Продолжение следует

Дочь я назвал Вероникой, хотя Елена Седьмая снова предлагала франкские и арелатские имена, а Ника — эллинские. Всё-таки надо продвигать разнообразие и не зацикливаться на привычном. Если опять родится дочь… Даже не знаю… Конечно, я ожидал сына, поскольку третья дочь — не совсем то, что хотелось всем, конечно, но против законов генетики не попрёшь, и жену винить не в чем.

Да, я снова женился и в этот раз опять пошёл поперёк традиций. Елена Седьмая, как она потом призналась, предполагала и такой вариант развития событий хотя и с минимальной вероятностью, но мои прежние разговоры о балканских винах дали ей серьёзную надежду на согласие жениться на дочери влахского князя. И хотя выход к Карпатам подтолкнёт Россию к неплохому варианту развития, но… Но жертвовать своим счастьем ради всего лишь вероятности… Нет, увольте!

Возможно, маман смогла бы придать своим аргументам дополнительную силу, но беременность Ники перевесила всё, поскольку фертильность влахской княжны никак не проверить, а растущий живот местой княжны — объективная реальность. Впрочем, Елена Седьмая не однократно заверяла, что не против любого моего выбора, и за это я безмерно благодарен.

Понятно, что моё неожиданное решение стало подобно грому посреди ясного неба, ибо времени для подготовки к бракосочетанию оставалось не так уж и много, — ребёнок должен родиться именно в браке, чтобы иметь полную легитимность. Теперь же, после рождения дочери, придворные начали шушукаться, что можно было и не спешить и сделать всё чинно, но от нежелательных слухов и пересудов посторонних людей избавиться никто и никогда не смог.

Чувствую ли я себя счастливым? Да, если сие слово означает радостное удовлетворение от понимания, что многое делаю правильно. Хотя, и недостаточно, раз наследника нет. Но впереди долгие годы и можно надеяться.

Одно из важных событий, произошедших за последнее время, — торжественное подписание договора об общей границе со Свейским государством, на котором кроме барона Гуннара Арриксона присутствовал граф Вернер Тельнинг, специальный посланник короля Карла-Эрика и ещё десяток его сопровождающих. Сам текст договора в основном был составлен ещё до фактического вторжения, и расхождения касались лишь принадлежности Сортавалы и северного побережья Онеги. Свейский король и желал бы поупираться или поторговаться, но благоразумно решил, что это умалит значение отходящих к его государству обширных карельских земель.

Перед тем, как согласиться на подписание, я лишь дважды перечитал предложенный текст, а вот Елена Седьмая оказалась более дотошной и нашла-таки странность:

— Вот в этом предложении, сын наш, говорится о границе, что идёт от Кемской волости до Мурмана и там прямо к острову Суро, он же Серея.

— Всё правильно, маман. Единственная польза сейчас от них лишь в том, что упомянутое Белое море становится для Империи внутренним, и кроме наших рыбаков никто в нём промышлять не сможет.

— Мы видим, что дополнительно к присоединённым землям оговаривается суверенное право на прибрежные воды и сие правильно. Помнится, сестра Мюргил в одном из немногочисленных писем сетовала, что закончившаяся лет двадцать назад победа Мерсии над Нортумбрией оказалась несколько омраченнной невключением в мирный договор перехода прав на какой-то там залив, и до сих пор ловить сельдь мерсийцы в нём не могут.

— Забавно, — ухмыльнулся я. — Но в нашем договоре подобных казусов нет, поскольку свеи признают за нами право не только на новые земли, но и на воды.

— Мы это видим, — повторила Елена Седьмая. — Но вот непонятно на каком именно отдалении от западного берега Белого моря простираются наши новые земли. Где именно проходит граница?

— Хм… — я взял в руки текст и, найдя нужный параграф, перечитал его. — Действительно, просто написано, что от Кемской волости до Мурмана. Странно, я же провёл на карте линию, когда обсуждал этот вопрос с бароном Арриксоном.

— И где та карта?

— В моём кабинете, а посол с неё лишь переписывал. И что теперь делать? Текст-то Карлом-Эриком уже подписан. Если скажем о неточности, то подписание договора отодвигается на конец года, если не позже.

— Ничего говорить не будем, — решительно произнесла Елена Седьмая. — Эту оплошность можно оставить незамеченной, и пусть потомки разбираются, насколько западнее должна проходить граница. Или же можно поступить иначе, нарочно её передвинув в нашу пользу. В тексте сказано, что граница проходит от Кемской волости, то разумно предположить, что от крайней западной её точки, — и императрица коснулась пальцем карты.

— Но это вроде Подужемская волость, — присмотрелся я к далеко неточной карте. — Кемская волость расположена восточнее.

— Так мы напишем указ о присоединении Подужемья к Кемской, и канцелярия зарегистрирует его прошедшим числом, — весело улыбнулась женщина. — Да и зачем свеям те далёкие земли? Вы же сами говорили, что там одни непроходимые болота и озёра с топкими берегами…

Этот разговор заставил меня по-новому взглянуть на маман. Мудра, ничего не скажешь! Я в очередной раз порадовался, что несколько лет назад разумно предложил ей стать соправительницей, поскольку в одиночку никогда бы не справился с управлением Империи. Конечно, надо взрослеть и брать на себя часть бремени правления, но… Как же не хочется заниматься приёмами и прочими внешними атрибутами дворцовой жизни, оттягивающим на себя много сил и времени! Не хочется, но надо. Может, чуть позже.

Предыдущие месяцы прошли под знаком празднования победы над карелами, награждения отличившихся и восполнения боевых потерь. Шаликов и Милюков стали старшими лейтенантами, что удивило почти всех, так как сложно понять, чем эта должность отличается от предыдущей. Впрочем, в свете будущей военной реформы офицерские чины будут отделены от должностей, что вызовет соответствующий пересмотр Табели рангов, более или менее прижившейся лишь в чиновничьей среде.

Зачем я это собираюсь делать? Для дальнейшей популяризации воинской службы, поскольку многие люди долгими годами пребывают на одной должности без всякой перспективы повышения по службе. Ведь если мои лейтенанты при должном рвении ещё могут надеяться на перспективу стать капитанами или даже подполковниками, поскольку родились в знатных семьях, то обычные дворяне вряд ли когда вырастут из лейтенантов. Подобная ситуация неплохо описана в одном известном романе Александра Дюма, в котором главный герой не продвигался по службе в течение двадцати лет.

Уцелевшие при взятии Сортавалы сержанты получили звание старшего сержанта, а часть солдат стали капралами. На медали я тоже не скупился: непосредственно участвовавшие в штурме города и все артиллеристы были награждены серебряными кружочками, а остальные — медными с соответствующими памятными надписями.

Чем было занято моё оставшееся время? Подготовкой к бракосочетанию и отчётами помощников. Ну, и пришла в голову мысль составить единый устав вооружённых сил. Нет, что-то подобное уже имеется, но в каждой роте наблюдаются мелкие различия. Вот и захотелось всё унифицировать, дабы при приезде куда бы то ни было видеть привычное единообразие и, скажем так, определённую похожесть с моим прошлым будущем. Например, чтобы караульные не болтали со скуки со всеми проходящими, а то охраняющие чего-то там постоянно лясы точат. Непорядок!

Попытался я обсудить данную проблему с военным министром, но он её не увидел. Просто не понял! Да и разве можно от чиновника ждать обратное? Составил я опросник, нашёл несколько бывших гвардейцев и дал им распоряжение посетить роты, расположенные в столичной губернии. Конечно, раньше бросился бы делать всё сам и потратил бы на это несколько месяцев, но теперь постепенно отучаю себя от распыления сил.

А вот что ещё долго буду курировать лично — продукцию от Лина и Теслы. Первому за прошедший год удалось-таки нашаманить бертолетову соль, а второму — сделать прототип миномёта со скоростью стрельбы три выстрела в минуту на дальность двести шагов. Да и долгожданное массовое производство барабанного пистолета для спецслужб удалось запустить. Правда, готовых комплектующих от оружейников я ещё не видел, но те клялись всеми богами, что к лету всё доставят.