— Я копаю под всех, — заверил сыскарь, и это не выглядело шуткой. — И у большинства имеется неопровержимое алиби и на момент пропажи господина Гловера, и на время ухода из дома мага Веренса.

— А Ренье? — прищурившись и внимательно следя за реакцией собеседника, спросила Линетта. Он же сказал "напарники", не так ли?

Или она вообразила себя великой сыщицей, умеющей читать людей по выражениям лиц, или мужчина таки едва заметно напрягся.

— У твоего бывшего напарника алиби нет, — ответил тот осторожно и явно тщательно подбирая слова.

Лина отклонилась, откинулась на спинку стула, обхватила холодную чашку ладонями, не зная, куда деть руки, и поджала губы.

Ренье — убийца, промышляющий темными ритуалами? Человек, с которым она целый год работала бок о бок? Безусловно, ему доставляло удовольствие уничтожение нечисти вроде злыдней, но похитить, держать в плену и убить, а других еще и сжечь… Нет, не верилось.

— Думаешь, это он? — спросила серьезно, подняв на Андера взгляд.

Казалось, тот напрягся еще сильнее. Более того — посмотрел по сторонам, будто боялся, что их подслушают. Но ближайший стол пустовал, следующий располагался слишком далеко, чтобы оттуда можно было что-либо услышать. Подавальщица крутилась в другом конце зала.

— Я могу рассчитывать на то, что это останется между нами? — спросил он, понизив голос и склонившись над столом, чтобы сократить между ними расстояние.

— Конечно, — заверила Лина.

— Ренье — главная кандидатура. У него нет алиби, он оставался у трупа кузнеца один, он был в лесу, когда исчезла яма. Но доказательств пока нет. Поэтому я прорабатываю все варианты.

Линетта почувствовала, как в горле встал ком. Она упорно не верила, что это мог быть ее бывший напарник, но в то же время не смела с абсолютной уверенностью утверждать обратное.

— Погоди, — Лина вдруг вспомнила показавшийся ей важным факт, — Моррен же видел кого-то на берегу, в то время как Ренье был со мной.

Андер скривился и тяжело вздохнул. Глянул на нее исподлобья.

— Кого он там видел в темноте? Мужчину, женщину? Мага или нет? Это мог быть кто угодно, вплоть до случайного свидетеля, испугавшегося, что его свяжут с убийством, и скрывшегося. Или же Ренье мог кого-то специально подослать, чтобы отвести от себя подозрения. Вариантов масса… Если там вообще кто-то был, — добавил, помолчав. — Показания мальчика в первый и во второй раз разнятся.

Лина понуро кивнула.

— Я поняла.

— Не ходи с ним никуда одна, ладно? — серьезно попросил Ферд, и Лине не оставалось ничего, кроме как кивнуть.

Впрочем, независимо от его подозрений, она с трудом могла бы представить себе ситуацию, в которой пошла бы куда-то с Ренье. Тот даже не здоровался, когда видел бывшую напарницу в коридорах или на собраниях.

— И еще кое-что. — Андер снова помедлил, подбирая слова. А Линетта вдруг испытала раздражение. Ну неужели нельзя сказать то, что думаешь? К чему эти словесные па? Но грубые слова так и не сорвались с ее языка, потому что она сама вела себя с ним не лучше: старалась соответствовать… боги знают чему. Тому образу, который сама на себя нацепила в начале их общения? Образу "святоши", который так не любила Лукреция? — У Ренье есть женщина?

— Что? — Она удивленно моргнула.

— Женщина, — спокойно повторил сыскарь. — Подруга. Любовница. Мать. Сестра. Кто-то близкий — женщина.

Лина нахмурилась, вспоминая, но ничего не приходило в голову. По крайней мере, она ни разу не видела бывшего напарника с кем-то женского пола, кроме коллег из гильдии. О родственниках слышала лишь краем уха.

Покачала головой.

— Я не в курсе его личной жизни. Знаю, что у него есть сестра и пятеро племянников, но это все, что мне известно. Прости, — зачем-то еще и извинилась. Захотелось отвесить себе подзатыльник. — А почему ты спрашиваешь? — Попыталась снова собраться.

— Есть свидетель, который видел, как Веренс уходил из дома в компании мужчины и женщины в черных плащах. — Ферд поморщился. — Со спины, естественно. Никаких примет, кроме того, что мужчина был высоким и худым, а женщина ниже и… — Пауза, взгляд из-под ресниц на сидящую напротив Лину и явно прямая цитата: — А женщина с "аппетитной кормой".

Лина не выдержала и рассмеялась.

Между бровей мужчины залегла морщинка.

"Ну смешно же" — хотелось возмутиться ей, но она заставила себя посерьезнеть. Может, он и прав: тут три трупа, а Лина ржет, как глупая лошадь. Четыре, поправила она себя — был же еще чей-то скелет из ямы.

— Значит, мужчина и женщина, — пробормотала задумчиво. — Еще страннее.

— Хоть что-то, — не согласился сыскарь.

К Моррену приходил мужчина, и он был один. И это почему-то прекрасно вписывалось в картину, которую Лина уже нарисовала в своей голове: маньяк, книга, темный ритуал. И тут — женщина.

— А они были магами или нет? — ухватилась за соломинку, но сыскарь покачал головой.

— Свидетель не маг, зато пропойца. — У него дернулся уголок губ. — Поэтому все, что он запомнил, это "корма".

Линетта потупилась. Почему-то слово "корма" относительно к женским прелестям вызывала у нее воистину неуместное веселье.

Тем временем Ферд залпом допил остатки своего чая и вернул опустошенную чашку на стол.

— Пойдем прогуляемся? — предложил, посмотрев на Лину с улыбкой. — Ты же знаешь, это мое больное место: как начинаем говорить о работе, я увлекаюсь, — прозвучало как извинение.

Она улыбнулась в ответ и подала руку.

О да, вечерняя прогулка под руку с мужчиной — то, что нужно, чтобы выкинуть из головы все лишнее.

На улице все ее тревоги и правда отступили. Идти под руку с Фердом было спокойно. Не будоражаще, нет, но надежно. К тому же вечер выдался безветренным и удивительно теплым для стоящего сезона.

Они дошли до фонтана-клумбы, площадь вокруг которого уже начали украшать к предстоящему празднику Середины осени. На высоте в два человеческих роста между фонарными столбами натянули веревки и повесили на них флажки из разноцветных тканей и миниатюрные фонарики также из стекол разных цветов. Сейчас их еще не зажгли, но ощущение скорого праздника уже буквально витало в воздухе.

Задрав голову кверху, Линетта откровенно засмотрелась. Губы тронула улыбка, и как-то само собой вышло, что ее щека прижалась к плечу идущего рядом мужчины.

— Красиво.

— На празднике будет весь город, — сказал Ферд, приобнимая ее одной рукой. — Ты же пойдешь со мной?

— Конечно.

Лина даже не допустила мысли, чтобы отказаться. Конечно же, она пойдет с ним. С кем же еще?

Они остановились у фонтана. Он все так же обнимал ее — очень деликатно, осторожно, едва касаясь, будто она хрустальная и может внезапно разбиться. Она — обхватила его руку чуть выше локтя обеими руками и прижалась щекой к твердому плечу.

Вечерняя площадь была абсолютно безлюдна, фонари на высоких столбах горели неярким, но ровным светом. Тишина, безветрие, приглушенное освещение. Обстановка — интимнее не придумаешь: красиво, романтично, уединенно.

Пахнул легкий ветерок, и развешанные над площадью маленькие фонарики зазвенели, коснувшись друг друга. Будто колокольчики…

Лина приподняла голову, чтобы посмотреть в лицо обнимающему ее мужчине. Их глаза встретились. Ее взгляд скользнул ниже, задержался на его губах — более откровенного намека не придумаешь.

Она даже не сомневалась, что он ее поцелует. Так, как ей сейчас нужно — до головокружения, до выбивания всех посторонних мыслей из головы, до…

Конечно же, он понял намек. Обнял крепче, склонил голову и… коснулся губами виска. А затем так и замер, держа ее в объятиях уже двумя руками, но не продолжая.

— Я хочу сделать все как положено, — произнес Ферд негромко. — Сейчас, когда закончится расследование… Я же понимаю, что ты не та девушка, с которой можно просто целоваться посреди улицы.