Особых королевских ценностей в замке я не обнаружил. Так, немного золота и серебра, как правило, в виде посуды. Имелось большое количество писем и прочих бумаг, и сразу стало понятно, что мой предшественник останавливался тут часто, но считал сие место временным и особых дел не вёл. Или же важную документацию возил с собой.

Вот, что не ожидал я тут увидеть — небольшую библиотеку. Книги не были старыми, но, видимо, полезными: фортификация, военное дело. Даже по сельскому хозяйству и анатомии нашлось несколько фолиантов. Всё это богатство приказал тщательно упаковать и погрузить на повозки. Гелгуд не выдал своё отношение, но смотрел долгим пристальным взглядом на солдат, переносившие сундуки вниз. Ничего, переживёшь!

Через два дня я уехал, напоследок изменив порядок управления замком. Теперь каштелян заведует лишь хозяйственной частью, а охрана и наведение порядка осуществляется военными, прибывшим со мной капитаном, то есть, которому присвоил звание капитан-лейтенант, дабы показать, кто тут за всё отвечает. Ой, и не просто ему придётся. А кто обещал, что в сказку попадёт?

Биржайский замок оказался единственным из всех загородных, если так можно сказать, которые имел значительные размеры. Остальные мало чем отличались от Бауского, а один вместо высокой крепостной стены имел нечто, больше напоминающую ограду, а не военное фортификационное сооружение.

Никаких древних или просто дорогих вещей в резиденциях обнаружено не было, что несказанно печалило. Не похоже на Сигизмунда, о котором рассказывали как о человеке, любящим роскошь. Всё разворовали, или король предусмотрительно отдал распоряжение увезти ценности в более защищённые и чаще посещаемые им места? Судя по характеру Гелгуда, версия воровства не выдерживает критики. Загадка, возможный ответ на который получу, скорее всего, в замке города Волный.

***

Непосредственно в официальную столицу Жемайтии было решено не заезжать, а отправиться сразу в резиденцию. Поздно вечером в городе делать нечего, а несколько сопровождающих меня рот наведёт немало шума и не нужной суеты.

Две высокие крепостные стены и три рва открыто говорили всем, что чужакам здесь не рады. Снова последовала долгая процедура опознания, благодаря которой местный каштелян заработал несколько очков в карму. Впрочем, после того ужаса, что несколько месяцев творился за стенами замка, станешь и не таким параноиком.

На высоком холме, на котором когда-то было построено жилище одного из первых правителей Жемайтии, сейчас расположена наблюдательная башня, откуда просматривается почти вся столица и ближайшие окрестности. Мудро, что ни говори! Склоны упомянутого холма уже как несколько десятилетий сделаны почти вертикальными для невозможности подняться на него кроме как по одной весьма крутой дорожке. Специальные перила, за которые держатся в дождливую погоду и зимой, можно быстро демонтировать в случае неожиданного нападения.

Зимняя королевская резиденция по размерам уступает дворцовому комплексу во Владимирграде, но большинство европейских монархов не имеет привычку проживать подолгу на одном месте, почти постоянно перемещаясь между своими многочисленными резиденциями. Как бы то ни было, мне тут не жить, и чем меньше здания, тем они проще для обслуживания и, соответственно, менее затратно.

Вот теперь, смотря на четырёхэтажный дворец, я снова растерялся: «На кой-это мне?» Находись он в городской черте и без грозных стен, можно попробовать сделать из него музей типа «Эрмитажа», повышая культуру населения. Опять чемодан без ручки? Даже для головной конторы по всей Прибалтике площадь этого здания избыточна. Не создавать же мне должность вице-короля! Нет! Это прямой путь к сепаратизму и последующему отделению от Империи. А оно надо? Вопрос риторичный.

Снова началось рутинное приведение к присяге гарнизона, дворцовых слуг и работников. Назначенный военный комендант главного королевского замка Жемайтии начал нелёгкий труд объединения своих подчинённых, относящих себя к разным народам и говорящих на отличающихся языках. Впрочем, это уже меньшая из проблем. Даже в начале двадцатого века моего прежнего мира солдаты почти всех европейских армий плохо понимали друг-друга из-за диалектных различий. И ничего, притирались.

Через несколько лет, когда призыв в регулярную армию и здесь станет обязательным, новобранцы станут изучать русский язык, а после демобилизации будут нести его в свои города и хутора. Постепенно, лет через сто или двести, диалектные различия нивелируются и станут предметом пристального внимания лишь кучки филологов. Конечно же, все жемайтцы, желающие поступить не только на военную, но и гражданскую службу, будут обязаны знать язык межимперского общения. Вон, те же уральцы смогли, и ничего, живут и процветают.

Городской совет во главе с Петром Клауситом, местные купцы и прочие хлебопёки уже третий день заняты распределением зерна, поступающего из Смоленской губернии. В Волном, как и ранее в Риге, я публично подтвердил, что разовые бесплатные порции будут распределяться не всем желающим, а лишь по домам бедняков, в зависимости от количества живущих там людей. Беженцы и прочие бездомные могут вступить в трудовые отряды, занимающиеся расчисткой улиц и предместий, получая за это свою пайку. Кто не работает, тот и не ест! Вполне разумный лозунг.

Одновременно производится зачистка столицы от криминального элемента по типу рижских событий, что удаётся значительно хуже, но всё же принесло некоторые плоды. Поскольку военное положение, объявленное прежним королём, до сих пор отменено не было, то обитателей трущоб и злачных мест вычищали жемайтские солдаты, а вот прибывших из России я решил в такое не впутывать. Пусть местные гоняются за местными! Мне ещё потом спасибо скажут за чистку этих авгиевых конюшен. Хотя члены городского совета высказывали определённое опасение и предупреждали о беспорядках, я особо не переживаю. Если в Риге получилось значительно проредить криминалитет, то рано или поздно справятся и здесь.

Следующим моим шагом было желание лично ознакомить горожан с тезисами, в которых выскажу своё видение дальнейшего житья-бытья, что вызвало у многих неподдельное удивление. Ещё ни один король Жемайтии не обращался к народу напрямую, ограничиваясь размещению указов и повелений на рыночных площадях. Выслушав аргументы против такого действа, я решил открыто не нарушать эту традицию, а поступить несколько иначе.

Моления о дожде возносились жрецами в Жемайтии уже долгое время, но ответа не так и не было. Не знаю почему, возможно, по наитию, но я решил взять эту проблему в свои руки. Поначалу жрецы даже не могли осознать, что их посредничество не требуется, и император решил самолично возносить просьбу богам. Очухавшись, служители культа стали настойчиво отговаривать меня от странной затеи, прямо говоря, что негоже нарушать древнюю традицию:

– Этой земле нужен дождь, иначе умрёт ещё немало людей, – отмахивался я. – А после моей молитвы вы можете возносить свои, сколько потребуется. Я не претендую на ваши полномочия, но именно сейчас не вижу иного выхода.

– Так не принято, Ваше Величество! – сухо талдычили жрецы. – Да и молиться о дожде следует лишь Дионе, матери Диониса.

– Вы уже молились ей неоднократно, а результата нет…

О Дионе я услышал впервые, но показывать своё невежество в религиозном вопросе совсем не хотелось. Жрецы продолжали ворчать, понимая, что их особое положение допускает это. Ха! Не на того напали.

Из множества городских алтарей Зевса мною был выбран тот, что ближе к королевскому замку, поскольку бродить по улицам Волного не хотелось, да и принципиальных различий не видел. Народу, желающего посмотреть на то, как новый король будет возносить молитву, всё же набралось, поскольку весть о невиданном зрелище разнеслась по соседним улицам.

В моих руках две чаши с лучшим вином, хранящимся в продовольственном подвале замка. Впереди – шесть каменных ступеней, ведущих к мраморному жертвеннику, потемневшему от времени. Вокруг собралась толпа, молча смотрящая на необычно зрелище.