Он все так же держал ее за руку, думая, что еще ободряющего можно сказать, чтобы не заканчивать вечер на такой невеселой ноте, как Анабель вдруг вскинула на него глаза.
— Что? — Под этим прожигающим взглядом стало не по себе, и Рэймер замаскировал растерянность улыбкой. — Мне пора заткнуться и идти спать?
Но женщина не улыбнулась в ответ, продолжая смотреть на мужчину перед своим креслом со всей серьезностью.
— Я хочу быть с тобой этой ночью, — сказала твердо, заставив его удивленно приподнять брови, а затем нахмуриться. Глаз не отвела.
Зато он перевел взгляд на их все ещё переплетённые кисти рук.
— Тебе нельзя, — произнес осторожно, боясь обидеть резким отказом.
Они были в постели как муж и жена всего дважды: в первую брачную ночь и еще раз. Раз, после которого ей сделалось так плохо, что вызванный по этому поводу королевский целитель категорично заявил: возбуждение будит магический резерв, и тот начинает тянуть жизненную энергию с удвоенной силой, поэтому о физической близости серьезнее, чем объятия или касание рук, следует забыть.
— Крына говорит, что изредка можно.
— Крына? — Рэймер таки вскинул на супругу глаза. — Что еще за Крына?
Что, мать вашу, за Крына, если Монтегрейны всегда обращались только к королевским целителям, наиболее сильным магически и опытным?!
Он сцепил зубы, чтобы не рявкнуть это вслух. Не заметил, как сжал руку жены слишком сильно. Она вздрогнула и отняла свою ладонь, потерла пальцами второй покрасневшее место.
— Прости, — пробормотал Рэймер.
— Крына — целительница из Монна, — городка, примыкающего к Монтегрейн-Парку. — Она считает, что целитель Досс не прав, и все не так плохо.
В прошлый раз она посинела и потеряла сознание. Рэймер видел это собственными глазами, поэтому ему и в голову не приходило опровергать поставленный королевским целителем диагноз.
— Тебе. Нельзя, — повторил он с расстановкой, на сей раз смотря ей прямо в глаза.
И она смотрела. В упор. Пристально. С такой дикой болью во взгляде, что от нее скручивало внутренности. Не просила, не настаивала, унижая себя уговорами, — просто смотрела.
Он встал.
Она все ещё смотрела, только приподняла подбородок. Ее сцепленные между собой на коленях руки нервно подрагивали, но смотрела Анабель упрямо.
Рэймер шагнул к ней, наклонился и поцеловал. Не в щеку, как это уже вошло для них в привычку, а в губы. Она потянулась к нему и обвила шею руками.
— Мы просто будем осторожны, — прошептала Анабель.
— Будем, — пообещал Монтегрейн и подхватил жену на руки.
* * *
Она спала, разметав темные волосы по подушке, и перед глазами тут же встал образ другой черноволосой женщины. Той, которая истекла кровью на его глазах. Рэймер отвернулся.
Передернув плечами в попытке отбросить от себя недобрые мысли, Монтегрейн принялся одеваться. Еще только начинало светать, но он уже непростительно опаздывал. На дорогу до Цинна уйдет больше двух часов, и то при условии быстрой скачки без продыху для коня. А занятия в академии в последние дни начинались раньше обычного — подготовка к выпуску шла полным ходом.
Одевшись и бросив на спящую Анабель последний пристальный взгляд, Монтегрейн покинул спальню, сделав себе пометку в памяти — отправить письмо королевскому целителю, как только доберется до академии. Целитель Досс имел скверный характер и был напрочь лишен сострадания, но работу свою знал и делал превосходно. Будет ворчать, но ничего, не развалится — пусть доедет до Монтегрейн-Парка и лишний раз проверит свою постоянную пациентку.
В этот раз Анабель, к счастью, не синела и не задыхалась, но Рэймер все равно беспокоился. Еще это сходство с Алиссией, пришедшее ему ни с того ни с сего на ум. Так что лучше перестраховаться.
Зная о его раннем отъезде, Хомин уже тоже не спал и, стоило входной двери хлопнуть, появился из-за угла, ведя вороного жеребца под уздцы. На сей раз конюха сопровождали всего две собаки, и те со сна лишь вяло повиливали хвостами, а не пускались вскачь, как обычно делали при виде молодого хозяина.
— Я пришлю сегодня целителя, — сказал Рэймер, взлетев в седло и сразу же направляя коня к воротам. — Передай Рейне, пусть приготовит что-нибудь вкусненькое. Господин Досс любит поесть.
— Будет исполнено, милорд.
Монтегрейн махнул на прощание рукой и выехал за ворота.
Что еще за Крына, в самом-то деле? Как только Анабель ее нашла?
Он обернулся, придержав коня и раздумывая, не стоило ли попросить Хомина выяснить все о местной целительнице, дающей леди Монтегрейн столь смелые советы. Но передумал, отвернулся и пустил жеребца рысью, чтобы поскорее перейти в галоп.
Позже, лучше все выяснить самому и переговорить с целительницей лично.
Время, время… Которого ему в последние месяцы категорически не хватало.
* * *
— Что, Монтегрейн, шлюха ночью попалась особо ретивая?! — донесся до него насмешливый голос, и Рэймер оторвал голову от стены оружейной, к которой привалился, прикрыв глаза, пока остальные курсанты подтягивались во двор.
Сон как рукой сняло.
— Повтори.
Физиономия Эйдана Бриверивза расплылась в улыбке.
— Спать нужно ночью, говорю! — сгримасничал тот и откинул за спину свои длинные золотистые волосы. Как у бабы, честное слово. Он даже не соизволил собрать их под шнурок или заколку перед тренировкой на плацу.
Рэймер ничего не ответил, молча шагнул навстречу, угрожающе глядя на сокурсника. С такими бесполезно разговаривать — только бить.
— Стой. — Ладонь Конрада тут же легла ему на плечо, останавливая. — Он того не стоит.
Монтегрейн замер, все еще не разжимая кулаков. Лучше сутки в карцере за драку, чем и дальше спускать этому мерзавцу все с рук.
— Правильно, слушай папочку, — ещё больше развеселился Бриверивз.
Вокруг них начала собираться толпа.
— Эйдан, осади, — высказался кто-то из заднего ряда. Тихо и осторожно, что бы ненароком не превратиться из свидетеля в жертву. С Бриверивзом такое случалось постоянно: конфликт затевал он, а виновным признавали другого.
Эйдан обернулся вполоборота, но, естественно, не распознал говорившего (тот предусмотрительно спрятался за спины товарищей).
— А что я такого сказал? — деланно удивился Бриверивз, намеренно обведя всех собравшихся во дворе академии взглядом, будто актер зрителей со сцены. — Всем и без меня известно, что у Монтегрейна полумертвая жена, не способная даже выполнить супружеский долг. — Ликуя от внезапно повисшей во дворе тишины, Эйдан театрально развел руками. — Я всего лишь сделал вывод: жена — полутруп, значит, шлюхи.
А в следующее мгновение он уже выплевывал зубы на влажную от утренней росы траву.
Пользоваться магией вне тренировок в академии было запрещено. Но Рэймер и не собирался. Разбить Бриверивзу лицо собственноручно было куда приятнее.
* * *
Рэймер сидел в кабинете старшего инструктора Холта, прижимая полотенце к сбитым костяшкам и тщетно пытаясь остановить кровь. Увы, мелкие ссадины и порезы боевой маг мог вылечить кому угодно, но только не себе. А когда их растащили, все, естественно, бросились лечить несчастную жертву. «Зачинщика» же препроводили к инструктору и велели ждать.
Зачинщик… Захотелось сплюнуть. Мало Эйдану досталось, мало. Может, если бы удалось выбить ему побольше зубов, тот бы наконец научился держать рот закрытым.
Хлопнула дверь, затем раздались тяжелые шаги. Монтегрейн не поднимал головы, поэтому в зоне его видимости появились лишь сапоги вошедшего. Те приблизились, остановились напротив, перекатились с пятки на носок и обратно, пока их владелец, очевидно, раздумывал, что делать с провинившимся курсантом, затем прошли к столу. Скрипнули ножки резко выдвинутой мебели.
— Руку давай, — последовала короткая команда.
Рэймер молча отложил в сторону превратившееся в измазанную кровью тряпку полотенце и протянул правую руку. По костяшкам прошло тепло, затем покалывание. Кожа зачесалась, стягиваясь.
