— Не выделить ли специальную охрану нашим изобретателям? Ведь их могут если не выкрасть, то попытаться убить? И где мы найдём других?

Внешний облик Николы Теслы, который, сохраняя молчание, наблюдал за нашим диалогом, свидетельствовал скорее о его раздражении, чем о признательности за проявленную заботу со стороны министра. Однако толстяк давно уже сумел выработать устойчивую привычку воздерживаться от высказываний в присутствии третьих лиц. Возможно, его помощники оказались бы менее сдержанными, но их благоразумно удержали в отдалении, поскольку собой те мало что сейчас представляют, хотя и подают большие надежды. Впрочем, как только мы окажемся вдвоём, он обязательно выскажет всё.

— Это хорошая идея, князь, — одобрительно кивнул я. — Так и сделайте. Отныне лаборатория является объектом государственной важности со всеми вытекающими выводами, и охраняться она должна намного тщательнее, чем места складирования обмундирования. А ещё неплохо бы провести опрос у офицеров, да и просто солдат о том, что те думают о существующем вооружении.

— Извините, Ваше Величие, а зачем? — военный министр явно недоумевал. — Я ещё могу понять, что можно спросить у нескольких генералов, но у солдат?!

— Генералы видят войну издалека, зачастую сиживая в удобных креслах на вершинах холмов, а вот боевые офицеры и старослужащие солдаты несут тяготы и невзгоды воинской жизни по полной. Они знают службу изнутри, постоянно видя такое, о чём генерал уже позабыл, если вообще когда знал. В любом случае попробуйте сие хотя бы в столичной губернии. Что же касается охраны экспериментальной лаборатории, то обсудите детали с бароном, — и я побыстрее зашагал к своим саням, физически ощущая на своём затылке негодующий взгляд Николы Тесла.

Нет, я не боялся неудобного разговора с изобретателем. Просто подошло время для сборов с последующей погрузкой на корабли. Время вышло, и пора отправляться на войну!

Город Муром. Речная пристань. Вечер. Более десятка кораблей стоят борт о борт и почти загружены всем необходимым. Я стою на палубе одного из них, смотрю на редкие проплывающие льдины, и по телу побежали мурашки, что немудрено: погода довольно прохладная, да и завтра отплытие. Зябко поёжившись, я спускаюсь в офицерский кубрик, где мои подчинённые увлечены интеллектуальным времяпрепровождением, играя в карты.

Ника сидит неподалёку и думает о своём, о девичьем. На кораблях кроме неё и двух служанок нет ни одной женщины, но офицеры правильно отдохнули в Муроме, и пока могут позволить себе не отвлекаться на прекрасный пол. Гоню от себя мысль, что, возможно, не следовало её тащить с собой. Я — император, и эти люди выполняют мою волю. Некоторым из них, возможно, не суждено вернуться домой, но вряд ли кто сомневается в том, что лучше бы события шли прежним чередом. Кроме Ники, наверное, хотя и та не стала отказываться от участия, когда, как и другим спутникам, несколько дней назад представилась возможность остаться. Всё-таки я не тиран, и предпочитаю, чтобы люди шли за мной добровольно. Да, свобода воли несколько эфемерная, но лучше такая, чем полное отсутствие.

Поутру, после завершения комплекса религиозных обрядов, включавших жертвоприношения божествам, гадание по внутренностям животных, тщательного поиска благоприятных предзнаменований с последующим получение благословений от храмовых служителей, флотилии отдан приказ начать движение вниз по течению Оки. На берегу реки собралась значительная толпа в несколько сотен человек и многие, подняв свои головные уборы в знак уважения, выражали воинам свои наилучшие пожелания в благополучном исходе предстоящего похода.

Корабли начали отчаливать, и почти сразу город скрылся за излучиной. Сержанты принялись раздавать солдатам распоряжения, поскольку безделье — первый враг дисциплины. На борту первого флагманского корабля численность рядовых специально минимизирована до уровня, необходимого исключительно для обеспечения караульной службы, что предоставило мне и Нике возможность беспрепятственно покидать тесные каюты и регулярно выходить на палубу, наблюдая как за синхронными движениями вёсел, ритмично погружающихся в водную гладь, так и неспешно проплывающими однообразными берегами. То тут, то там виднелись толстые ледяные пласты, вытесненные на сушу, и ещё не растопленные солнечные лучами. Бр-р… Хуже всего, что согреться можно лишь в тёплых одеждах, поскольку разводить огонь на деревянных кораблях — почти немыслимое дело…

— Капитан, — обратился я поздно вечером к владельцу нанятого корабля, — сейчас почти полнолуние, так почему бы нам не плыть и по ночам? Всё-таки стоять половину суток не двигаясь, видится мне неправильным.

— Ваше Величие, но так никто не делает! — мужчина явно растерялся от вопроса. — Ока является довольно извилистой рекой, и не углядев можно налететь на берег.

— Хм… Луна светит ярко, и я отчётливо вижу деревья на противоположном берегу. Нет никаких причин тратить бессмысленно столько времени. Да и грести не обязательно… Досточно передвигаться со скоростью течения, и мы прибудем к Волге значительно раньше.

— Ваше Величие!.. — капитан явно был несогласен, но перечить монарху не решался.

— Поставьте вахтенного на нос, и пусть он смотрит вперёд. Время очень важно, — отмахнулся я, не желая слушать глупости.

— Ваше Величие!..

— Сегодня так уж и быть постоим, а завтра известят капитанов следующих за нами кораблей. Следует воспользоваться так удачно совпавшими полнолунием и половодьем, — и, развернувшись, я удалился спать.

Вот наглец, этот капитан! Понятно, что чем дольше мы будем добираться, тем больше денег он получит. Будь его воля, корабль плыл бы по шесть часов в день вместо нынешних девяти…

Не знаю, какова оказалась реакция владельцев других суден, но при наступлении следующей ночи они продолжили следовать за флагманом. Вряд ли именно эти капитаны загорятся желанием наняться в следующий раз, но они не одни тут плавают, да и в случае чего всегда можно заставить силой наиболее строптивых.

Как я и предвидел, ночь прошла спокойно, и мои офицеры заметно приободрились, поскольку экономия времени всем очевидна. Ха! Я всегда всё делаю правильно, запомните это!

Проснулся я ночью по нужде, а после всех необходимых процедур сон почему-то не шёл. Накинув на себя плед, вышел на палубу. Как и ожидалось, на носу стоял вахтенный и всматривался в темноту. По палубе ходил часовой, а второй стоял возле рулевого. Минут через десять показался сержант, доложивший, что на корабле всё спокойно.

Казалось, что мне делать тут нечего, но желания уснуть ни в одном глазу. Закутавшись поплотнее в плед, двинулся на нос корабля.

— Видимость вроде нормальная, — поделился я с вперёдсмотрящим своим ценным наблюдением.

— Да, Ваше Величие! — как-то неуверенно прозвучал ответ. — Хотя тучи периодически закрывают луну.

— Хм… — хмыкнул я и пошёл вдоль борта. — «Периодически»… — передразнил я вахтенного, поскольку услышать такое мудрёное слово от обычного матроса не ожидал. И где это он тучи увидел?

Я поднял взгляд и стал смотреть на небо. Да, тучки есть, но небольшие. Вон, созвездие Стрельца, вон Весы… Я коснулся одной рукой борта для устойчивости и продолжил выискивать знакомые созвездия. Найдя почти все, уже приготовился идти дальше, как раздался глухой звук, и палуба ушла из-под ног. Голова закружилась, потом тело сильно ударилось о борт, и я начал падать

— Судно село на мель! — последнее, что я услышал перед погружением в ледяную воду.

Казалось, сердце замерло, я начал активно двигать руками в попытке всплыть, но моментально намокшая одежда сковала движение. Начала болеть голова. Возможно, я ударил её в момент падения.

«Главное — не дышать!» — мгновенно оформилась здравая мысль. — «Не дышать!»

Руки наконец обрели желанную подвижность, а вслед за ними и ноги. Где верх? Повертел головой в надежде увидеть корпус судна, но было темно как в заднице у негра.