сопротивлялись, но и понимали, что в случае чего помочь будет некому? Что же в таком случае задумал этот мерзавец, не дождавшийся короны всего-то каких пары недель? Устроить тут бойню?

Две недели, они думали, у них есть две недели. Как бы не так. Все случится сегодня, причем в ближайшие часы, иначе не было никакого смысла подсыпать им в чай вирну, действие которой в столь незначительном количестве не может продлиться слишком долго.

— Где Лана? — Рэймер ворвался в кухню.

Шумно дышащий от быстрого бега Крист влетел ему в спину, не успев затормозить, когда он остановился. Отскочил, будто резиновый мяч.

Матушка Соули месила тесто прямо на столешнице, ее руки были по локоть в муке, мука покрывала весь стол. Кухарка испуганно вскинула голову.

— Милорд? — совершенно растерялась, рассмотрев выражение лиц нарушивших ее спокойствие незваных гостей.

— Где. Лана? — с нажимом повторил Монтегрейн, испепеляя женщину взглядом.

Неужели и она? Милая, добрая матушка Соули, для которой все жители дома как дети. «Ешьте пирожок, пока тепленький… Не обожгитесь»…

Рэймер всегда понимал, что предать может кто угодно, но это все равно стало для него неожиданностью. Расслабился, вот что. Поверил, что все может обойтись.