— Доброй ночи, Лира. Не спишь?
— Нет. — Голос девушки, искаженный расстоянием, звучал невнятно. — Здравствуйте, Ваше Сиятельство.
Прерывистый вздох, похожий на всхлип.
— Ты плачешь?
— Нет.
— Я же слышу, что да. Что случилось?
— Ничего, — тихо сказала Лира. — Просто я устала. Сегодня похороны были, я помогала Тимару. А потом мы главного лекаря искали… И колокол этот еще… Он меня с ума сводит. Звонит, звонит, звонит с самого утра! — Последние слова она практически выкрикнула.
— Так. — Раду отложил отчеты о допросах пленных, решительно поднялся. — Где ты сейчас?
— В роще. А что?
— Оставайся на месте, — велел граф и сжал амулет телепортации.
Над замком висела низкая медно-красная луна. Круглая, пятнистая, она напоролась на шпиль сторожевой вышки, как всадник на пику, и теперь заливала окрестности тягучими, как густеющая кровь, лучами. Забавно, но над разоренной Альери она была совсем другой — бледной и прячущейся за тучами.
Раду поморщился — кровавая луна вызывала у него не самые приятные воспоминания.
Тяжелое, надсадное дыхание палача, крутящего ворот, скрип деревянных валиков и жесткая веревка, все сильнее впивающаяся в запястья и лодыжки. Боль в растягиваемых, разрываемых суставах и связках — она все не заканчивается, и медно-красная луна, заглядывающая в зарешеченное окно, слушает его крики.
— … Он так и не сказал, где Син? Тогда страппадо.
Раду встряхнулся, как промокший волк, и зашагал с плаца за стены замка. Пересек ручей, дал отмашку солдатам, сопровождающим Лиру.
Девушка сидела на выступающих из земли корнях ясеня. Ее плечи дрожали — не то от холода, не то от истерики. Услышав шаги, она подняла голову, глядя на него темными провалами глаз, и неловко поднялась. Пошатнулась, потеряв опору, — Раду едва успел ее подхватить.
— З-здравствуйте, — выдавила Лира, уткнувшись лбом ему в плечо.
— Здравствуй, — тихо сказал граф.
Расстегнул камзол, прижал девушку к груди и запахнул полы, согревая ее теплом своего тела.
— Бом-м… Бом-м… Бом-м…
Лира застонала, зажимая уши.
— Тш-ш-ш… Хочешь, я велю снять колокол?
— Нельзя… Он же… Помина-альный… — всхлипнула она. — Богохульство же…
— Глупости. Корису начхать на ритуалы, они нужны людям, а не Темным богам. — Ресницы Лиры слиплись, и Раду осторожно провел по ее векам большими пальцами, снимая слезинки. — Ты из-за солдат так расстроилась?.. Идет война, люди умирают, и от этого никуда не деться. Успокойся.
Он прислонился к стволу ясеня, увлек Лиру за собой, закрывая ее плечом от лика кровавой луны. Девушка, все еще вздрагивая, тихо сопела ему в подмышку.
— Я скажу Тимару, чтобы он не донимал тебя. Или сама ему вели. Ты же леди этого замка, в конце концов, и имеешь полное право приказать сенешалю идти Лесом, — хмыкнул граф.
— Ну да, а потом он по праву старшего мужчины в роду надает мне по шее, — грустно улыбнулась Лира.
— Воспользуйся правом просить защиты у сюзерена, — посоветовал Раду.
— Сюзерен далеко, а глава семьи рядом…
— Сюзерен всегда готов прийти на помощь.
Лира тихо засмеялась, обняла его за талию и затихла. Раду тоже не шевелился, опасаясь спугнуть ее — дикого лесного котенка, наконец-то решившегося выбраться из мешка и попить молока, предложенного похитителем.
Кровавая луна насмешливо смотрела на девушку, прячущуюся в объятиях любимчика Кориса. Она-то знала, что ждет светловолосую подружку Брыга дальше…
И предвкушала.
Ей тоже было скучно.
Лира вернулась под утро — сонная, усталая, в мужском камзоле, наброшенном на плечи. С припухшими от поцелуев губами и растрепанными волосами, в которых явно побывала рука Йарры.
Тимар скрипнул зубами, заглушая неуместную ревность, зажег свечу:
— Нагулялась?
— Я думала, ты спишь…
— А я думал поиски организовывать. Мало мне Майура, еще и ты туда же!
Лира аккуратно повесила камзол на спинку стула, подошла к кровати Тимара и опустилась на колени, по-кошачьи подставив затылок и ухо.
— Не ругайся на меня…
— Ты где бродила? — Одежда девушки была в порядке, и раздражение стихло, но Тимар, решивший до конца отыграть роль дознавателя, недовольно скрестил руки на груди.
— В роще была Тим, прости меня. Я не хотела, я не собиралась никого убивать! Я клянусь! Я не думала…
— Лира, ты заметила, что ты сначала делаешь что-то, а потом думаешь? — жестко спросил Тимар.
— Тим…
— Молчи! Ты могла подменить настойки, ты могла попросить меня о помощи — я бы придумал, как смазать рожу твоему Алану незаметно для остальных! Я хоть раз, хоть в чем-нибудь тебе отказывал?.. Но ты решила, что уже достаточно взрослая и можешь все сделать сама. И убила восьмерых невинных людей. Теперь живи с этим.
— Тим…
— Спокойной ночи.
Тимар задул свечу и отвернулся. Лира по-прежнему сидела у его кровати, уткнувшись лицом в простыни.
— Не гони меня… Пожалуйста, Тим… Тимар… Тими… — Девушка положила ладонь ему на плечо, осторожно потянула за кончик косы. — Прости… Накричи на меня, ударь, если хочешь! Только не разговаривай со мной, будто я чужая! У меня же никого, кроме тебя, нет…
Стряхнув ее руку, Тимар отодвинулся.
Тикали часы на каминной полке, потрескивал догорающий огонь, вздыхала пантера, не рискующая влезать в ссору между братом и сестрой. Со двора доносился лязг металла, перекличка часовых и визг точильного камня.
Лира все так же сидела у его постели.
— Брыг с тобой, ложись, — не выдержал Тим.
Девушка с готовностью забралась под одеяло, прижалась к нему нашкодившей кошкой, обняла, покрывая поцелуями щеку.
— Прости-прости-прости… Я дура, идиотка… Хочешь, я брошу алхимию? Сделаю все, что скажешь, только прости, не злись на меня…
Тим сжал ее плечи, останавливая.
— Не нужно ничего бросать. — Уложил рядом, укрыл, завернул в кокон одеял и только тогда позволил себе обнять ее. — Научись просчитывать последствия своих поступков, Лира. Или хотя бы просить о помощи. Я понимаю, что ты у меня гордая, самостоятельная и независимая, но все же… Обещай мне, что больше никогда не сотворишь ничего подобного.
— Обещаю. Я люблю тебя, Тим…
Сон так и не пришел. Вздохнув, Тимар осторожно переложил девушку с плеча на подушку, погладил ее по щеке, легко коснулся губами лба. Воротник рубашки съехал, и Тим поморщился, увидев на плече Лиры темное пятно.
…хоть на шее метить перестал.
Желание уничтожить, продать графа князю порой становилось неодолимым — сначала за синяки и слезы Лиры, потом за тихие стоны в библиотеке и пуговицы ее рубашки на полу, за собственные вывернутые руки.
— Ты же хочешь, чтобы твоя сестра была счастлива, Орейо? Значит, сделаешь все, чтобы она меня приняла. Как ты правильно сказал, я растил ее не для того, чтобы запереть в спальне. Оставим это, как последнее средство.
Одно-единственное письмо, один-единственный конверт! Но…
Дружба с корсарами, тайная разработка алмазов, вооруженные налеты и грабежи княжеских кораблей, двойная бухгалтерия и гостья, живущая в охотничьем домике на окраине леса, привели бы на плаху любого — кроме Йарры. Граф же просто исчезнет. А потом вернется — за ним и за Лирой, как однажды за Стефаном.
Жить хотелось. Трусость? Пусть так.
Тим наплевал бы на себя, продолжай Йарра относиться к Лире, как к дворовой девке, но с осени граф вел себя безукоризненно. Безукоризненно настолько, что по долине ползли слухи, будто Сиятельство влюблен, и, кажется, никто, кроме Тимара, не замечал расчетливого блеска холодных голубых глаз. Сама же Лира, успокоившись, не видела ничего странного ни в изматывающих тренировках — она и раньше жила ими, ни в моделировании сражений, прыгала от радости, когда граф построил ей лабораторию, с успехом взламывала замки, добираясь до запертых подарков, и все чаще улыбалась Йарре.
