Асир произнёс первые слова призыва, и члены Совета подхватили их приглушённым речитативом. Само пространство дрогнуло и пошло рябью. Кахин поднял руки, и в каждой его ладони был каменный сосуд. Сейчас он был похож на древнего Владыку, совершавшего подношения Богам – как их изображали на статуях. Внутренним взором Ясмина видела разгорающееся сияние древних артефактов, соединяющих эпохи со времён самого Хасехемуи. Сгустившиеся тени за границами круга перешёптывались многоликим эхом, перетекая и преображаясь.

Девушка сняла маску и тихо позвала:

– Асир. Остановись.

Он резко обернулся, и Ясмина почувствовала на себе тяжёлый взгляд. Члены Совета замолчали, потрясённые, и скрытые масками лица обратились к ней. Медленно Кахин опустил сосуды на алтарь и, приблизившись к ней, тоже снял маску.

– Мы шли к этому несколько поколений. Ты обезумела? – тихо спросил он. – До цели остался один только шаг!

– До чьей цели, Асир? – Ясмина прямо встретила его взгляд и лишь на долю мгновения уловила смятение в родных глазах, которые теперь не узнавала. – Ради чего ты здесь?

– Мы обретём то, что обещано нам по праву. Но прежде – исполним долг крови, как не смогли те, кто приходил до нас.

– Наш долг уплачен до конца, Асир! Наша семья достаточно страдала…

– Ясмина бинт-Карим, помни, кто ты! Помни, кем был твой великий предок, которому мы стольким обязаны! – Его голос гулко отдавался под сводами зала, а в глазах застыла дикая, сокрушающая сердце алчба. – Мы вернём его, и он откроет нам дорогу к Знанию!

– Мы вернём его, и он сотрёт саму память о нас… – прошептала она.

Члены Совета перешёптывались. Теперь она слышала сомнение и должна была подкрепить его, сделать эту чашу весов тяжелее. В тот миг ей казалось, что всё ещё возможно, ведь истина была на её стороне…

– Долг крови должен быть уплачен, – глухо сказал брат. – Так всегда было.

– Ты – потомок чародея Карима ибн-Аджрада. Но ещё ты – потомок великих Владык древности, Асир. И если кому ты и должен отдать долг крови за страдания, причинённые нами, – так это своей праматери. Таа-Нефертари, дочери Секененра и Яххотеп!

Асир отшатнулся. Шёпот членов Совета перерос в рокот. Ясмина обернулась к ним, чувствуя, что теперь всё внимание было приковано к ней.

– У царевны Таа-Нефертари, Стража этого Места Силы, был сын, носивший имя, которое позже взял один из самых великих правителей Кемет – Сети. Кровь рэмеч и кровь хека-хасут – вот в чём истина! Вот наше наследие, попранное нами же полтора века назад. Вот в чём наше проклятие! Не в воле Карнагана, а в долге крови, сплетённом из лжи!

Ладони брата легли на её плечи. Ясмина чуть улыбнулась, и сердце пропустило пару ударов от облегчения…

В следующий миг он резко развернул девушку к себе, и когда она заглянула в глаза брата, то увидела нечто, смотревшее из глубин его взгляда.

– Всё, что было нужно, – это чтобы ты исполнила предназначенную тебе роль до конца… Не пыталась подняться выше, постичь глубже… Глупая женщина, ты не достойна носить Ключ!

Ясмина не успела заслониться – удар отбросил её на алтарь. Рука Асира сжалась на её шее. Лицо брата стало непроницаемой маской, которую она не узнавала.

– Ты не нужна мне больше, – прошипело нечто, носившее кожу Асира. – А твоя кровь напитает эти камни… Отдай кольцо.

Ясмина покорно закивала, стянула с пальца артефакт и вложила в руку создания. Кольца соединились на его пальце, прильнули друг к другу, как влитые, образуя единый Ключ. Тени за границами круга испустили вздох…

По приказу Кахина перепуганные члены Совета привязали Ясмину у алтаря и продолжали речитатив. Никто здесь не решался противиться его воле, сейчас многократно умноженной.

Решительно он шагнул в гробницу, приблизился к дальней стене и приложил печати к месту, сокрытому среди росписей…

Ничего не произошло. Асир взревел, словно бешеный зверь, и ударил в стену так, что по росписи пошли трещины.

– Фальшивка!

Ясмина улыбнулась.

За границами круга прогремел выстрел.

Якоб был уже не в силах бежать – шёл так быстро, как только мог, не теряя из вида чёрного пса. Коридор, вырубленный в скальной породе, кое-где разветвлялся на переходы и ниши. Пространство расслаивалось, и тогда реальность теряла очертания и он больше не видел каменных стен – только пустоту, а рука, которой он опирался о шершавый камень, проваливалась куда-то во тьму.

Шёпот и чьи-то далёкие голоса. Приглушённый звон. Шелестящая темнота, накатывавшая волнами, не то подталкивавшая его вперёд, не то пытавшаяся поглотить. Он помнил это ощущение – он уже был здесь прежде… Нарастающий рокот крови в висках, смутный источник света впереди.

Нет, свет и голоса оказались самыми настоящими. Переход обрывался, и за ближайшим поворотом открывался зал. Пёс замер, и Якоб едва не врезался в него. Он услышал голос Ясмины, речь, которую она обращала к Совету и к своему брату. Только бы удалось! В какой-то миг шелестящая тьма зашептала громче, заглушая то, что происходило там. Кольцо на шее потяжелело, нестерпимо жгло грудь, и Якоб дёрнул шнурок, высвобождая артефакт из-под одежды и бронежилета.

«Пора, мой друг…»

Якоб вынул пистолет из кобуры и снял с предохранителя. Второй пистолет, Борьки, он так и сжимал в руке с момента, как вошёл в пещеру. Осторожно он выглянул из укрытия…

Тьма клубилась прибоем у границ ритуального круга. Взгляд выхватил фигуры, живые и мёртвые, за спинами которых скрывался алтарь. Были ли жертвы на алтаре мертвы или живы, он не знал. Речитатив оживлял пространство новой неестественной жизнью, и животный ужас подкрадывался к сознанию, парализуя волю.

– Фальшивка!

Этот крик, больше похожий на рёв, гулким эхом прокатился по залу откуда-то из глубин гробницы.

Якоб не медлил – выглянул из укрытия и выстрелил в воздух.

Речитатив прервался. Культисты встревоженно переговаривались. Мертвецы, охранявшие круг, дрогнули и потянулись к проходу.

Чёрный пёс прыгнул, устремляясь к ним. Якоб, немного запоздало, побежал следом. «Интересно, что более действенно – огнестрел или боевой топор Среднего Царства?» – пронеслась мысль. Прицелившись, Войник выстрелил и снёс ближайшей мумии пол-лица. Пошатнувшись, она упала и заскребла сухими пальцами по каменному полу. Баргест – излюбленная форма лорда Карнагана – уже трепал следующего мертвеца, безжалостно кромсая сухую плоть.

Якоб выстрелил несколько раз с двух рук, не целясь – кишащая масса, приближавшаяся к ним, особой меткости не требовала. Увы, пули останавливали их ненадолго, но по крайней мере Войник сумел расчистить себе путь. Кажется, Баргест был ещё более успешен в своей охоте, но на то он и потусторонняя зверюга…

У алтаря началась суматоха. Культисты, растеряв торжественное достоинство, в панике отступали в укрытие гробницы. И лишь один вышел ему навстречу.

Мертвецы вдруг замерли, так и протягивая к Якобу скрюченные руки. Баргест отступил в темноту и рассы́пался тенями. Войник держал на прицеле человека, чьё лицо казалось не старше его собственного, а взгляд был полон многолетней усталости. И в этом древнем взгляде было столько презрения, словно каждая жизнь была не ценнее искры костра, пролетающего мимо светлячка, которого так легко раздавить.

Запоздало Якоб заметил сходство – этот человек явно приходился Ясмине родственником.

– Асир бин-Карим?

– Посмотри, твой мальчик на побегушках всё же пожаловал на торжество, Ясмина. – Губы Кахина искривились в усмешке. В его руке был зажат длинный кинжал.

«Доверьтесь мне…» – прошелестел голос Карнагана в его сознании.

– Ваш друг должен был привести вас сюда, но проявил слабость и станет жертвой. Прекрасная хозяйка ваших желаний, по чьему поручению вы всё же прибежали, скоро присоединится к нему. Мой род не прощает предательства.